"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович
— Тебе хорошо говорить, Маша! — всхлипывала Люся. — Ты вон с первого раза взяла и поступила. А я… а я второй раз уже баллов не добираю!
— Так, а ну не плакать! — взяла деловитая товарка ситуацию в свои руки. — Еще десять раз поступишь! У тебя вся жизнь впереди! Давай, давай, поднимайся. Пойдем на улицу! Солнышко светит, птички поют! Я там неподалеку автомат с минералкой видела. Возьмем сразу два стакана. С сиропом, да? От сладенького сразу веселее станет. А я с тобой заниматься буду, конспекты давать. Так и подготовишься!
И, поддерживая плачущую подружку под локоток, Маша увела ее на улицу.
Мальчишкам тоже не всегда везло. Многие, не найдя в списках свою фамилию, хмурились, негромко бормотали ругательства и молча уходили — кто до следующего года, а кто и насовсем. Вон Гузло от злости даже карандаш сломал, который в руках держал.
Ах да, им же армия светит…
Мне-то повезло: тяготы военной службы меня не коснулись. Мне, мажору Антону, батя в свое время живенько организовал военный билет. Заплатил кому нужно — и все, военкомат от меня отвязался.
Я просто приехал в указанное время по нужному адресу и забрал у какого-то хмурого вояки книжечку, в которой значилось: «Не годен». Даже не помню, что за заболевание мне в итоге нарисовали — то ли плоскостопие какой-то самой страшной степени, то ли еще чего…
Стало быть, второй раз в первый класс? То есть на первый курс?
И снова без экзаменов.
Просто когда я поступал в институт впервые, все уладил отец. Я сразу пошел на платное. Принес результаты ЕГЭ, аттестат и первого сентября уже куковал за партой, слушая нудное бухтение преподов. А сейчас, получается, я снова в СССР, снова студент-первокурсник. А экзамены за меня сдал незнакомый мне Эдик, в тело которого я снова попал…
Что ж, не зря я всегда считал себя баловнем судьбы. Мне определенно везет. Даже не пришлось к экзаменам готовиться. Раз — и в дамки. То есть — в студенты… Посмотреть бы хоть, куда я поступил…
А, ну точно! Радиотехнический институт… Вон в списке чуть выше — и название ВУЗа, факультет, и группа… Стало быть, учиться будем вместе с Мэлом? Аверин и Бобриков в одной группе числятся.
— Пойдем присядем где-нибудь! — сказал приятель. — Давай на улицу двинем. Душно тут, будто в плацкарте… Хотя нет, даже в поезде было посвежее, когда я сюда ехал.
Присесть мне и правда не помешало бы. И даже не потому, что «затолкают». Мне просто все еще не верилось, что все, что со мной происходит — на самом деле.
Мы вышли на улицу. Почти сразу же в глаза ударило яркое солнце. Я зажмурился с непривычки. Еще бы — в «моей» Москве — там, где 2025-й год- сейчас хмурый и промозглый ноябрь. А тут солнце шпарит — будь здоров. Очки не помешали бы.
А пить-то как хочется! Вон и автоматы с газировкой. Тысячу лет их не видел! Может, взять по стаканчику себе и Мэлу. Вон не поступившая Люся от огорчения уже третий стакан хлещет.
— Ну что? — бодро воскликнул Мэл. — Дело сделано! Наступил потехе час. Как там говорил Толик? По пивку и в школу не пойдем?
— Кстати! — хлопнул я себя по лбу. — А где Толик-то?
— Где, где… — удивленно уставился на меня Мэл. — В пивной нас ждет. Забыл, что ли? Мы ж договаривались: если поступим, напьемся от радости, если нет — с горя.
— Да? — опять глупо переспросил я.
— Эдик, ты кажется, перезанимался, — сочувственно поглядел на меня Мэл. — Тебе точно надо отдохнуть. Поехали!
Всего через пять минут мы с приятелем тряслись в трамвае — точь-в-точь таком, в котором мы каждое утро ездили на завод «Фрезер». На нем же мы, уставшие после смены, возвращались в общагу.
Хотя нет. Мы не сразу ехали в общагу. Домой после смены обычно торопились парни постарше — те, которые уже успели обзавестись семьей и детьми. А у нас, молодых и красивых, планов было — громадье, а забот — никаких. Чаще всего мы или шли в кино или пропускали по кружечке, или ехали на стадион — смотреть футбол, или просто гуляли, радуясь жизни и молодости. Послевоенная Москва активно отстраивалась и развивалась. Посмотреть хотелось все!
