Полукровка 3 (СИ) - Горъ Василий
«Минус тридцать шесть кораблей…» — отрешенно отметил я и снова затаил дыхание. До второй серии взрывов, лишивших ВКС Объединенной Европы еще тридцати шести бортов. Правда, в этот раз — тяжелых ударных крейсеров «Сен-Дени». Третья серия тоже получилась на славу — искины все-таки успели уничтожить «Сен-Жермены», хотя к этому времени большая часть кораблей уже вовсю полыхала эволюционниками и «разогревала» маршевые движки. Но я знал, что так и будет, поэтому оставил возле каждой сферы по одной «Химере» — чтобы было, кому убеждать евров в правильности принятых решений — а остальные отправил во внутрисистемные прыжки. Звеньями по два корабля. Потом отправил начальнику ССО промежуточный доклад и снова переключился в режим ожидания. Ну, или наблюдения. Ибо оставшиеся ИИ продолжали отжигать — подрывали одиночными «Гиацинтами» постановщики помех, корабли управления, тральщики и МЗ-шки. Причем даже те, которые пытались спрятаться за орбитальными крепостями.
На этом этапе операции меня плющило от неопределенности сильнее всего. Но все обошлось: в какой-то момент одному из особо сообразительных защитников Брюсселя все-таки пришла в голову спасительная идея упасть в атмосферу, и его легкий крейсер рванул к планете на форсаже. Атаковать этот борт мои «Химеры», конечно же, не стали. Не взорвали и два эсминца, как-то уж очень резво последовавшие его примеру. А чуть менее, чем через четыре минуты этой стратегией выживания воспользовались абсолютно все военные корабли. Видимо, получив приказ командования ВКС. Вот я и взвыл. В голос. От радости. И наговорил Геннадию Леонидовичу третье сообщение…
…Не знаю, что за деятель командовал местными ВКС, но он однозначно подыгрывал нам — после первой же атаки «Химер» на патрульные группы в трех «произвольно выбранных зонах перехода первой категории» он решил не терять корабли впустую и куда-то отослал все остальные лоханки. Да, МРК и МДРК мог и оставить. Но убрать еще и их было нереально, вот я напрягаться и не подумал — подождал еще порядка семи минут, дождался обнуления еще одного таймера и получил подтверждение от всех шести дублей Фениксов, как раз наблюдавших за сходами со струн четырех рейдовых флотов наших ВКС, трех — Империи Восходящего Солнца и двух — Тройственного Союза.
Ну, а мы с Мариной увидели основную ударную силу после того, как эти соединения вывалились из внутрисистемных прыжков, пересчитали мониторы — коих, кстати, оказалось аж восемь — и перебрались в область пространства, из которой было удобнее всего наблюдать за уничтожением трех орбитальных крепостей, болтающихся над столицей Брюсселя Лимбургом.
Ну, что я могу сказать о результатах первых телодвижений флотов этой армады? Даже во время перелета к своим основным целям они выносили все и вся — тральщики жгли минные кластеры, линкоры и крейсеры уничтожали орбитальные сооружения,
а мелочь отрывалась на всем остальном.
Потом мониторы доползли до дистанции открытия огня, шарахнули из главных калибров по одной и той же крепости, за каких-то минут сорок-сорок пять превратили ее в дуршлаг, оставили добивать линкорам с крейсерами и деловито переключились на следующую.
Еще через полчасика по изрядно покоцанной второй крепости прилетел полный залп тяжелых ПКР шести флотов, и ее разнесло вдребезги. Затем наши сожгли третью и «разделили ответственность»: все мониторы и большая часть флотов из сопровождения полетела к следующему «узлу обороны», а меньшая ударила по Лимбургу. Точечно. То есть, за каких-то два часа уничтожила весь правительственный квартал,
комплексы зданий большинства министерств и ведомств, крупные банки, финансирующие войну, штаб-квартиры нескольких десятков корпораций и так далее. А ровно через девять часов тридцать минут вся эта силища «внезапно» оставила в покое пылающий Брюссель, встала на курсы разгона и благополучно ушла. Сначала к «своим» зонам перехода, а затем и на струны.
