Душный наёмник. Том 5 (СИ) - Горбонос Сергей "Toter"
В данный момент, пока шло расследование, тела находились в холодильных отделениях станции. Нанятые медики ещё не прибыли, а на Колоссе нужного оборудования для хранения тел не было. Впрочем, это распространенная практика.
Тихо пискнула панель управления и щёлкнул замок на двери холодильного отделения. Послышались одинокие шаги. Судя по строению тела и тяжести шагов — мужчина. Он вошёл в помещение холодильника. Больше ничего сказать нельзя, ведь одет тот был в полный медицинский комбинезон, скрывавший как руки, так и лицо.
Незнакомец не блуждал. Он целенаправленно шёл к лежавшему в синтетическом мешке телу. Открыл защелки, раздвинул края. Показался исцарапанный, стесанный шлем.
Шестой.
Его труп. Он лежал тут в полной экипировке. Без медиков никто ничего не снимал. Но этот человек действовал не как медик. Он опустил руку на шлем и резко дернул его на себя. Не снял шлем, нет. Вырвал лицевую часть, искорежив визоры. Сквозь полуразрушенной шлем на него смотрело мертвое, мясистое лицо, напоминавшее больше обезьянье, чем человеческое.
Но мужчина не обратил на это внимания. Не замер ни на миг. Словно уже видел это лицо и не раз. Он сложил пальцы вместе и резким движением вдавил их в глазницу мертвеца. Дёрнул назад и вырвал левый глаз Шестого. Достал из кармана комбинезона небольшой цилиндр с мутной жидкостью и опустил туда этот «трофей». А потом спокойно закрыл защелки мешка.
Вскоре одинокие шаги прозвучали снова. Пискнул пульт управления дверью. И замок камеры щелкнул снова, надежно закрывая её от посторонних.
Глава 21
Дальнейший путь к ТэльМара прошёл без приключений. Даже Молоху сложно такое оформить, когда ты стоишь на границе системы. Так что флот прибыл в доки, опустился в их подземные отсеки. Наконец-то, за долгое время, они оказались в месте, которое можно было назвать домом. Вся команда хотела, что называется, выдохнуть, но глубоко и далеко уважаемый начальник думал иначе. Молох организовал небольшой совет сразу по прибытии.
— Господа, с тяжестью в сердце и скорбью в голосе сообщаю вам, что как минимум на неделю мы уходим… в отпуск. Приказываю придаваться беззаконию в рамках закона и разврату в рамках целомудрия. Меня вы всё равно не послушаете, так что где медотсек каждый и так знает. Ставьте корабли на техосмотр и ремонт, сами будьте на связи и всё. Все свободны!
Вот оно. Мёд. Просто медятина. Живой, настоящий отпуск. Ни один член команды не смог удержать лицо, не расплывшись в широкой улыбке. Впрочем, одному повезло всё же меньше остальных.
— Капитан Морис. А вас я попрошу остаться.
Остальные как можно быстрее отключили связь, пока ноша «быть припаханным в отпуск» не коснулась и их. Что же касательно Мориса, то бедный великан выглядел растерянным. Глазки бегали, сам переминался с ноги на ногу, пытаясь припомнить, где он накосячил.
— Капитан Молох, что-то случилось?
— Пришло время держать слово, Морис.
— Я… э… что-то вам обещал?
— Конечно!
И снова пауза. Бедняга Морис, кажется, умудрился уменьшиться и сжаться в размерах, пытаясь сделать себя как можно более незаметным. Он не мог вспомнить, что обещал. Любой дурак понял бы, что мужик не помнит. Но Молох продолжал держать театральную паузу, давая возможность подчиненному опускаться все в более и более глубокие круги уныния и, что называется, «догорать до конца». У бедняги уже испарина на лбу выступила, лицо по бледности сравнялось с таким же у Молоха. И только тогда этот нехороший человек заговорил:
— Ты обещал, что потребуешь поставить на твой корабль самую огромную пушку, которую только сможем найти.
Ну вот же, прямо солнышко встало и улыбнулось. Кто бы мог подумать, что огромный мужик может в одну секунду так измениться в лице. Молох прям своих «младших» из прошлого вспомнил. Они тоже так радовались, когда им приносили немного конфет или приходили почитать истории об императоре. Ага, император и империя, боже, какой же дрянью эти уроды кормили детей, только бы те были послушными. Жаль, МитталТех убили кураторов слишком быстро, очень жаль.
