Чужая территория (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич
Когда я вошел в учебный класс то сразу увидел знакомые лица. Первым меня заметил Али. Он сидел, развалившись на стуле и что-то рассказывал Богдану. Увидев меня, он на секунду замер, словно не поверил глазам, а потом широко улыбнулся.
— Серый!
Я и моргнуть не успел, как оказался в крепких объятиях. Рядом уже стоял Богдан. Сапер за последние месяцы стал шире в плечах, набрал веса. В Афгане, когда мы ежедневно ходили по горам, у него не было и грамма лишнего жира, а сейчас лицо округлилось. Видимо отъелся на домашних харчах. Он крепко пожал мне руку.
— Ну здорово братка.
— И тебе не болеть.
Следом подошёл Игорь Быков, вот кто изменился сильнее остальных. Не внешне даже, а как-то внутренне. Он и так был всегда спокойный, а сейчас стал… солидным, что ли. Такой уверенный в себе мужик, по одному внешнему виду которого становилось понятно, что он на ветер слов не бросает и готов отвечать за свои поступки.
Мы обнялись и несколько секунд просто стояли молча. Старых друзей, которые мне были роднее чем собственные отец и мать, видеть мне было приятно.
— Значит, и тебя поймали? — спросил я.
— Поймали. — Кивнул Игорь.
— Сильно сопротивлялся?
— Для приличия.
— Помогло?
— Как видишь.
Мы рассмеялись. Постепенно разговор оживился. Каждый успел рассказать свою историю о том, как именно оказался в Подмосковье. Оказалось, что методы у товарищей из Москвы везде были примерно одинаковые. Вначале манили пряником, потом, если клиент всё равно упирался, показывали кнут, и в итоге все сейчас сидели здесь.
— Ладно, хоть компания собралась нормальная, — подвёл итог Али. — А то я уже переживать начал. Пришлют офицерика сразу после училища, и мучайся с ним потом.
В этот момент дверь открылась. В аудиторию вошёл Морозов и невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти. Одет он был в обычную полевую форму без каких-либо бросающихся в глаза отличий. Лицо самое обычное. Светлые волосы, спокойный взгляд. Если бы я встретил его на улице, то внимания не обратил бы вовсе.
— Товарищи офицеры, знакомьтесь, — сказал Морозов. — Военный переводчик майор Лапин Валерий Сергеевич. Вот теперь вся группа в сборе.
Лапин слегка кивнул.
— Можно просто Валера. Несколько месяцев нам, скорее всего, придётся жить вместе двадцать четыре часа в сутки. Так проще.
— Так парни, рассаживайтесь, потом ближе познакомитесь, а сейчас у нас занятия — Взял сразу быка за рога Морозов, и что удивительно, сел за соседний со мной стол. Возле доски остался Валера.
Он положил на стол офицерскую сумку и внимательно оглядел присутствующих. Взгляд у него оказался цепким, таким обычно смотрят разведчики, которые привыкли замечать детали.
— Ангольский вариант португальского кто-нибудь знает?
В ответ раздалось дружное молчание.
— Замечательно, — кивнул Лапин. — Значит, работы у меня будет много.
— А вы знаете? — поинтересовался Али.
— Давайте на «ты». А насчет того, знаю ли я португальский, то знаю конечно. И португальский и испанский. Немного.
— Насколько немного?
— Настолько, что смогу обматерить любого носителя языка, так, чтобы он очень на меня обиделся.
Аудитория дружно засмеялась, мне Валера понравился сразу. Вёл он себя так же, как большинство людей с настоящим боевым опытом. Без подчеркивания собственной важности и без желания произвести впечатление.
Через несколько минут разговор перешёл к делу. Лапин объяснил, как будет проходить языковая подготовка, какие основные фразы нам предстоит выучить и почему в Анголе недостаточно просто знать русский и уметь стрелять. Оказалось, что местные диалекты отличаются от района к району, а многие бойцы ФАПЛА вообще плохо понимают официальный португальский.
— Поэтому, — закончил он, — если вы думаете, что сможете приехать туда и сразу начать командовать людьми, то вынужден разочаровать. Сначала придётся научиться их понимать. Хотя бы приблизительно. На моих занятиях мы будем говорить только на португальском. Vamos começar as aulas (Начнем занятия).
