Хроники Тириса. Книга 5 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович
За недолгую, но весьма насыщенную жизнь, мне довелось попробовать разное. И общаться с верховным ксорхианцем, и командовать ксорхами, и сражаться с пиратами, и воевать с великими домами. Так что выбить меня из колеи неожиданным появлением было тяжело. Боевой доспех предтеч, который был на мне, позволял провернуть подобное без каких-либо проблем. Даже удивительно, что Эхо об этом не подумал.
«В первую очередь!», — тут же вклинился Эхо. — «Я умею ощущать доспехи предтеч! Даже те, которые находятся в невидимости! Здесь что-то другое!»
«Просто другая технология», — успокоил я свою личностную матрицу. — «Хватит разводить панику на пустом месте.»
Гость продолжал молча смотреть на меня, поэтому я взял чайник и наполнил вторую чашку. Никаких эмоций или удивления. Подумаешь, заказчик появился из ниоткуда. Да у меня каждый день такое по три раза случается!
— Сразу к делу? — невозмутимо спросил я. — Или обсудим красоту за окном и погоду?
— Искусственный лес не вызывает желания его обсуждать, — ответил гость. — Что касается погоды, сегодня над столицей ясно. Вероятность осадков — ноль целых три десятых процента. Не вижу смысла тратить время на бесполезные разговоры, поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Прежде всего хочу определиться с основным моментом — я являюсь посредником и представляю интересы своего клиента на переговорах с наёмниками группы «Малыши». В моих полномочиях изложить условия, согласовать оплату и подписать контракт. Имя своего клиента я не назову. Это условие не обсуждается, торг по нему не предусмотрен, и любые попытки выяснить имя через меня результата не дадут. Предлагаю не тратить на это время.
— Хорошо, — кивнул я, испытав некоторое разочарование. Посредник, конечно, интересный, но он не заказчик. Не он регистрировался через уничтоженный терминал в гильдейской системе. — Тогда начнём со знакомства. Вы знаете, кто я. Я о вас не знаю ничего.
— Можете использовать имя Латт, — ответил гость. — Оно не хуже других.
Вот как? Не хуже других? А этот посредник начинает меня заинтересовывать!
— Что же, Латт, готов вас выслушать, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Для чего вам понадобились «Малыши»?
В руках Латта появился информационный кристалл гильдейского стандарта. Ещё один фокус, который можно провернуть с помощью боевого доспеха предтеч. Это уже даже Эхо подтвердил. Латт положил кристалл на стол и тот сразу активировал под ним сервисную зону, выводя данные в виде голограммы. Так, теперь я хочу подобную мебель себе. Удобно, груваки их побери!
— Двенадцать дней назад ксорхианцы вошли в систему Веллор, — начал Латт спокойным голосом, словно говорил о погоде. — Южный сектор империи, фронтир, единственная обитаемая планета — Веллор-3, родовое владение дома Орвейн. Это аристократы средней руки, их флот состоял из двух устаревших малых крейсеров и классической орбитальной станции. Сопротивления, по сути, не было. За время вторжения с планеты успели уйти четыре гражданских борта. Семьи виконта Орвейн среди них не было.
Я слушал, прокручивая в голове всё то, что знал о таких историях. Знал я, к сожалению, много. Фронтир — это место, где империя давно закончилась. Когда ксорхи появляются в районе ключевых систем, туда сразу же летят имперские линкоры и гремят громкие заявления. Когда те же ксорхи поглощают систему на фронтире, в имперских сводках появляется строчка уровня: «система Веллор переведена в реестр утраченных территорий». На этом всё. Никто не полетит спасать виконта, всё имущество которого ограничивается двумя малыми крейсерами. Ещё, наверняка, и правильных знакомств у дома Орвейн нет. Что могу сказать — им не повезло. Впрочем, как и многим другим.
— Заказчику необходимо, чтобы с Веллора-3 были эвакуированы четыре человека, — продолжил Латт. — Виконт Одрик Орвейн. Его дочь и наследница Илана Орвейн. Двое её сыновей, девяти и двенадцати лет. На момент захвата планеты все четверо находились в родовой резиденции. Под ней расположен защищённый бункер с автономным жизнеобеспечением, рассчитанным на шестьдесят суток. На кристалле находятся полные схемы резиденции и бункера, коды доступа, биометрия всех четверых и данные их жизненных показателей.
