ZONA. Дилогия (СИ) - Жарковский Сергей Владимирович
Лентикулярное облако.
Учёные какие‑то неубедительные. Есть несколько молодых с энтузиазмом. Но все, кто пытается проникнуть в облако (на танках прорываются, 2 попытки), не возвращаются.
Скафандры. Космонавты привезли.
Ох Северцев и жучила! На своём месте старикан.
16 – 24 янв.
Следят за писаниной. Особый отдел. Какая‑то метеорологическая служба ещё. Шмонают. Трудно прятать дневник.
Допрашивали по поводу вещей, документов, почему вынес всё, ничего не бросил. И Сашу по поводу меня допрашивали.
Оказывается (американские «сухпайки», нательное бельё в громадных количествах, баня с химчисткой, стиральные машины, в каждой палатке большой телевизор, игрушки и « pampers » для маленьких детей – подгузники с защёлкой, на один раз) новый аэродром Зоной не охвачен, там садятся каждый день грузовые американские самолёты. Видимо, какие‑то договорённости. Возможно, пытались совместно (жирно зачёркнуто).
18 января, день рождения. Саша не вспомнила.
Работы много. Писарь, одно слово.
Люди приходят в себя. Ищут работы, комендатура лагеря изыскивает возможности. Пункт переговоров открыт.
Денежное содержание. Сложный вопрос, документов ни у кого почти нет. У солдат больше всех сохранились – в.б. всегда ведь при себе. По себе помню. Служил я в Красноярске.
Пока талонные книжки, списки, тому подобное. Обмундирования много, все сразу хорошо тепло одеты.
Молдаванов заболел чем‑то. Увезли на скорой. (24 января – привезли, здоров.)
25 – 29
Как там моя любимая Средняя Ахтуба, как там моя любимая газета? Плюнули и забыли. Хозяйка квартиру уже сдала, наверное.
«Политически незрелый анекдот лучше, чем политически незрелый абрикос».
По‑прежнему в палатках на бетоне. С этой площадкой интересно. Кто и когда её построил? Vs на ней и живём. Капитан Лёня Собакин говорит, что этой осенью за неделю плитами выложили зачем‑то. Напротив Токарева, почти квадратный километр площадка. На ней монтируют.
Вода питьевая в водовозках. С санитарией хорошо: американские биологические туалеты.
Токарев начинают эвакуировать. Полностью отселяют людей. Не попробовать ли мне (зачёркнуто). Говорят, колючей проволокой полностью обносят Зону.
Женщины! (Потом объясню.)
Познакомился с местным участковым. Золотой мужик, память, как у электронной машины. Толь Толич зовут, Лазарев.
1 марта (зачёркнуто) февраля
Рутина. Лагерь беженцев. А что вы хотели? Письма вскрывают, при телефонных переговорах сидит баба с кнопкой. Спим, едим, гадим. Срочники беситься начинают, там военная прокуратура. Неужели будут дезертирство клеить?
Драки в библиотеке за книги или за места в кинотеатре (клубная палатка). Вагончики привезли. Нас (писарей) перевели в один, а через стенку – участок Аниськина. Строят госпиталь. Лечил зуб у американца гражданского. Айм волонтиир, айм волонтиир.
Повальный блуд. Но какой‑то без конфликтов. Утешаются люди. Спиваться же нечем. За книги дерутся, а тут вообще но проблем. Очень странно.
февраль
Прятал дневник. Очень жёсткий контроль. Бумага подотчётная вся, хотя её много. Зону обнесли забором и ров. Ребята, которые копали, говорят, что 330 километров выкопали. Эльтон в Зоне, и даже Казахстан.
К облаку уже привык. Ну стоит и стоит.
Тоска невероятная.
27 февраля – 6 марта
Как‑то очень быстро построили ЖД‑вокзал. Назвали Времвокзалом.
Умерших хоронят недели через две. Увозят в цинке, потом привозят цинк. Я сейчас роль Ипполита Матвеевича исполняю. Сочетаться или хоронить. Пара разводов была, между прочим.
Саша совсем по рукам пошла. Весёлая, красивая, су… (густо зачёркнуто четыре строки).
Привезли и собрали десяток новых «синеньких домиков». Оказывается, из Средней Ахтубы. Где они там хранились, на каких складах? На документах дата «1974».
