Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич
— А помнишь, как ты меня катал на санках? — Вспомнила Алена с ностальгической грустью. — Даже когда я жила в интернате и приезжала домой на зимние каникулы. Лосиха уже была, но знала, если на санках не покатали, каникулы прошли зря.
— Садись в корыто, прокачу. — Предложил Иван.
— А давай. — Алена села в него, выставив ноги наружу.
Иван взялся сзади и потолкал корыто перед собой по заледенелой дорожке. Грохот и визг стоял на всю округу.
— Ничего не меняется. — Произнес Борис, вышедший на крыльцо. — Как погоды?
— Опять замораживает. — Иван остановился перевести дыхание.
Снял шапку. От нее и от головы поднимался пар.
— Такое лето, не знаешь в чем выйти. — Усмехнулся Борис. — А вы чисто побаловаться или по делу?
— Вышли по делу, но решили вспомнить молодость. Я думал, что наша рыба растает до утра и решил убрать ее в корыто, но что-то не похоже на оттепель. Мороз снова крепчает.
— Могу помочь. — Предложил Борис свои услуги.
— Я справлюсь. К тому же сестру надо к труду приучать, а то она, сами видите, привыкла кататься, а не саночки возить.
— Ей не саночки возить, а детей рожать пора.
— Было бы от кого, родила бы. — Ответила Алёна. — Всё, накаталась, идем, братец, работать.
— Хорошего вечера, дядь Борь. — Пожелал Иван, направляясь к «рыбному цеху».
— И вам. Нашему поселку прям повезло, что ты у нас есть. — Сделал Борис ему комплимент.
— Да бросьте вы. — Иван отмахнулся.
— Да ты брат в авторитете. — Алена рассмеялась. — Так всем и скажу, что у меня брат авторитет, весь поселок в руках держит.
— Кому ты расскажешь теперь? — Брат развел руками. — Тут ты надолго, если не навсегда.
— Нет! — Алена встала, как вкопанная. — Я этого не переживу.
— А что мешает?
— Сам слышал, мне замуж надо, семью, детей, ипотеку и отпуск раз в год, чтобы я могла приехать к вам и построить из себя счастливую даму с большой земли. Я тут надолго не останусь.
— Ну, ладно, я и не настаиваю. Если узнаем, что большая земля не пострадала, лично отведу тебя в ближайший уцелевший населенный пункт и отправлю в твой любимый Екат. — Пообещал Иван. — Только игрушку с собой возьми, чтобы не забывать, кем ты была когда-то.
— Зря я тебе сказала, теперь будешь меня попрекать.
— Больно надо. Живи, как умеешь.
— Ага, по твоей интонации значит, что я не умею жить вообще.
Иван закатил глаза. Алена всегда цеплялась к словам. Ей нравилось, когда ее хвалили. Она была типичной женщиной, любящей ушами. Алена принимала комплименты, лесть, даже обман, что в конечном итоге и задержало ее выход из подросткового возраста.
В комнате с рыбой на полу стояла лужа, впитавшая в себя дымную смолу с сильным запахом копченой рыбы. Она еще не успела замерзнуть. Рыбный «леденец» потерял форму. Оттаявшие хвосты и головы ощетинились в стороны от основной фигуры. Иван поставил корыто на попа и толкнул в нее «леденец». Он упал вместе с корытом на пол.
— Дело сделано. — Иван обстучал руку об руку. — Надеюсь, ночь пройдет спокойно.
— Да хватит уже впечатлений. Столько всего произошло, ни одной психике не выдержать. — Алёна подошла к пологу на окне и постучала по нему.
Он заледенел до твердого состояния. Стенам дома снова предстояло перенести очередной перепад температуры. Иван набрал ведро угля, чтобы переночевать. Ветер стих из-за чего над поселком повис печной дым, очень напоминающий о зиме, настоящей зиме. У подъезда ходила с пустым ведром Софья Марковна.
— Иван, чтобы не переходить тебе дорогу, скажи, где снега набрать. Вода закончилась, а тут один лёд.
— Оставьте ведро, я занесу домой уголь, вернусь и наберу вам. Тут снег везде грязный. Чистый остался под козырьком склада. Сами вы не дойдете, переломаете ноги, тут везде каток. — Предложил Иван свои услуги.
— Вот, спасибо. Я тебя тут подожду.
— Иди, Вануйто, я сама уголь отнесу. — Посоветовала сестра.
— Ладно. — Иван отдал ей ведро.
