"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Лагно Максим Александрович
— Вот с обеими и решай! Ты оценил, что я вообще тебе звоню? О факте заявления Комаровских?
— Да…
— Не слышу!
— Спасибо! Да!..
— Вот так, — удовлетворённо кивает Бахтин. — Совсем другое дело. Ты меня лучше услышь, Роберт. Я — не Комар, я тебе не друг, пусть бывший, и не родственник. Будешь «шутить» — Система будет защищать Закон уже иначе. И второй раз я тебе не то что не смогу, а уже не захочу ничего советовать и ни от чего предостерегать. Мы с тобой и раньше особо не ладили, а сейчас я вообще с удовольствием по тебе проедусь. Представляешь перспективы, нет? Строго в рамках законодательства. Веришь?
— Да.
— На закуску: всё с твоей Леной в порядке. Она за Стесевым — как за каменной стеной. Это я тебе лично, как мужик, говорю, не благодари…
— Тебе что-то известно? — оживляется отец Лены. — Кто он тебе? Ты тут каким местом?
— Отставить. У дочери узнавай… И квартира там нормальная, и пацан правильный. И забил он, судя по всему, и на тебя, и на твоё бабло, и на банк твой, а-га-га-га-га, да, Роберт? И абсолютно нечем надавить на честного человека, который добросовестно пашет сам, да? А-а-ага-га-га-га! Шучу, шучу! А теперь серьёзно, — подбирается Бахтин, что слышно даже по телефону. — Кузнецов уволен на той неделе. Задерживался нами совместно с ДВБ и Комаром. В двадцать четыре часа вылетел с треском. Знаешь за что?
— За что?
— Вот он тоже пытался закон нарушить. По случайному совпадению, тоже в адрес Стесева. Это именно совпадение, я сейчас серьёзно и не нагнетаю. Просто иллюстрирую тебе, как изменилась обстановка. Которую ты считаешь старой. В общем, с Леной своей лучше контактируй. Бывай.
Отец Лены ещё минут пять расфокусировано смотрит вниз и периодически постукивает экраном телефона себя по виску.
Лена спит. Асель с Вовиком у себя. Чтоб чем-то заняться, выхожу на кухню и обнаруживаю аселин ноут её фейсбук аккаунтом.
Перелогиниваюсь, захожу под своим, нахожу её аккаунт и начинаю читать. Интересно…
«Врачебные записки
Равнодушие врачей.
Заступаю на дежурство, 2 день каких то праздников, впереди еще 2 выходных дня, опасный день, пьянство, драки, повышенная настороженность на различные ЧП. Этот день полностью оправдал себя. С 11 часов пошли экстренные вызова по отделениям, сказывались выходные и наличие только дежурантов в больнице, с 14 часов пошли экстренные доставки больных, в том числе и тяжелых, экстренные операции, отделение реанимации потихоньку шло к перегрузке больными. В один из экстренных вызовов в приемный покой, была свидетелем очередного и банального для стен 12 ЦГКБ скандала: ругалась и кричала женщина, ее сына с подозрением на аппендицит гоняли по кабинетам, заставляя проходить многочисленные обследования.
— Возможно, чуть позже мы его подадим на операцию — предупреждают хирурги
В 16 вымотанная бригада реанимации собирается наконец то в отделении, экстренный звонок станции скорой помощи, ДТП, 5 тяжело пострадавших, кареты скорой уже к нам мчатся.
Нас всего четверо, один врач обязан всегда оставаться в отделении реанимации.
— Аселя, Канат, я, быстро вниз с анестезистками, Дина, в ремзал дуй — командует ответственный.
Бежим вниз, уже слышно как подъезжают скорые, заносят каталки, крик, кровь, шум, тела, плач, стоны, ругань. Сознание у всех отсутствует, 4 лежат без движения, 1 девушка стонет, уже неплохо! Пульс у всех есть, еще лучше, у 4 нитевидный, дыхание у 3 поверхностное — надо интубировать! Подключичка, интубация, начинаем струйно инфузионную терапию, перекладываем на каталки, все одновременно, мы уже в операционной. Но нас реаниматологов-анестезиологов всего 3!
— Асель, берешь самого тяжелого, Канат — твоя девушка (она самая легкая из пострадавших) и парень твой, я беру 2 остальных — распределяет наш ответственный. Бригада хирургов также вся в операционной, рук не хватает, вызываем дежурных кафедралов.
