Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям
— Малекит Великий, король всех эльфов, приказывает вам слушать! — Голос герольда был четок и звонок, магия доносила его слова до самых дальних углов лагеря азуров. — Если среди вас найдется смельчак, который отважится встретиться с чемпионом государя в битве один на один, пусть выйдет на это пространство между двумя армиями и позволит зарубить себя! Но Малекит Великий сомневается, что кто-нибудь из вас рискнет. Он считает, что никто из детей Ултуана не унаследовал храбрости своих предков.
— Я буду драться! — выкрикнул кто-то, и Тирион узнал голос Аралиэна из Ивресса. — Я докажу, что мы не боимся твоего убогого хозяина!
Герольд рассмеялся:
— Ты заплатишь за проявленное неуважение. Однако покажись! Твоя смерть будет быстрой.
Едва ли Аралиэн поступал разумно. Малекит, несомненно, уверен в победе своего чемпиона. Иначе зачем было бросать этот вызов? А затем, чтобы — как утверждал вчера Теклис — получить еще одно преимущество перед грядущей битвой. Вогнать еще один гвоздь в крышку гроба боевого духа высших эльфов. Хотя, с другой стороны, и отказываться неразумно. Отказ означал бы признание того, что в армии азуров нет воина, желающего — или способного — принять вызов.
Тирион чувствовал, что на него поглядывают. Ведь именно в нем видели тут героя. Солдаты ждали, что он заговорит. Но сейчас было уже поздно. Заговорил Аралиэн. И драться теперь должен он.
Аралиэн подъехал к возвышению, на котором стоял Тирион. Позади него остался шатер Вечной Королевы. Очевидно, Аралиэн считал себя истинным защитником Алариэли и собирался таким способом доказать это.
— Я пришел просить благословения и покровительства Вечной Королевы перед тем, как отправиться сражаться во имя ее, — провозгласил он.
Тирион поморщился. Если Аралиэна убьют, это только сыграет на руку Малекиту. Смерть воина, несшего благословение и покровительство Алариэли, — худшее из возможных знамений для представляющей ее армии.
Неужели Аралиэн не понимает? Да и волнует ли его это? Неужели он так поглощен собственным стремлением к славе, что не видит ничего вокруг? Впрочем, уже неважно. Он уже сделал то, что сделал.
Алариэль была, как всегда, лучезарно прекрасной, при ее появлении лица всех присутствующих озарило благоговение. Интересно, удастся ли Тириону когда-нибудь к этому привыкнуть? Почему он сам не способен ощутить почтение и уважение такого уровня? Эта женщина волновала его — но богиня не трогала совершенно.
— Да пребудет с тобой мое благословение, — произнесла она, — но покровительство мое остается за Тирионом, сыном Аратиона.
Аралиэн кивнул, соглашаясь:
— Вашего благословения мне достаточно, ваша светлость. Я принимаю ваше решение.
И он поскакал к центру Финувальской равнины. Солдаты армии высших эльфов покинули лагерь, как и солдаты друкаев по другую сторону равнины. Это было ошибкой. Тирион понимал, что если битва начнется сразу после схватки чемпионов, высшие эльфы не успеют построиться. Для друкаев данный фактор имеет меньшее значение, хотя касается и их. Однако у них преимущество в численности. Неужели Малекит и это спланировал заранее?
Командиры надрывались, пытаясь удержать строй. Князья рассылали гонцов с той же целью. Армия распадалась, теряя единство, — все бойцы стремились оказаться поближе к месту схватки чемпионов. Тирион держался возле Алариэли. Те, кому было поручено охранять ее, тоже не отставали. Это хорошо. Если Малекит задумал предательское нападение на королеву, что ж, она по крайней мере не беззащитна. Из толпы каким-то образом выбрался Теклис.
— Я же тебе говорил, что так будет, — сразу заявил он.
— Твой пророческий дар, как всегда, впечатляет, брат, — ответил Тирион. — Мне это не нравится. Совсем не нравится.
— Поэтому я и решил присоединиться к тебе. Возможно, дуэль — прикрытие для чего-то еще.
— Меня пугает только соображение, что это может быть и не так.
— В смысле?
— В смысле — вдруг это именно то, чем кажется. Возможно, Малекит так уверен в своей победе, что просто решил устроить маленький спектакль, чтобы подорвать наш боевой дух. И поединок — единственная цель данного представления, как ты вчера и предполагал.
Теклис кивнул:
— Если враг применит какую-нибудь злостную магию, я, во всяком случае, буду здесь, чтобы противостоять ей.
— Твое присутствие чудесным образом успокаивает, брат, — сказал Тирион.
— Как и твое, — ответил Теклис.
Они подошли к Алариэли, и девушка стиснула руку Тириона.
— Что происходит? — спросила она.
— Очевидно, Малекит желает поразвлечься гладиаторским боем, прежде чем предать нас всех мечу.
— Думаешь, у Аралиэна есть шанс?
— Думаю, мы скоро это выясним. Вон он, чемпион Малекита.
Уриан Отравленный Клинок двигался в точности как князь Илтарис. И выглядел он как князь Илтарис. Потому что действительно был князем Илтарисом. Ошибки тут быть не могло. В черных доспехах, с двумя клинками на поясе, он шагал с той же небрежно-развязной уверенностью, что всегда отличала князя Илтариса.
— Жаль, что я не убил его еще в Лотерне, — пробормотал Теклис.
— У тебя никогда не было такого шанса, — заметил брат. Теклис холодно покосился на него. — Сейчас, может, и есть, — продолжил Тирион, — но ты не способен убить его в прошлом.
Теклис пожал плечами:
— Возможно, ты прав.
К близнецам подошел Корхиен Железное Копье.
— Как для него все просто, а? — сказал он, кивнув на Уриана. В голосе его звучали восхищение и ледяная ненависть.
— Он всегда был самоуверенным ублюдком, — откликнулся Теклис.
Похоже, не они одни узнали князя Илтариса. Ряды высших эльфов недоумевающе загудели. Уриан вскинул клинки, иронически салютуя знакомцам. Кажется, его ничуть не смущала ненависть целой армии.
Такое хладнокровие не могло не восхищать. Князь Аралиэн подъехал к Уриану и ловко выпрыгнул из седла: уравновешенный, лощеный герой. За их спинами офицеры продолжали выкрикивать приказы, пытаясь восстановить хотя бы подобие дисциплины.
Друкаи, между прочим, по-прежнему стояли стройными рядами в боевом порядке. Варвары — нет. Напротив, они беспрестанно перемещались, как будто готовы были в любой момент вероломно напасть. И ведь могли. Возможно, на это и рассчитывал Малекит — как на повод нарушить перемирие, когда ему будет нужно. Впрочем, Тирион считал, что время для атаки еще не пришло. Король-Колдун хотел, чтобы Уриан сразился с Аралиэном. Хотел, чтобы его чемпион продемонстрировал свое превосходство.
Дравшийся с ними обоими Тирион понимал, что Уриан почти наверняка победит. Спасти Аралиэна могла разве что удача, счастливая случайность, на которую нельзя полагаться, но которая иногда улыбается в битве. Хотя Тирион не стал бы на нее рассчитывать. Бойцы вроде Уриана сами создают себе удачу.
Соперники одновременно развернулись, салютуя мечами своим армиям. Аралиэн отдавал честь Вечной Королеве, но на этот раз Тирион не смотрел на нее. Он смотрел туда, куда был направлен вскинутый клинок Уриана. На Малекита, Короля-Колдуна Наггарота (его он видел впервые в жизни), появившегося у всех на глазах на каменистом склоне холма, с которого открывалось поле боя.
Малекит внушал страх, ужасал почти так же, как высший демон. Он возвышался над всеми окружавшими его. Выглядел великаном. Все дело в броне, сказал себе Тирион. Из-за брони он выглядит выше, крупнее, величественнее. Так работает магия.
Хотя… себя-то не обманешь. Малекит был больше любого другого эльфа. Почему — Тирион не знал. Возможно, потому, что жил тысячи лет. Возможно, из-за того, что случилось с ним, когда он прошел сквозь священное пламя Азуриана и был отвергнут богом. А может, из-за чего-то совсем иного.
Тирион знал только, что выглядит Малекит гигантом, что от него исходит ощущение чудовищной мощи и что сила Короля-Колдуна почти осязаема. Он казался выкованным из железа монстром, несокрушимым, неуязвимым, абсолютно уверенным в своей победе. Взмахом громадной бронированной руки Король-Колдун ответил на приветствие Уриана.