— Свежесть данных? — спросил я, переведя взгляд на кристалл.
— Жизненные показатели сняты тридцать один час назад, — ответил Латт. — На этот момент все четверо были живы.
Я кивнул, а Эхо помог сохранить невозмутимое лицо, несмотря на то что в этот момент у меня внутри всё клокотало. Показатели были сняты тридцать один час назад, при этом планета уже как двенадцать дней находится под властью ксорхианцев. Началась орбитальная бомбардировка ядом и вскоре зелёный туман превратит жилую планету в мёртвый кусок камня. В ещё один Вераск. Но не из-за этого я возбудился. Из-за того, что ксорхи сразу подавляют любую связь с поверхностью. Не бывает свежих данных с планеты под ксорхами. Их просто неоткуда взять. Точнее, их невозможно получить, если ты живёшь в стандартной системе координат. Вот только мой заказчик, видимо, существует за её пределами. Несуществующие деньги, регистрация через мёртвые системы и, как вишенка на торте, данные с захваченной ксорхианцами планеты.
«Пульс шестьдесят», — тихо сообщил Эхо. — «Я веду его с момента появления и всё это время его пульс равнялся шестидесяти ударам. Даже когда он произнёс слово „ксорхианцы“, пульс не дрогнул ни на единицу».
«При чём здесь это слово?», — удивился я. — «Может, ксорхи не вызывают у него никаких эмоций».
«У всех вызывают, а у него нет?», — не согласился Эхо. — «Даже у тебя, несмотря на управление падальщиками, и то сердцебиение подскакивает на пару ударов при их упоминании. Это нормально. То, что происходит с человеком напротив, вообще к норме не имеет никакого отношения».
— Какие условия предлагает заказчик? — спросил я, не притрагиваясь к кристаллу.
— Оплата по факту эвакуации, — ответил Латт. — Сумма на усмотрение исполнителя в рамках согласованного лимита. Назовите вашу цену.
Вот теперь я нахмурился и даже Эхо не смог подавить мою мимику. Латт произнёс фразу, которой не существует в мире наёмников. В нашем мире заказчик называет цену пониже, исполнитель заламывает повыше, потом обе стороны часами пытаются продавить друг друга, и расходятся, довольные тем, что обманули партнёра. Это ритуал и основа основ. Человек, предлагающий мне самому назвать цену, либо не знает, как устроен рынок, либо знает нечто, что делает деньги несущественными.
Ладно. Хотите проверить мою жадность — у меня для вас плохие новости. Она бездонная.
— Десять миллионов кредитов, — произнёс я тоном человека, называющего справедливую рыночную стоимость подобной эвакуации. Которая, на самом деле, крутилась в районе двух-трёх сотен тысяч.
— Согласовано, — ответил Латт, не отводя от меня взгляда. Он даже в планшет смотреть не стал, чтобы свериться с «согласованным лимитом». Так, а что вообще происходит? На что меня хотят подписать?
— Депозит в миллион не входит в эту сумму и остаётся у отряда сверх оплаты, — добавил я, увеличивая степень наглости.
— Согласовано, — произнёс Латт, не моргнув и глазом.
— Полные права на любые трофеи, взятые в ходе операции, — продолжил я, входя во вкус. — Включая имущество дома Орвейн, не относящееся к спасаемым лицам, и включая любые артефакты предтеч или ксорхианцев, если таковые обнаружатся.
Вот здесь я решил зайти с козырей. Ни один заказчик в здравом уме не отдаст исполнителю права на находки такого класса, не попытавшись хотя бы выторговать долю. Если Латт начнёт торговаться за артефакты — значит, за ним стоят обычные жадные люди. Если не начнёт…
— Согласовано, — сказал Латт без раздумий.
…значит, заказчику плевать на вещи, за которые империя убивает. И от этой мысли мне стало совсем плохо. Но на жадность это никак не повлияло.
— Компенсация расходов на подготовку операции по смете, которую мы подготовим, а также страховые выплаты семьям в случае потерь — по два миллиона на человека, — продолжил я, уже не столько ради денег, сколько ради принципа. Мне хотелось найти потолок.
