Воины Пустошей Хаоса (сборник) - Вернер К. Л.
Злобные крики и грязные проклятия донеслись от сейфанов, когда мародеры затеяли свару друг с другом.
Дорго понял, что они дерутся из-за трупа. Сейфаны не ограничивали свою междоусобицу кулаками. Вскоре крики боли и лязг металла сообщили, что сейфаны отбросили все мысли о цавагах и сокровище из гробницы Тейогтея. Невероятно, но единственное, что сейчас волновало сейфанов, было тело Тулки.
Дорго вопросительно посмотрел на Санью. Как она узнала.
— Древняя традиция, — сказала она, отвечая на его не высказанный вопрос. — Общая для всех племен, хотя большинство из них более благоразумно держат ее в тайне, позволяя лишь шаманам хранить сокрытую правду. Чтобы стать вождем племени, нужно съесть сердце старого вождя поглотить его силу и могущество. Стать плотью Тейогтея.
Санья кивнула, увидев отвращение на лице Дорго. Среди тонгов каннибализм был табу.
— Да, даже цаваги передают свое наследие таким образом, — продолжала она. — Если ты хочешь возглавить свой народ, однажды ты должен будешь съесть сердце своего отца и принять его силу в свое тело: плоть Тейогтея, традиция, нерушимая со времен разгрома орды. Военачальники царя вобрали его силу в себя, когда царь умирал после битвы с Собирателем Черепов. Видя это, они вырезали его сердце и разделили между собой. Каждый вобрал в себя силу Тейогтея, став единой плотью с царем.
— Вот за чем охотится Собиратель Черепов, Дорго. Он охотится за плотью Тейогтея, чтобы уничтожить последний след царя на земле. — Взгляд Саньи стал жестким, руки сжались в кулаки. — С каждым черепом, который он забирает, сила Тейогтея исчезает из владений. Когда она полностью уйдет, Кровавый Бог поглотит все. Земля, вода и небо — все живое будет принесено в жертву голодному Кхорну.
На поляне у Камня гурта воняло страхом и кровью. Искаженные тела воинов-горов отступили в воображаемую безопасность под кроны деревьев, звериные морды выглядывали из-за листвы, глядя, как гибель обрушивается на их дом.
Некоторые не отступили, остались защищать священный Камень гурта. Их останки теперь были разбросаны по земле, разорванные на куски дымным клинком захватчика. Среди мертвых были шаманы Боевого гурта. Рогатые жрецы-колдуны изо всех сил пытались уничтожить врага человека с помощью заклинаний смерти и разрушения. Их усилия призывали молнии из тумана, порождали зеленое пламя, которое обугливало землю, пробуждали ужасные ветры, которые срывали кору с сосен невидимым прикосновением. Вся дикая магия зверолюдов обрушилась на голову вторгшегося человека. И все же именно Собиратель Черепов, а не его враги сейчас ходил по Серому лесу.
Заклинания врезались в багровые латы Собирателя Черепов, разбиваясь, как лед о камень, разбрасывая по земле искры и угольки разрушенной магии. Проклятия обрушились на чемпиона Кхорна и превратились в алый пепел, соскользнув с гладких пластин его доспеха.
Сглаз ударил в его душу и был поглощен, выжжен злобой голодного бога. Затем шаманы умерли, их защитные амулеты и обереги оказались бесполезны против черного меча, их магические талисманы разбила визжащая сталь. Их звериные тела были скошены, как пшеница, их души пожрал голодный клинок.
Истребление шаманов сломило дикое мужество Боевого гурта. Армия зверолюдов Нхаа испарилась, спряталась в тени, поджав хвосты. Остались только огромные минотавры, решившие защищать Камень гурта до последнего вздоха. Если бы речь шла о любом другом противнике, Нхаа был бы уверен, что быкоголовые монстры одержат победу. Но в отношении Собирателя Черепов, человека, убившего великана Корга, повелитель зверолюдов не питал иллюзий. Сила, мощь, дикость — этого было бы недостаточно, чтобы убить такого человека. Нхаа расхаживал позади грозной шеренги минотавров. Если грубой силы недостаточно, чтобы остановить Собирателя Черепов, возможно, это получится с помощью предательства. В конце концов, даже цари гибли от ножей предателей.
Минотавры рыли копытами землю, пузырящаяся пена капала с их морд, они с тревогой ожидали приближения врага. Запах крови почти полностью завладел их крошечными мозгами, посылая импульсы ярости в гигантские тела.