Мы тоже свалили. К астероиду, к которому пришвартовали оба «Жала». Там загнали МДРК, отыгравшие свои роли, в летные ангары, манипуляторами «Техников» демонтировали все искины, перенесли их в мое «Наваждение» и… практически заставили себя выполнить самый неприятный приказ Большого Начальства — активировали систему уничтожения всей «связки» кораблей, отлетели подальше и убедились в том, что остатки ПКР и без малого сотня мин разнесли ее в пыль.
Закончив с этим делом, решили, что еврам сейчас не до зон перехода первой категории, поэтому внаглую прыгнули к «единичке», протраленной нашими флотами, образовали «связку», разогнались и в кои-то веки ушли на струну за считанные минуты. Поэтому не сразу поверили, что уже в гипере, и не сразу сменили внутрикорабельный режим. Зато потом спустились в мою каюту, стянули скафы и компенсирующие костюмы, втиснулись в душевую кабинку, врубили горячую воду и попробовали расслабиться. Но не тут-то было: перед внутренними взорами замелькали самые кошмарные фрагменты Возмездия. Вот в какой-то момент Марина молчание и прервала:
— Понимаю, что евры заслужили и не такое, и что наши били только по «законным» целям, но, в то же самое время, уверена в том, что мы с тобой поспособствовали гибели не одной тысячи гражданских. При этом совесть, как ни странно, молчит. А самые сильные эмоции вызывает дикое несоответствие между напряжением, в котором мы пребывали на этапе подготовки к этой акции, и кажущейся легкостью, с которой она была реализована…
Я прижал ее к себе, ласково провел рукой по спинке и вздохнул:
— У меня все еще веселее. Одному из слоев сознания безумно интересно, грохнули наши президента Объединенной Европы и все руководство местных ВКС или нет. Второй считает, что мы придумали и проверили в деле новый алгоритм ведения войны на уничтожение, а значит, впереди нас ждут новые повторения одних и тех же действий. Третий представляет наиболее вероятные реакции глав всех остальных государственных образований Коалиции на показательное унижение Объединенной Европы и на результат продвинутого варианта применения «чудо-оружия». Четвертый ужасается последствиям слива на сторону информации о нашей причастности к этой диверсии. А пятый уже оценил коридор возможностей Императора в плане нашего награждения и впал в уныние…
— Ну, все, теперь ты «расслоил» и мое… — притворно расстроилась она, а через несколько мгновений перестала валять дурака: — На президента плевать: по слухам, он — марионетка промышленных магнатов. Зато толковых вояк не так много, значит, чем больше их погибло, тем лучше для нас. Повторяться не хотелось бы — рано или поздно нарвемся, а терять тебя или себя я почему-то не готова. По логике, ССНА и их клевретам должно очень серьезно поплохеть. Но гадать на кофейной гуще не люблю, так что просто подожду следующей фронтовой сводки. Слив информации пугает, но терпимо: мы Ромодановским еще нужны, значит, в случае необходимости нам, как ты когда-то говорил, нарисуют новую внешность и организуют новую легенду. А про очередное награждение не хочется даже думать: если свои награды ты заслужил сам, то я ощущаю «своей» только первую. Да и ту с натяжкой. В общем, все плохо… но только на первый взгляд.
— А на второй? — спросил я, почувствовав, что ее настроение поползло вверх.
— А на второй мы живы, здоровы и, можно сказать, независимы. Значит, можем забить на завтрашний день и жить сегодняшним…
…Жить сегодняшним днем начали еще в душевой кабинке — «помогли друг другу помыться», действительно помылись, вышли в спальню, потерзали терминал ВСД и, затарившись всякими вкусностями, завалились на кровать. Музыку врубил я, и я же подобрал видеоряд. А Марина соорудила уютное гнездышко, выключила весь верхний свет, приглушила подсветку и спрятала потолочное зеркало под голограммой бездонного ночного неба. После того, как я лег, положила мне на грудь две коробочки с голубикой, привалилась к любимому левому боку и подняла вопрос, о котором я еще не задумывался:
