"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович
Натаскивать к бою Дорчжи в пути было невозможно. Потеря времени, столь ценного в преддверии важного и весьма сложного турнира, меня раздражала до крайности. Но поделать с этим ничего не мог, пришлось просто смириться и утешать себя надеждой на то, что уж на палубе парохода мы все наверстаем. Да еще и в сложных условиях, что очень важно. Утешение, надо сказать, весьма сомнительное, ну да ничего – иного в тот момент просто не оставалось.
Ехали мы всю дорогу молча. Команда у меня подобралась из людей не слишком разговорчивых и уж о прошлом друг друга точно не расспрашивающих. Даже золотая ладанка, или, как назвал ее сам Дорчжи, пайцза, висящая на шее у молодого монгола, никого особо не заинтересовала. Он скрывал ее под одеждой. И понятно почему – испещренная письменами, отлитая из золота, она, наверное, стоила приличных денег. Для поездного и перронного воришки так просто целое состояние. Однако на одной из станций, где нам меняли паровоз, стояла особенно сильная жара, и Дорчжи неосторожно расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Это произошло еще в вагоне, где духота была такая, что казалось, ты вдыхаешь чей-то пот, – настолько им пропитался воздух. Выйдя на перрон, Дорчжи позабыл о пуговицах – ведь там духота была ничуть не меньшей. Он принялся, как и все мы, быстро разминаться, чтобы заставить кровь скорее бежать по жилам. Когда делал наклоны, золотая пластинка выскочила из-за расстегнутого воротника рубашки и повисла свободно на крепком шнурке. Уверен, что не только я и бойцы команды заметили ее, хотя Дорчжи быстро опомнился и сунул ее под рубашку.
По возвращении в вагон расспросов ему было уже не избежать.
– Занятную штуку ты на шее носишь, – как бы невзначай сказал я, – только осторожней с ней будь.
– На такую много кто позариться может, – кивнул сидящий рядом со мной Корень. – Золото, оно, как ни крути, а всегда в цене.
– За пайцзу я убью любого, – отрезал Дорчжи, и в голосе его лязгнул металл. – Это все, что осталось у меня от матери.
– Я понимаю, как она дорога тебе, – кивнул я, но Дорчжи перебил меня:
– Откуда тебе это знать, капитан? Разве ты сирота?
– Уже – да, – спокойно ответил я. – Моя мама умерла родами, и я ни разу не видел ее лица, а отец ушел из жизни три года тому назад. Но это не имеет значения. Я отлично понимаю ценность для тебя этой золотой пластинки. Ты попался на воровстве, хотя мог бы продать ее и купить столько еды, сколько не унес бы в руках.
– И это притом, что тебя бы бессовестно обманули, – добавил Армас. – Если продать ее по истинной цене, уверен, ты смог бы питаться отнюдь не впроголодь несколько лет. И на крышу над головой хватило бы.
– Так что впредь будь осторожней с этой твоей пайзой – или как ее там? – подвел итог я. – За нее тебе, не задумываясь, пустит кровь любой вор.
Нападение не заставило себя ждать. Дорчжи прижали в тамбуре вагона уже на следующей остановке поезда. Нас мастерски оттерли от него какие-то затесавшиеся в толпу молодчики крепкого телосложения, одетые крестьянами. А сразу трое пронырливых типов в дешевеньких костюмчиках заскочили в вагон следом за Дорчжи. Нам же пришлось поспешать в соседний и запрыгивать в него едва ли не на ходу.
– Армас, Вахтанг, не дайте никому занять наши места, – на ходу принялся я раздавать команды, будто на арене. – Корень, за мной!
Мы как можно быстрее протолкались через вагон, в котором пассажиры занимали места и ругались, обнаруживая на своих прежних других людей. Временами доходило до потасовок. Однако мы, решительно работая локтями, упорно двигались к своей цели. Миновав два тамбура, оказались в нашем вагоне. Армас с Князем поспешили к купе, в котором мы сидели прежде, и тут же принялись чуть ли не силой освобождать наши места. Правда, спорить с ними ни у кого желания не возникало – слишком уж опасными ребятами выглядели оба. Мы же с Корнем двинулись к тамбуру, где Дорчжи противостоял типам в дешевых костюмах.
– Нож нужен? – на ходу тихо спросил у меня Корень.
