Бродяга. Звёздные закоулки. Драку заказывали? - Трофимов Ерофей
– Ещё одна узловая станция, – с усмешкой доложил Дока.
– Шо, опять? – спросил Артём голосом волка из мультика. – Ну, железяка, если и там на нас в драку полезут, я тебе точно подачу энергии урежу.
– Если бы это от меня зависело, – делано обиделся искин.
– А нам туда сильно надо? – усмехнувшись, уточнил парень.
– У нас все трюмы забиты, – возмутился Дока. – Нужно и от металлов, и от трофеев избавляться. А то у нас кораблей уже на целую эскадру собралось.
– М-да, и ведь не поспоришь, – буркнул Артём, почёсывая в затылке.
– А тут и спорить не о чем, – отмахнулся Дока. – Просто прилетим, продадим всё и отправимся дальше.
– Было бы ещё кому продавать, – фыркнул парень. – Сам говорил, что сейчас с деньгами у людей сложно.
– Ну, кому сильно надо, тот найдёт, – пожал Дока плечами. – Запомни, Тёма. Корабли такого класса покупают или очень богатые люди, или серьёзные фирмы и корпорации. И те, и другие на фронтире имеются.
– Откуда? Ты же сам говорил, что в центральных мирах одни обломки и пустые планеты.
– Тёма, они и прежде вели дела на фронтире. А теперь, когда головных офисов не стало, им остаётся либо поддерживать работу своих контор, либо отправляться в свободное плавание. Увы, но без работы им не выжить. А работа – это и корабли, и металлы, и многое другое. Поддержание хоть какой-то видимости стабильного действия всяческой инфраструктуры является минимальной гарантией выживания всех разумных.
– Даже не подумаю спорить, – отмахнулся Артём. – Всё равно прав окажешься.
– Внимание, достигнута скорость перехода. Прыжок! – раздалось в рубке, и на экране обзорного монитора звёзды размазались в длинные росчерки.
Такого разгрома полковник Аймия ещё не испытывал. Едва только этот проклятый бездной линкор сдвинулся с места, он отдал приказ своим подчинённым занять места по боевому расписанию. Вспомогательный крейсер тут же отвалил в сторону, занимая отведённое ему по плану место. Но на линкоре словно знали, что будет дальше. Едва только полковник отдал команду на запуск ракеты, как туннельное орудие линкора сделало только один, один-единственный выстрел.
Но его хватило, чтобы запустилась цепь событий, которых предусмотреть было никак невозможно. С момента объявления боевой тревоги профессор явился в рубку и, усевшись на место навигатора, принялся с высокомерным видом наблюдать за действиями экипажа. Затылком чувствуя его высокомерный, неприязненный взгляд, полковник продолжал командовать своими людьми, отлично зная, что его бойцы готовы выполнить любой приказ.
Но когда титаново-вольфрамовый шар влетел в пусковую шахту, полковник Аймия понял, что это была его последняя операция. Тяжёлое ядро, проломив оголовник ракеты, замкнуло генератор ЭМ-сигнала, и тот выдал импульс.
Но не просто импульс, предусмотренный конструкцией. Это был своеобразный вопль боли умирающего существа. Крик, от которого перемкнуло даже то, что замкнуть никак не могло. Всё оборудование на корабле разом прекратило своё существование.
Искин крейсера, следуя своей аварийной программе, отстрелил реактор и генератор. В свете аварийных ламп полковник с ужасом увидел, как нечто, проломив переборку, влетело в рубку и, мимоходом снеся профессору голову, вломилось в дверь, вырвав её из направляющих. Аварийная система спасения взвыла, словно проклятая душа, и по кораблю послышались лязгающие щелчки падающих переборок, отсекавших повреждённые отсеки.
Лётный комбез полковника выбросил из воротника пластиковый шлем, и на нейросеть пришло уведомление, что ему надлежит немедленно отправиться к ближайшему шкафу, где хранятся скафандры. Кислорода в системе комбеза было всего на двадцать минут по среднему времени. Дежурная смена офицеров уже начала менять костюмы, а полковник продолжал сидеть в ложементе, неверящим взглядом глядя на учинённый снарядом разгром.
