Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Вульфрик вздрогнул, когда пальцы коснулись его щеки, пробежав по густой бороде. Он перекатился на бок, глядя в яркие очи возлюбленной. Его мозолистая рука убрала с ее лица упавшие пряди волос.
— Тебя долго не было, — прошептала Хьордис.
Мужчина рассмеялся.
— Охолони, женщина. Мне еще понадобится моя сила. Возможно, завтра мне все же придется убить твоего жениха.
Это замечание вызвало тревогу на лице княжны. Ее рука легла на грудь Вульфрика, прижимаясь к сердцу.
— Ты же… не станешь, в самом деле…
Взгляд героя стал жестким.
— Виглундр пытался забрать тебя у меня, — сказал он. — Я убью любого, кто посмеет встать между нами, будь то конунг или сам дьявол.
Его пальцы погладили мочку маленького уха Хьордис.
— У меня есть известность и слава, которых хватит на сотню героев, богатство, которым был бы доволен и дракон, но есть только одна вещь в этом мире, которую я хочу.
Хьордис отстранилась и откинулась на подушки.
— Тебя так долго не было, — повторила она. — Все это время отец каждый день уговаривал меня выйти замуж за Свейнбьорна. Сначала он пытался вразумить меня, потом подкупить, потом умолял. Наконец он стал угрожать. Каждый день он говорил мне, что ты никогда не вернешься, что боги отомстили тебе. Я пыталась отмахнуться от его слов, пыталась сохранить надежду. Но с каждым днем она понемногу умирала во мне. С каждым днем слова отца все ближе подкрадывались к моему сердцу…
— Он за все заплатит, — пообещал Вульфрик.
— Он все еще мой отец, — напомнила ему Хьордис со страхом в голосе.
— И только поэтому он еще жив, — сказал Вульфрик и покачал головой. — Я слишком хорошо знаю, что значит цепляться за надежду, когда все вокруг твердят, что ее нет. Это боль, которая режет глубже любого меча, рана, которая никогда не заживет. — Он ободряюще улыбнулся Хьордис. — До того дня, когда все маловеры окажутся неправы и надежда, которую ты так долго лелеял, наконец принесет плоды.
Воин перекатился через кровать, роясь в груде сброшенных доспехов, сваленных на полу. Он вытащил из этой кучи драгоценный торквес и протянул его Хьордис, чтобы та могла видеть мерцание соединенных рубинов.
— Это то, из-за чего меня так долго не было, — сказал ей Вульфрик. — Не голова какого-нибудь барона с юга и не сердце какого-нибудь вожака звериной стаи. Это не для богов. Это для меня. Для нас. Курганин знает способ снять мое проклятие. Это ожерелье — ключ, который ему нужен, чтобы творить свою магию.
Широко раскрыв глаза от удивления, с сияющим от возбуждения лицом, Хьордис потянулась к драгоценности. Ее пальцы крепко стиснули торквес, словно желая убедиться, что он настоящий.
— Это действительно может освободить нас? — ахнула она почти испуганно, словно страшилась даже подумать об этом.
— Курганин говорит, что так и будет, — заверил ее Вульфрик. — Он знает, что с ним станет, если он ошибется.
Хьордис обняла воина и положила голову ему на грудь.
— Тогда все закончилось, — сказала она. — Наконец-то все действительно кончилось.
— Как только шаман совершит ритуал, — кивнул Вульфрик. — Тогда пусть Виглундр только попробует разлучить нас.
Женщина испуганно отшатнулась.
— Он попытается, — сказала она. — Он задумал союз с эслингами. Для него это стало навязчивой идеей.
Услышав ее предостережение, Вульфрик оскалил клыки.
— Я никому не позволю отнять тебя у меня, — повторил он. — Если твой отец думает, что я буду стоять в стороне и смотреть, как другой мужчина кладет на тебя руку… — Голос воина дрожал от ярости. — Я единственный, кому ты будешь принадлежать.
— Ты должен быть осторожен, — посоветовала Хьордис, прижимая пальцы к его губам. — Мой отец всегда добивается своего.
— Я уже убил одного конунга, — пробормотал Вульфрик. — Виглундр поступил бы мудро, если бы помнил об этом.
«Последний вздох — повелителю ветров!»