– Давай, – кивнул я, протягивая снизу руку так, чтобы это не было слишком заметно, и тут же в ладонь мою ткнулась изогнутая костяная рукоять – Корень, конечно же, знал ответ на свой вопрос раньше, чем задал его.
Я не стал совать нож за пояс – все равно мне его очень скоро придется пустить в ход.
Мы распахнули двери тамбура – и взглядам нашим предстала такая картина. Дорчжи загнали в угол, на лице парня начали наливаться багрянцем будущие синяки, он явно оказывал врагам сопротивление. И весьма умелое. Нападавших было больше троих. К типчикам в дешевых костюмах присоединились несколько фальшивых крестьян. Сейчас пара здоровых парней, что оттирала нас на перроне, держала крепко Дорчжи, прижимая его спиной к стенке тамбура. Двое из трех типов в дешевых костюмах валялись на полу. Один без сознания, второй стонал, держась обеими руками за сломанную ногу. Штанина его стремительно пропитывалась кровью. Третий же шарил по груди Дорчжи, стараясь найти золотую пластинку. Еще один из фальшивых крестьян стоял у двери тамбура, чтобы распахнуть ее в нужный момент. А вот караульных бандиты не выставили, что было большой ошибкой с их стороны.
Ни я, ни Корень ничего говорить не стали – зачем слова, когда собираешься вступить в драку. Это только книжные герои произносят монологи, стоя лицом к лицу с врагом. Как будто это время нельзя потратить с куда большей пользой. Например, всадить нож в спину одному из держащих Дорчжи фальшивых крестьян.
Корень ловко отработанным ударом перерезал горло бандиту. Я же ударил второго «крестьянина» – не столь эффектно, зато надежно. Длинное кривое лезвие пробило легкое, заставив грабителя надсадно кашлянуть кровью. Он отпустил Дорчжи и начал оседать на пол. Убитый Корнем бандит повалился мешком, без толку зажимая страшную рану на горле. Меж пальцев его ручьями струилась кровь.
– Бери того, что у двери, – кивнул я Корню на последнего оставшегося фальшивого крестьянина.
Дорчжи тоже не растерялся. Он врезал локтем в лицо типчику в костюме, который только что шарил у него за пазухой. Я тут же перехватил типа за воротник пиджака и сильно приложил спиной на противоположную стенку тамбура.
– Слушать сюда, – рыкнул я ему прямо в лицо. – Хочешь жить?
Тип в дешевом костюме преувеличенно активно принялся кивать головой, став похожим на китайского болванчика.
– Передай другим поездным ворам, чтобы оставили нас в покое, – произнес я спокойным тоном. – Следующих уже никто щадить не будет.
Я обернулся к Корню, стоявшему ближе всех к двери тамбура, кивнул ему. Слов не понадобилось – запорожец быстро справился с простеньким замком на ней и распахнул настежь. Поезд ехал достаточно быстро, и в тамбур ворвался поток горячего воздуха.
– Выбрасывайте эту падаль по одному, – велел я Корню и Дорчжи, и те споро принялись за дело.
Один за другим полетели на насыпь трупы фальшивых крестьян, за ними – двое типчиков в дешевых костюмах. Тот, что был без сознания, так и не очнулся и молча отправился на насыпь, а вот второй орал, словно его резали. Конечно, Корень и Дорчжи не особенно с ним церемонились, стараясь только в крови не испачкаться.
– Сам прыгать будешь или выкинуть? – участливо спросил я у последнего бандита.
– Сам, – снова закивал китайским болванчиком тот.
Мне пришлось его лишь слегка подтолкнуть в нужном направлении. Перекрестившись перед прыжком, жулик ухнул с поезда – только его и видели.
– Теперь понял, чем чревата может быть твоя неосторожность в следующий раз? – высказал я Дорчжи, но этим и ограничился. Незачем и дальше пилить парня, точно сварливая жена.
Дорчжи кивнул и ничего отвечать не стал. Да и что тут скажешь? Он осознавал, что виноват, и понимал, что все могло обернуться для него куда хуже, не поспей мы вовремя.
Дорчжи быстро привел в порядок одежду, однако с лицом, на котором уже наливались будущие синяки, ничего не поделать. Но раз ничего не исправишь, то лучше смириться и вернуться в вагон в максимально приличном виде. Что мы и сделали. Благо в крови никто сильно не испачкался и даже в лужи, натекшие от жулика со сломанной ногой и трупов фальшивых крестьян, не наступил.