— Капитан? — Молох погрузился в воспоминания, прослушав, что говорил ему Морис. — Вы меня слышите?
— Ага, что-то динамик шлема барахлит, — так тупо врал, что даже самому стало немножечко стыдно. — Повтори, что ты говорил?
— Мы за оружием полетим на Гефест или здесь будем искать? И когда вы планируете начать?
— Начнем отсюда. Фронтир сдвинулся и ТэльМара уже не богом забытые ебеня, а просто ебеня. Так что может кто чего и привёз. А потом, конечно, рванём к Гефесту, если понадобится. Но длину твоей пушки, Морис, мы однозначно увеличим!
— Капитан, КОРАБЕЛЬНОЙ пушки. Давайте увеличим её… только её.
— Я о ней и говорил. Эх, только одно на уме, шалунишка.
Разговор, который мог закончится после двух фраз, растянулся минут на двадцать. И всё дело в Морисе. Будучи массивным, широкоплечим мужчиной, крайне брутального вида, в реальности он был достаточно скромным и душевным человеком. Его искренняя реакция на каждый момент их разговора подкупала. Увы, всё в мире стремится к равновесию. Поэтому, столь хороший человек получил в начальники Молоха, который испытывал на нём все, даже самые нежизнеспособные, психологические уловки и манипуляции. Проводил тесты, так сказать, на нулевой отметке противодействия психики. Это, образно говоря. Но! Возвращаясь к равновесию вселенной… Молох так увлекся, что не обратил внимания на открывшуюся дверь мостика. Экипаж ходил туда-сюда, не было смысла следить. А зря.
— Только один момент, Морис. У нас нет времени на подготовку и сборы. Бери с собой мыло, банан и никому, ничего не говори. Выходим немедленно. Особенно, если встретишь леди Дарквуд. Ни в коем случае не говори куда ты идешь и что я с тобой.
Шаги за спиной Молоха резко замедлились и притихли. Морис, разговаривавший по видеосвязи, быстро замахал руками, но Молох просто не слушал и продолжал свой монолог:
— Я обещал полный осмотр по возвращению в ТэльМару, который и так долго откладывал. Раньше можно было ссылаться на отсутствие доктора Штерн, но это уже не катит. Так что или мы выходим сейчас или тебе придется ждать, пока в твоего начальника вставят до щелчка всякие инородные предметы, длиною с бесконечность, при этом радостно хохоча и возвышаясь над моей морально униженной тушкой. Оно тебе надо?
Вместо ответа Морис, как регулировщик в доках, махал обеими руками, указывая куда-то за спину Молоху.
— Не слышу ответа. Тебе не жалко твоего начальника? — И тут до наёмника дошло. Бедный, у него, кажется, даже визоры побледнели. — Она у меня за спиной, да?
— Да, капитан. — голос Мориса в этот момент, иначе, как скорбным, не назовешь. Два слова, но столько боли и печали…
Замолчал Морис резко. Как и Молох, на плечо которого опустилась нифига не лёгкая, женская рука.
— Морис, поговорим позже.
— Да. И капитан, знайте, чтобы не случилось, я был рад с вами работать! — Морис отключил связь. А Молох медленно повернул голову.
— Страдаешь, значит? С инородными предметами в неожиданных местах, значит? Мне кажется, ты просто не видел по-настоящему инородных предметов в действительно неожиданных местах, капитан. Но это легко исправить. Для тебя критически важно провести глубокое сканирование. К тому же, ты сам обещал. Твоя гормональная система требует постоянного контроля и стабилизации, сам знаешь. Я уже молчу о ноге, сросшейся за счёт регенеративной жидкости и какой-то матери, без моего постоянного контроля и с нарушением режима.
— Леди Эвелин, я услышал вас и осознал всю глубину. Понимаю, что это поведение было глупым и необоснованно рискованным, но… я должен был попробовать!
— Не переживай, капитан, после сегодняшней речи тебе предстоит много чего перепробовать. Ладно, пойдём. Чего тянуть.
— Ещё один вдох. Как прекрасен воздух свободы.
— Да пошли уже!
Капитан покинул мостик под сочувствующими взглядами подчинённых. Увы, но больному не помочь. Как говорится, анализ дал, анализ взял. Если тебя вписали в книгу осмотра, то никто уже не сможет помочь бедняге.