Очень много разговоров по ночам. Кто как выбирался. Слушают внимательно, пока человек или женщина не выговорится. Дети выступают в садике, в школе. «Метеорологи» даже не стенографируют уже, не снимают на видеокамеры. Думаю, всех не по одному разу допросили.
Офицеры начали получать денежное довольствие, сформирована вч.
Лагерь уже почти официально называют Беженском.
28 февраля. Облако исчезло в 10.30 (прим.) Полностью исчезло, мгновенно. Так вышло, что я видел собственными глазами. Ясное утро, теплынь. Сидел на окраине в курилке, думал. И вдруг как будто бельмо из глаза вышло. Смотрю – город передо мной. И сразу собачий вой оттуда. И горит что‑то в районе госпиталя, дым начал подниматься. До Волгоградской улицы от Беженска всего же полтора километра! И крик людской по всему лагерю!
Через час уже пошли в город спасатели.
Все собрались на окраине, ждём. Плачем. Может быть, всё вернётся? Все же выжить могли, если там не газ. Метан же был только в кольце (оно тоже сразу исчезло, опало). А там нормально дышать можно было. Мне Лыжин говорил, брали как‑то пробы. Собаки же воют!
15 часов. Спасатели опять уходят в город. Никто пока не вышел обратно. С вышек наблюдатели ничего не говорят. Собаки воют.
19 часов. Никто не вышел. Охрана отдавливает народ, мы подошли почти к забору. Где‑то стреляют. В городе горят все фонари, в окнах тоже многих свет электрический, нормальный, не как в Зарницу, синий.
В 20 часов вышла наружу одна группа. Чёрные лица у них.
В городе никого нет . Ни живых, ни мёртвых. Что же это за метеорит такой? Не могу писать сей…
7 марта – 13 марта, понедельник.
Вывели утром 7 марта из камеры, привели в штаб. Там заседание: комендант, Александр Константинович, какой‑то «портрет» (на полях «Силаев Иван») за столом, в зале десятка два офицеров. Замполиты. Меня привели до начала. Лыжин меня увидел, конвойного Полетаева отпустил, отвёл в сторонку, отдал дневник, сказал: будешь главным редактором городской многотиражки. Приняты глобальные решения, садись в зал и слушай. И не выступай больше.
«Портрет»: Вам, как политическим офицерам надлежит… (помарки, неразборчиво) карантин объявляется бессрочным для всех граждан и военнослужащих, находившихся в зоне бедствия непосредственно и в километровой зоне от границы такового. (А токаревцев отселили!!!) Образуется ЗАТО. Будете жить как жили, служить, как служили. Но рисковать, вывозить в страну возможную инфекцию ??????? мы не имеем права. Снабжение московское, и американцы участвуют. Вам всем надлежит взять себя в руки и (неразборчиво). Компенсации. В течении года. Через три года построим капитальный город. Работы навалом. Институт по изучению явлений. Через год.
Молдаванов: Ни одного тела пропавших в Зоне не найдено. Непонятные явления, опасные. Спасатели гибнут. Один утонул посреди комнаты в доме на Волгоградской. Вскрыли – в лёгких речная вода. Меня доё… спрашивали по поводу бэтээра который сбил Ольгу Петрову, жену вашу, вот вы, подполковник Петров. Странное дело с этой машиной. Потом подойдёте ко мне, поясню, что знаю. Собак тоже ни одной не нашли, воют непонятно откуда. Короче, политработники! Жопы в горсти и поехали. Объяснить политику. И не п…
Лыжин: Иван Степанович, нужны срочно деньги, дома, водопровод. Сначала обеспечить нормальную жизнь, быт, отдых. Иначе будут недовольства. А третировать людей я не дам. Это вам не Чернобыль.
«Портрет»: Что вы себе…
Вмешивается комендант, оба как‑то сами замолкли.
Молдаванов: Товарищи офицеры! Вопросов много, но задавать их будете в рабочем пор‑рядке, по службе. Задача ясна? Разъяснять гражданам и подчинённым положение. Не допускать протестов и недовольства. У нас тут война получилась. Нельзя. Ясно? Срочникам выжившим объяснить, что берём их на военные контракты. Дискотеки будут им, а женщин в лагере в два раза больше, чем нас. Получается у нас с вами такая вот новая Десятка. Воинская часть. Знамя части 15420 (????) мы сохранили, вынесли, так что будем жить. Собрание окончено, приступить к несению службы.
