Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
— Идиот! — выплюнула она. — Кхорн не просто бог крови и резни. Он — повелитель ужаса, царь рока! Каков хозяин, таковы и рабы!
Дорго едва расслышал звук, прорастающий из тишины костяного поля.
Ему потребовалось всего мгновение, чтобы распознать в этом шуме вой. Голодный и злой вой.
Санья развернулась, обрушив свою ярость на Тогмола и Уладжана. Цаваги смотрели вдаль, пытаясь обнаружить источник воя. Более ужасный, чем крик самого большого волка, более отвратительный, чем рев тролля или тигра, этот звук проникал в их души, чтобы вцепиться в самый первобытный страх в сердце человека: ужас добычи перед охотником.
Послышались другие завывания, царапающие черное небо. Со всех сторон сумеречный мир пронзали волчьи песни, лязг клыков и когтей, стоны плоти. Мысленно Дорго видел их, скачущих в темноте, их чешуйчатые лапы хрустели по костяному крошеву: худые и голодные, с разинутыми челюстями, из которых вываливаются длинные алые языки.
Жестокость, неведомая простому хищнику, светилась в их глазах, безжалостная мудрость, ужасная и злобная. Тяжелые гривы, слипшиеся от запекшейся крови, струились по бегущим, похожим на собачьи телам. Мясистые складки нависали над ошейниками из почерневшей бронзы, и на каждом ошейнике тлела, как пламя, одна-единственная руна: руна-череп Кхорна!
— Бегите, бесхребетные черви! — крикнула Санья цавагам. — Ваш страх взывает к ним! Мы должны бежать и молить богов, чтобы Черный алтарь нашелся прежде, чем гончие Кхорна отыщут нас!
Колдунья не стала тратить лишних слов. Повернувшись, она помчалась прочь, отчаянно следуя за своим талисманом. Дорго не стал задерживаться, как и Тогмол с Уладжаном, и цаваги поспешили вслед за женщиной. Какие бы сомнения и подозрения они ни питали в отношении нее, вой демонов заглушал их.
Глава шестнадцатая
Ужас гнал кана Шена через узкие горные перевалы вниз, на равнины. Сейфаны спасались бегством, всадники и колесницы рассыпались во все стороны, едва вырвавшись из ущелья. Шен не пытался контролировать их бегство. Все зашло слишком далеко, чтобы беспокоиться о руководстве племенем и заботиться о владениях. Единственное, что сейчас занимало помыслы Шена, было спасение собственной жизни.
Ратха пал, поверженный чудовищем, которое проложило кровавый путь через ряды ваанов. Невозможно было поверить, что одно существо, будь то человек или демон, способно убить столь многих, учитывая, что его жертвой стала элита армии ваанов. Шен отчаянно цеплялся за убеждение, что убийца — не более чем демон, вызванный Энеком Зьяром, но чувствовал, что это убеждение ложно. Он знал. Как бы он ни пытался отрицать это, он знал. Собиратель Черепов действительно вернулся за головами наследников Тейогтея.
Шен обернулся и увидел, как из ущелья, оставшегося за спиной, на равнину вылетают люди и лошади с дикими от ужаса глазами. На мгновение его взгляд остановился на беглецах, а затем обратился к тому, что их преследовало.
Собиратель Черепов снова восседал на своем волкоящере, хищное чудовище широкими скачками двигалось в тени гор. Отчаянная надежда Шена на то, что убийца решит преследовать Хутгу и его цавагов, растаяла горечью во рту. Сомнений быть не могло — Собиратель Черепов наметил в качестве нового трофея кана сейфанов. Шен будет следующим, кто умрет.
— Быстрее! — рявкнул вождь на колесничего.
Тот уже хлестал запаленных лошадей с жестокостью по рожденной паникой. Крупные кони, на полторы ладони выше лохматых коренастых пони, на которых ездила большая часть племени, бешено мчали по высокой траве равнины.
— Невозможно быстрее, их сердца разорвутся! — взмолился возничий.
Шен зло посмотрел на соплеменника. Человек был напуган, но не так, как сам Шен. Конечно, ведь Собиратель Черепов пришел не за его головой!
— Похоже, они несут слишком большой вес, — холодно произнес кан.