Каждый минотавр, ростом в двенадцать футов, представлял собой шестьдесят стоунов первобытного бешенства, ярости, готовой излиться в оргии кровопролития и резни. Их похожие на лапы руки нетерпеливо сжимали и разжимали рукояти оружия: огромных топоров из заостренной кости, дубинок из сучковатого дерева и пористого камня.
Только предупреждающий рык их вождя удерживал зверолюдов от немедленной атаки. Нхаа не хотел, чтобы минотавры бросались на Собирателя Черепов поодиночке.
Вместе у них мог бы быть небольшой шанс, или, по крайней мере, они могли бы достаточно отвлечь внимание чемпиона Кхорна, чтобы дать Нхаа возможность, которую он искал.
Собиратель Черепов шагал по изуродованным останкам шаманов, его сапоги хлюпали по лужам крови и выпавшим внутренностям. Раненый шаман попытался отползти с пути воина, волоча тело по грязи искалеченной рукой, жалобно блея. Собиратель Черепов не замедлил шага, проходя мимо искалеченного зверочеловека, просто повернул рукоять меча и на ходу разрезал шею существа, положив конец его мукам.
Эта презрительная и жестокая казнь шамана разрушила и без того хрупкое терпение минотавров. Рыча и фыркая, огромные монстры бросились в атаку, подняв оружие и опустив рогатые головы. Земля содрогалась под их копытами, тряслась от топота. Даже самый слабый проблеск разума исчез, когда грубая ярость овладела ими.
Собиратель Черепов стоял, неумолимый и неподвижный, перед приближающейся лавиной минотавров. Рука воина метнулась вперед, вонзив черный клинок в опущенную голову первого минотавра, проткнув его череп с тошнотворным хрустом. Затем он вырвал меч и развернулся, когда безжизненная туша монстра рухнула на землю, разбрызгивая кровь и мозги. Продолжая движение, воин присел на корточки, подрубив мечом колено второго минотавра. Зверь взревел, опрокинувшись, когда нога хрустнула под тяжестью тела.
Собиратель Черепов тут же забыл об искалеченном существе. Он уже повернулся лицом к третьему. Дымящееся острие меча взвизгнуло, рассекая рог чудовища, посылая тот кувыркаться в воздухе. Минотавр взревел, обрушив на врага огромную дубину из кости и камня. Земля рядом с Собирателем Черепов взорвалась от чудовищного удара, но человек избежал его. Его меч снова скользнул к монстру, рассекая запястье. Лапа минотавра шлепнулась на землю с фонтаном крови. Тело монстра повело в сторону, вес дубинки, которую он держал в другой руке, потащил с собой всю массу. Прежде чем минотавр опомнился, острие меча Собирателя Черепов вошло ему под ребра, пронзив сердце.
Четвертый минотавр врезался в Собирателя Черепов пока тот расправлялся с его товарищем. Зверь поднял человека на рога и отшвырнул в сторону. Минотавр не дал упавшему чемпиону времени встать. Нацелив рога, зверь врезался в лежащего человека, пытаясь пригвоздить его рогами к земле. Тело воина было изуродовано и искалечено варварской мощью минотавра, кости трещали под неистовым натиском чудовища. Бронированные руки вцепились в рога минотавра в попытке оттолкнуть. Мощные челюсти монстра щелкнули над распростертым человеком, клыки заскрежетали по темной броне нагрудника.
Руки Собирателя Черепов соскользнули с рогов минотавра, отчаянно шаря по морде монстра. За видимым отчаянием скрывалась целеустремленность. Пока минотавр терзал его, чемпион Кхорна думал не о защите, а о нападении. Бронированные пальцы жестоко вонзились в желтые глаза-бусинки зверя, пронзая их, словно железные ножи. Минотавр запрокинул голову и завыл в муке, когда его глаза стекли по морде.
Атака зверя захлебнулась, и Собиратель Черепов повернулся, чтобы найти свой меч. Его взгляд остановился на дрожащем теле третьего монстра, который бился в агонии с дымящимся лезвием в боку. Кровь капала с доспехов, когда воин шагнул к своему мечу. Сломанные кости скрежетали друг о друга, а разорванные органы раздували пожар боли по всему телу. Ни один смертный не смог бы вынести мучений, причиненных минотавром, но прошло уже много жизней с тех пор, как Собиратель Черепов знал смертность. Каждый его шаг призывал силу Кровавого Бога, бурлящую в его избранном теле, исцеляя плоть и сращивая кости. У Кхорна имелись легионы, готовые умереть за него. Собиратель Черепов был избран для другой цели.