— Вон он! — подтолкнул меня Мэл. — Машет нам!
Едва мы, спрыгнув с трамвая, подошли к пивной, как нас тут же окликнул крепкий, коренастый парень. На его безымянном пальце красовалось обручальное кольцо.
— Здорово, парни! — радушно раскинул он руки. — Целый месяц не виделись! Мэл! Ну ты такой же доходяга! В чем только душа держится.
— Ничего не доходяга! — степенно отозвался Мэл, приветствуя приятеля. — Я борьбой стал заниматься.
— Ты бы лучше бегать научился! — рассмеялся Толик, вечно веселый и неунывающий рубаха-парень. Таким я его и помнил. — С твоими длинными ногами это — проще простого. Представляешь, нападут на тебя на улице грабители, а ты им ка-ак… убежишь!
— Ничего смешного! — нахмурился Мэл. — Я тебе говорил уже, Толик. Борьба — это не только про «дать в репу». Это целая философия…
— Ладно, ладно, умник, утомил! — перебил его Толик и повернулся ко мне. — Эдик! Ты прямо медведик! Здоровый ты какой стал! За лето сантиметров на пять вымахал, не меньше!
Весело болтая, мы вошли в пивную.
Я вспомнил — это ж то самое место, где мы с Толиком частенько зависали после смены. Потом, правда, эти посиделки стали реже — на футболе мы познакомились с девчонками. У каждого из нас началась личная жизнь.
Толику понравилась беззаботная хохотушка Юля, ну а я запал на ее подружку — молчаливую Настю… Молчунья не сразу мне сказала, что ее брат, оказывается, играет в сборной СССР по футболу.
Эх, сколько всего потом завертелось!
Ладно, обо всем — по порядку.
— Каково окольцованным-то быть? — спросил я, глядя на правую руку приятеля. Насколько я понял, он только что вернулся из отпуска. Заодно и свадьбу отгулял.
Мы с Толиком и Мэлом заняли столик в углу пивной. Простой, обычной, советской пивной пятидесятых.
Я уж и забыл, какие они были. Никаких тебе баров с кожаными креслами и официантов. И меню не приносят. Все меню — на плакате над стойкой, нарисованном вручную. Говоришь, что нужно, берешь — и сам себе на стол тащишь. Пиво в пыльных кружках и вобла на газетке. Дешево и сердито. Вобла — прямо каменная. Вон мужики кругом о стол вовсю ею молотят — чтобы хоть как-то размягчить. Всюду шум, гам… Один на жену жалуется, другой — на работу, третий — на начальника-самодура, четвертый — опять на жену. И так по кругу…
— Нормалек! — довольно сказал Толик, тоже поглядывая на руку. — И так уж я в холостяках засиделся. Живем, не булькаем! А че? Комнату в общаге выделили! А вам с Мэлом уже дали общагу-то, студенты?
— Дадут, куда денутся! — ответил за меня Мэл и достал из кармана какую-то бумажку. — В конце августа дадут. Я зашел в деканат, адрес взял. А пока в нашей заводской поживем. Сейчас махнем по кружечке — и в общагу.
Я с удовольствием смотрел на приятелей. Соскучился по ним за столько-то времени! Толик — все такой же, разбитной и веселый добряк. Ничуть не изменился. А с Мэлом прямо метаморфозы случились. Был молчун молчуном, а сейчас, смотрю, болтает без умолку.
— Носить кольцо, правда, непривычно, — продолжал Толик. — Того и гляди — потеряю.
Он раздраженно потер палец.
— Девчачье это дело — колечки да побрякушки. Мне и штампа в паспорте достаточно. Я бы снял насовсем, но Юлька обидится.
Юля, девушка Мэла, училась в медицинском институте, вместе с Настей. Моей Настей.
Стоп! Моей Настей?
Глава 3
Настя…
А я и забыл про нее…
Нет, не так. Конечно же, я не забыл. Да и забудешь разве? Мы ж с ней не пару дней погуляли, а больше. С Настей у нас была любоффь-любоффь. Да и прошли мы с ней через многое.
Настины родители были против меня. Помню, как маменька ее, тоже Анастасия, поначалу смотрела на меня, как солдат на вошь. Не пришелся я ко двору, видите ли. Оно и понятно. Я ж голытьба колхозная — понаехал в Москву из села Среднее Девятово.
Не я, конечно, а Эдик, в чье тело я попал.