Усилием воли заставив себя очнуться, полковник дотянулся до консоли управления и, щёлкнув клавишей связи, попытался вызвать вспомогательный корабль. Но само собой, никакой связи и близко не было. Из ступора его вывел чей-то бесцеремонный хлопок по плечу. Командир корабля без долгих разговоров выдернул его из ложемента и, буквально швырнув в нужном направлении, прорычал:
– Надевайте скафандр, полковник. Ещё ничего не закончилось.
Словно во сне, двигаясь на одних, вбитых на подкорку инстинктах, он влез в скафандр и, вдохнув чистый, прохладный воздух, подаваемый системой жизнеобеспечения, еле слышно выдохнул:
– Этого не может быть. Один выстрел, и двух боевых крейсеров как не бывало. О таком только во время практики на пограничных зонах рассказывали.
Экипаж корабля, запустив ремонтных дроидов, сумел изолировать пусковой отсек и заделать полученные пробоины. Теперь нужно было найти новый источник энергии. Отброшенный по аварийному протоколу реактор, отлетев к астероидному полю, взорвался. Генератор вообще непонятно куда унесло. Искать его было бесполезно. Капитан корабля, убедившись, что основные повреждения устранены, вернулся на рабочее место и, выведя на активный экран список утрат, громко выругался.
– Что там? – безжизненным голосом спросил полковник, буквально падая в свой ложемент.
– Всё очень плохо, лэр полковник, – угрюмо отозвался капитан. – Похоже, у нас сгорело даже то, что гореть просто не может.
– Ваши предложения? – всё так же глухо поинтересовался офицер.
– Запускаем маневровые в ручном режиме и пытаемся доползти до станции. Дальше нам требуется серьёзный ремонт. Своими силами мы тут ничего не сделаем.
– Делайте, что считаете нужным. А мне нужна дальняя связь, – вздохнул полковник и, поднявшись, шаркающей походкой вышел из рубки.
Двигаться подобным образом в скафандре всегда считалось невозможным, но, глядя на согбенную, понурую фигуру полковника, капитан вдруг понял, что ещё очень мало знает о возможностях этого оборудования. Технический персонал крейсера сумел вручную запустить маневровые двигатели, и корабль медленно, словно катафалк, направился к станции. Спустя двое суток капитан устало перевёл дух, с грехом пополам пришвартовав крейсер к станции.
Выбравшись из ложемента, он устало потянулся и отправился в каюту полковника, на доклад. Им несказанно повезло, что всё случилось возле крупной узловой станции. Случись всё в открытом космосе, и участь их была бы незавидной. Вспомогательный крейсер тоже добрался до станции, так что вся отправленная за экипажем линкора группа могла бы сказать, что столкновение обошлось малой кровью. На крейсере полковника был убит только профессор и ранены пара флотских. На вспомогательном корабле вообще обошлось без жертв.
Но едва войдя в каюту полковника, капитан понял, что несколько поторопился с выводами. Полковник сидел в кресле за письменным столом, уставившись безжизненным взглядом в переборку. Небольшая дырочка в виске от выстрела лучевика ясно указала на причину его неподвижности. На столе перед полковником лежал сложенный пополам лист пластобумаги. Аккуратно взяв его в руки, капитан быстро пробежал написанное взглядом и, вздохнув, тихо проворчал:
– Ну, может, и правильно. Профессора ему точно не простят.
Кое-как договорившись с временным руководством станции, капитан добрался до узла дальней связи и, связавшись со своим прямым командованием, обстоятельно доложил о случившемся. Внимательно выслушав его доклад, адмирал Сайтик тихо выругался и, помолчав, жёстко приказал:
– Сидите на станции. Ремонтный корабль я вам пришлю. Сами больше никуда не лезьте.
– Слушаюсь, лэр адмирал, – бодро закончил сеанс связи капитан и, отключив комплекс, тихо буркнул: – Можно подумать, мы вообще можем куда-то сдвинуться. Нет уж, дальше разбирайтесь сами.
Отлично помня, что праздный военный это одна большая ходячая проблема, капитан по возвращении приказал привести корабль в полный порядок. К тому моменту, когда из метрополии пришёл ремонтник, оба крейсера можно было запросто выставлять как образцовые корабли. Всё, что могло сиять, сияло, а что не было покрашено, блистало новой краской. Но вся эта суета была не более чем попыткой скрыть свою растерянность.