Одной рукой кан перехватил вожжи, другой ударил колесничего в бок ножом с широким толстым лезвием. Воин задохнулся и вздрогнул, когда Шен воткнул нож глубже. Умирающий слабо цеплялся за доспехи Шена, прежде чем рухнуть на деревянный пол колесницы. Шен обмотал поводья вокруг руки, а затем схватил колесничего за воротник, перекинув его головой вперед через борт колесницы. Умирающий воин рухнул в высокую траву и закувыркался, ломая кости.
Шен хлестнул лошадей, подгоняя их. Он лупил по бокам, в кровь рассекая шкуры несчастных животных. Кан оглянулся и с ужасом увидел, что странный скакун Собирателя Черепов приближается. Сейфаны разбегались во все стороны, но мрачный убийца не обращал на них внимания. Что-то за пределами человеческих чувств подсказывало ему, кто из убегающих всадников был тем человеком, которого он искал.
Шен понимал: если Собиратель Черепов не станет преследовать его соплеменников, ему придется как-то иначе выигрывать время, в котором он так отчаянно нуждался, возможность ускользнуть из владений, оставив убийцу бродить здесь.
Ответ возник перед глазами кана. По мере удаления от гор равнины постепенно опускались к болотам, к трясине, в ту заброшенную область, которой избегали как хунги так и кургане: Трясину Пожирателя.
Шен видел край болота, где высокая трава упрямо боролась за выживание на зловонных отмелях. Тошнотворно-зеленые испарения болота густо обволакивали тощие кочки растительности, словно пальцы душителя. Уродливые деревца, высокие, худые и бесплодные, торчали из грязной воды, словно зловещая ограда, отделяющая мерзость болота от внешнего мира.
У зимних костров рассказывали страшные истории о болоте, о судьбе хуже смерти, которая ждала забредших туда путников, рассказы об отвратительных существах — не демонах и не людях. Но не было истории страшнее той, что рассказывали о Пожирателе, существе, которое было не животным, а скорее живым воплощением злобы болота.
Он таился среди тощих деревьев в ожидании, когда что-нибудь живое осмелится вторгнуться в его запретное царство. Он не убивал сам, не рвал своих жертв зубами и клыками, но затягивал их в грязь, где они заживо гнили и разлагались. Человек был жив, когда его тело переваривалось в чреве Пожирателя.
Шен взвесил опасность трясины и ужас перед Собирателем Черепов. Выбор из двух зол, но Шен помнил, что людям удавалось спастись из болота, иначе кто бы рассказывал все эти истории у зимних костров. От Собирателя Черепов спасения не было.
Погоняя лошадей, Шен развернул свою колесницу в грязную сырость болота. Он зорко следил за гнилыми водами, направляя скакунов вдоль зарослей высокой травы. Эта трава росла на мелководье. Там, где ее не было, где над водой поднималась только пена, дно было изрыто глубокими омутами и провалами.
Вода брызнула из-под копыт и колес, окружив Шена завесой застоявшейся грязи. Он изо всех сил старался следить за поверхностью болота, пытаясь не вылететь на глубину. Лошади фыркали, возмущаясь, выведенные из себя жестокостью погонщика и злобой болота. Хлыст Шена работал с ожесточенной яростью. Менее озабоченный опасностью впереди, нежели врагом позади, Шен не терпел робости от своих коней.
Катастрофа быстро настигла убегающего кана. Безрассудный и отчаявшийся, он слишком рисковал, устремляясь в болото. Там, где человек мог бы проложить безопасный путь по мелководью, для колесницы просто не хватило места.
Паническое ржание коней разрезало воздух, когда одно из колес провалилось в невидимую яму. Окованное медью дерево раскололось от удара. Потерявшую равновесие колесницу занесло на скользкой грязи, теперь она тащила лошадей, равно как и они тащили ее. Сломанная повозка завалилась набок, а затем соскользнула с мелководья в одну из глубоких ям, которыми была усеяна эта местность. Лошади в панике били копытами по грязи, не находя опоры.
На короткое время зависнув на поверхности болота, колесница стала погружаться в трясину, запузырившуюся пеной. Шен ослабил мертвую хватку, которой вцепился в окованный борт, и отпрыгнул от повозки к мелководью. Он оказался по пояс, в склизкой жиже, каждый шаг давался с трудом из-за грязи под ногами, которая липла к нему.