Пошли игры со смертью, в операционную вызываем рентген, по ходу операций ставим диагноз, определяем группу крови, начинаем гемотрансфузионную терапию, только бы никто не умер! Выползаем через 7 часов, везем больных в реанимацию, 2 вышли из шока, 3 еще в шоковом состоянии, но никто не умер на операционном столе, алилуйя! Толпы родственников и знакомых нас уже поджидают на выходе из операционной, волны страха опасений обрушиваются на нас. Но тут через эту толпу прорывается мать больного с подозрением на аппендицит:
— Сколько можно?! Почему не берете моего мальчика на операцию?! Рвачи! Вам нужны деньги только деньги! Какое равнодушие! Тем более мы поступили сюда раньше, чем эти, он у меня уже мучается здесь 10 часов, он ходит с болями в животе из кабинета в кабинет и никому нет дела до него!
— Оказание помощи проводится в порядке тяжести состояния, самых тяжелых обслуживаем первыми, сейчас выйдут хирурги и решат вопрос с вашим сыном, у него пока подозрение на аппендицит, состояние неприятное, но нет прямой угрозы жизни, — отвечает наш ответственный.
— Равнодушные суки, ненавижу вас!» [12]
29
Дом Лениных родителей.
Роберт Сергеевич уже минут пятнадцать прогуливается вперёд-назад по балкону, не заходя в дом. Его жена высовывается из окна кухни первого этажа и громко говорит вверх:
— Роба, иди на кухню! Сколько можно тебя ждать?
— Да я не хочу есть, — пытается отказаться он, по-прежнему размышляя о чём-то своём. — Я хочу тут спокойно подумать, Зоя. Ты мешаешь.
— Тебе принести? — не оставляет его в покое жена. — На подносе с доставкой? Куда тебе с язвой думать, когда уже есть пора? Или мне второй раз потом всё греть?
— Зоя, мы сейчас поссоримся! — начинает повышать голос Роберт Сергеевич.
— И Д И. С Ю Д А. — По слогам цедит снизу и не сдаётся жена.
Роберт Сергеевич что-то со злостью шепчет в сторону и заходит в дом, оглушительно хлопая балконной дверью.
— И не надо тут сцены устраивать! Слезь с трибуны! Зрителей нет! — доносится сквозь открытое окно кухни первого этажа голос жены.
Через пару минут, уже на кухне, Роберт Сергеевич рассеянно перемешивает в тарелке ложкой суп, расфокусировано глядя в окно. Жена три минуты пристально смотрит на него, но он не обращает на это внимания.
— Роба, ты меня сегодня тоже достать решил?
— А? Что? Почему?
— Ешь, говорю! — взрывается жена. — И что там с детьми?
— Вот о них и думаю. — «Отмирает» наконец Роберт Сергеевич и начинает быстро есть всё подряд. — Бахтин звонил.
— А он при чём? — удивляется жена. — В какой связи Бахтин — и наши дети?
— Я пытался через Комара узнать, где живёт этот деятель, что с Ленкой приезжал. М-м-м-м — вкусно! — Роберт Сергеевич салютует жене ложкой, её взгляд теплеет. — Распробовал! Спасибо! Толковый суп! Так вот. Комар, сказать мягко, очень жёстко мне отказал. Не буду дословно. Ещё угрожать начал.
— Да чем? — отмахивается жена. — Что они нам сейчас могут?
— Вот на эту тему и думаю. — Не принимает лёгкого тона Роберт Сергеевич. — Буквально через минуту после Комара звонит Бахтин.
— Внимательно тебя слушаю, продолжай. — Подпирает жена ладонью подбородок.
— Бахтин уже не в гарнизоне. Начальник службы в Генпрокуратуре. И звонит мне, чтоб я перестал интересоваться этим Александром. Если без деталей — Комар формально не имеет права помогать. Я ещё сдуру по телефону звонил…
— Ну и что? Так всегда было? Что такого? — недоумевает жена.
— Вот Бахтин полуофициально довёл, что теперь — не как раньше. И сказал, что он лично этого Александра трогать не даст. Рассказал, в качестве угрозы, что Кузнецова на той неделе уволили. Из-за этого самого Александра.