Вульфрик вздрогнул и проснулся, голос из его сна гремел у него в голове. И снова ему было апокалиптическое видение города на юге, города, объятого пламенем, с улицами, усеянными мертвецами. И снова он увидел собственное тело с разорванной грудной клеткой и сердцем, растоптанным в канаве.
Он осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить Хьордис. Тихо натянул доспехи и прокрался через комнату. Он не оглядывался и не увидел, что княжна смотрит на него с тревогой в глазах.
Герой проскользнул мимо окованной железом двери в коридор. Тревога промелькнула на его лице, когда он увидел фигуру в доспехах, прислонившуюся к стене и сжимающую в руке меч. Когда он узнал воина, это заставило его замешкаться, Вульфрик озадаченно сморщил лоб, обнаружив, что дверь в комнату охраняет Брондульф.
— Я подумал, что будет лучше, если кто-нибудь посторожит снаружи, — объяснил хускарл. — Ты казался слишком занятым, чтобы заметить это, но ты разозлил несколько человек на пиру.
— Кто-нибудь из них пытался нанести мне визит, пока я спал? — спросил Вульфрик.
— Кое-кто, — ответил Брондульф. — Я сказал им, что ты не принимаешь.
Только сейчас Вульфрик заметил красные пятна на мече и доспехах Брондульфа. Он одобрительно кивнул.
— Кто-нибудь, о ком мне следует знать?
— Например, Зарнат, — сказал ему Брондульф. — Курганин хочет, чтобы мы собрали новую команду. Он говорит, что не может выполнить ритуал здесь, ему нужен «Морской клык», чтобы доставить нас в «место силы», что бы это ни значило.
— Пусть Арнгейрр начнет набирать людей, — тихо выругавшись, сказал Вульфрик. — Нет времени для возни в Волчьем лесу. Подойдет любой воин с крепким сердцем и сильной спиной… При условии, что он не эслинг, — добавил чемпион.
Он хотел бы сказать еще кое-что, но решил приберечь это для встречи с шаманом. Оказавшись так близко к тому, чтобы освободиться от проклятия, он больше не потерпит увиливаний Зарната.
— Кстати, по поводу Волчьего леса, — сказал Брондульф. — Был гонец от Свейнбьорна. Он говорит, что князь будет ждать тебя там, чтобы на этот раз решить, кто сильнее хочет Хьордис.
Вульфрик улыбнулся, когда Брондульф передал ему это послание.
— Свейнбьорн еще больший дурак, чем я думал. Кто, по его мнению, построил Волчий лес? Он делает все, чтобы я его убил!
Чемпион зевнул и раскинул могучие руки, потягиваясь.
— Сначала надо посмотреть, что там осталось от пиршества, — сказал он, хлопнув Брондульфа по плечу. — Потом уладить дела со Свейнбьорном. Затем поговорить с Зарнатом об этом путешествии, которое он решил нам устроить. — Вульфрик покачал головой и снова выругался. — Беготни на целое утро.
Брондульф смотрел, как Вульфрик уходит по коридору и каждый шаг заставляет воздух наполняться его яростью. Хускарл рассудил, что не поменялся бы местами со Свейнбьорном даже за весь золотой песок Аравии.
Дверь рядом с ним скрипнула, отворяясь, и это неожиданно напугало Брондульфа. Он обернулся и взглянул на Хьордис, которая смотрела вслед Вульфрику, пока он не скрылся за углом. Только тогда она заметила прекраснолицего хускарла. Румянец залил ее щеки, а руки крепче сжали медвежью шкуру, в которую она закуталась.
— Что ты здесь делаешь? — спросила княжна.
— Я стоял на страже у твоей двери, — ответил Брондульф. — Хотел быть уверен, что ты под защитой.
— Так и было, уверяю тебя, — сказала Хьордис.
— Я все равно хотел убедиться, — объяснил хускарл. — Вульфрик — могучий воин, но он подчас теряет рассудок в битве. И беспечно относится к жизни других людей.
— Мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне о его доблести, — произнесла княжна резким, как удар хлыста, тоном.
— От него ты не увидишь добра, — сказал ей Брондульф. — Над его головой висит страшный рок, которого он не сможет избежать.
— Он избежит его, — сказала Хьордис. — Он избежит его, потому что он Вульфрик, и ни люди, ни боги не встанут у него на пути. Кто ты такой, чтобы рассуждать, что он может или не может сделать? Солдат, изгнанный со службы моего отца?