До обеда Лапин гонял нас в хвост и в гриву. Мы не понимали его от слова совсем, но он упрямо не переходил на русский. С горем пополам, после десятка повторений мы с трудом догадывались, что он от нас хочет. Морозов кряхтел и морщил лоб вместе с нами. После занятий, уставших как будто мы с полной выкладкой прошли полосу препятствий, нас отпустили до обеда.
Мы всей компанией вышли на улицу и медленно направились в сторону казармы. Стояла морозная подмосковная зима, над плацем кружились редкие снежинки, где-то за лесом грохотали выстрелы. Я шёл рядом с друзьями и неожиданно поймал себя на мысли, что вчерашняя злость немного отпустила.
Нет, желание высказать Морозову всё, что я о нём думаю, никуда не исчезло, но рядом снова были люди, с которыми я прошёл войну. Люди, которым не нужно объяснять, почему иногда просыпаешься среди ночи от звука хлопнувшей двери, люди, которые теперь никогда в жизни не скажут больше слово «последний», навсегда заменив его на «крайний».
А значит, как бы мне ни хотелось сейчас оказаться дома, рядом с бабушкой, Максом и на стройке своего дома, шансы выбраться из очередной передряги живым у меня всё-таки были. И если уж судьба снова решила надеть на меня погоны, то компанию для этого она подобрала вполне приличную.
После обеда нас погнали уже не в класс, а на полигон, где вместо парт, доски и тетрадей были мокрый снег под ногами, деревянные макеты домов, ржавые бочки, ящики, окопы и просека с мишенями. Обычное место, где людей вроде нас готовят к трудной и плохой жизни.
Лапин шёл с нами, держа под мышкой папку, и выглядел до неприличия довольным.
— Сейчас будем совмещать приятное с полезным, — сообщил он. — Вы будете выполнять команды, а я буду орать на вас по-португальски, пока у вас в голове не появится хоть какая-нибудь связь между звуком и действием.
— А если не появится? — спросил Али.
— Появиться — зловеще пообещал нам Валера.
Морозов, шедший рядом, только хмыкнул и сделал вид, что всё идёт строго по плану, хотя по его глазам было видно, что он сам от утренних занятий ещё не отошёл.
Начали с простого. Лапин построил нас возле полосы, ткнул пальцем в землю и сказал:
— Deitar!
Мы дружно посмотрели на него как бараны на новые ворота. Он повторил, уже громче:
— Deitem-se, seus idiotas!
— Что-то мне подсказывает, что последнее слово на португальском и на русском звучат одинаково — Пробормотал Али.
— Deitar!
Первым догадался Игорь и лёг. За ним рухнул Богдан, Али и я, а Морозов задержался на полсекунды, за что Лапин тут же ткнул в него пальцем.
— Товарищ капитан, вы сейчас самый плохой ангольский курсант в моём личном рейтинге.
— Приму к сведению, — сухо ответил Морозов, поднимаясь с земли.
Дальше пошло веселее. Валера командовал «вперёд», «назад», «правее», «левее», «лечь», «встать», «огонь», «не стрелять», «раненый», «отход», «быстро», «тихо» — всё это сыпалось на нас вперемешку, а мы пытались не запутаться и не выглядеть полными баранами. Получалось плохо, но старались мы с огоньком.
Через полчаса Лапин уже злился и ругался на португальском как боцман с пиратского корабля. Что именно он говорил мы дословно не поняли, но догадались, что человек недоволен нашей одарённостью и желает нам долгой, насыщенной и интересной сексуальной личной жизни. Особенно досталось Али, который на команду «в укрытие» бодро побежал в сторону мишеней.
— Вот, — сказал Валера, когда Али вернулся обратно, — если бы это были настоящие ангольцы, они бы сейчас решили, что советский инструктор поднял их личным примером в атаку. Ну или он просто самоубийца.
К концу занятия мы взмокли, вымазались в грязи и снегу, зато начали различать хотя бы основные команды. Не то чтобы мы их выучили, но реагировали на них уже на уровне инстинктов и интонации, как собака различает интонацию хозяина: сюда бежать можно, туда нельзя, и что хозяин не доволен своим любимцем.