Забрал у Софьи Марковны ведро и мелкими шажками отправился к складу. Ветер местами так отполировал лёд, что устоять не было никакой возможности. Иван упал, громыхнув ведром. Пришлось идти по сугробам, ломая наст и набирая под штанины снега. Отойдя от домов, он услышал звуки, напоминающие ворчание. Они шли со стороны разлома. Красный отсвет, отражавшийся в небе, менял интенсивность, то затухал, то становился ярче. В земной трещине происходили пугающие процессы, дающие понять, что ничего не закончилось, неприятности можно ожидать в любой момент.
«Ворчание» передавалось по земле. Тяжелая створка первой двери от передающихся по земле вибраций соприкасалась с металлическим косяком своеобразной азбукой Морзе. Иван постоял, прислушиваясь к звукам. Обычно, когда он оставался в одиночестве, его интуиция работала лучше. Сейчас она молчала. Он разломал наст под козырьком склада. Сюда не падали камни после взрыва и не попадала сажа, потому что ветер дул в другую сторону. Набрал полное ведро, утрамбовав снег как следует и вернулся к дому.
Софья Марковна приплясывала на месте.
— Замораживает опять. Ты упал что ли? — Она протянула руки к ведру.
— Да, я же говорил, скользко. Ведро вам немного помял.
— Да бог с ним. Сам не ушибся?
— Нет. Если кто-нибудь еще соберется набрать снега, скажите, что под козырьком склада чистый, а в остальном полно земли и сажи. — Посоветовал Иван. — Спокойной ночи, тетя Софа.
— Спокойной ночи, Ванюш. Спасибо тебе.
— Пейте на здоровье.
В квартире после улицы показалось очень жарко. Иван скинул куртку и разулся. Мать кипятила на плите чайник. Алена копалась в своих сумках.
— Вот, радостно сообщила она. Я думала, что оставила их в другой сумке. — Она вынула прозрачный полиэтиленовый пакетик с печеньем. — Простите, что поломанное, по поездам моталось, да по машинам.
— Да ерунда какая. — Обрадовался Иван. — Больше всего мне сейчас хочется чая с печеньем. Я даже мечтал об этом, и вот моя мечта сбылась.
— Вся жизнь такая. Вокруг творится апокалипсис, который ты не заказывал, создающий кучу проблем, которых тоже не планировал, мечтаешь о чае с печеньем и раз, вселенная дает тебе исполнение мечты. Вот тебе чай, а вот печенька, радуйся. Вселенной для тебя ничего не жалко. — Саркастически пошутила Алена. — Справедливо? Конечно, справедливо. Это как отрубить человеку руки, а потом пришить мизинчик, чтобы порадовать его.
— Ты не права, сестра. Кто-то заказывал конец света, а кто-то чай и каждый получил своё. — Рассудил брат.
— Нафига мне конец света, если я его не заказывала?
— Не умеешь ты мыслить масштабно, потому и приходится жить внутри масштабов других людей. — Пошутил Иван.
— Мам, откуда у этого оленевода берутся такие мысли? — Алена направила на брата указательный палец.
— А что тут удивительного? Иван в Тихом как президент, всё на нем держится. Учитывая, что он сам пробился на эту должность, значит, не дурак.
— Вот именно, не дурак. Это именно та характеристика, которая его правильно характеризует.
— Ты просто плохо знаешь брата, Алён. Придумала себе, что он необразованный, простоватый, со спорной родословной, а он поумнее многих. Особенно тебя.
— Ма! — Возмутилась Алена.
— Что, ма, говорю, как есть. Если бы я из вас двоих выбирала с кем доживать, уж прости дочь, но выбрала бы не тебя.
— Мам. — Теперь уже Ивану стало неловко. — Аленка тоже поумнела и еще поумнеет, просто мы забаловали её в детстве. Оба будем доживать у неё за это. И внуков воспитывать правильно.
— Дураки мои. — Мать улыбнулась.
Чайник засвистел. Мать разлила чай всем в железные кружки из комплекта, которым пользовался Иван на вахте. Никакой другой целой посуды не осталось, кроме железных мисок и этих кружек. Аромат чая с сушеными ягодами разлетелся по всей кухне. Алена высыпала печенье в миску и поставила на центр стола.
— Угощайтесь, это вам привет из Екатеринбурга.
— Ну, здравствуй, город, укравший мою дочь. — Мать взяла печенье. — М-м, как я и думала, немного приторно.
