Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир
А лучше всё-таки через чёрный. И не вламываться, а войти тихо и без шума. Опять же, на ночь, как мне поведали напавшие на меня личности, он не закрывался. Ну не закрывают здесь двери чёрного хода на ночь, не закрывают. Вот страна непуганых… М-да. Ну, мне же лучше. И проще.
Опустившийся на улицы туман и здесь, внутри дома, мне помог. Глаза-то к полумраку уже привыкли, ведь фонари снаружи через мокрую взвесь еле-еле проглядывали. Поэтому через стоящее прямо на пороге полное ведро с отходами я аккуратно перешагнул. Представлять, что было бы, опрокинь я эту дрянь, что-то не захотелось, но дальше осторожность я удвоил.
Прокрался мимо двери в комнатку кухарки, услышал донёсшийся из-за неё богатырский храп и немного успокоился. При таком музыкальном сопровождении меня тут никто не услышит. Дальше мне нужно было пройти через холл и подняться по широкой лестнице на второй этаж. Там находилась нужная мне спальня, и именно там сейчас должен был видеть какой-то там сон мой враг.
Дверь в спальню заскрипела тогда, когда я преодолел половину лестничного марша и оказался как раз на площадке между первым и вторым этажом. Возвращаться назад, как и бежать вперёд поздно, я уже вижу руку, толкающую эту самую дверь. Опять же топот меня сразу выдаст. Страх? Никакого страха не было, была злость на себя — долго добирался, и на него — вот чего ему не спалось? И за оружие не схватился, уж это-то я всегда успею сделать. Пока есть хоть какая-то возможность взять его живым и тщательно расспросить, нужно её использовать.
Поступил проще, шагнул к балясинам и присел за опорным каменным столбом, приник к нему всем телом, словно к любимой женщине, постарался слиться с ним в одно целое и не дышать. Ещё и голову опустил, исподлобья в сторону опасности поглядываю.
Хозяин вышел полностью одетый и, зараза такая, двинулся прямо к лестнице. И что же тебе, гад ты этакий, по ночам не спится? Врут те, кто говорит, что предутренний сон самый сладкий, как есть врут. И вот оно, доказательство этому, уже вниз спускаться начало. До моей площадки всего-то двенадцать, я их даже посчитать успел, мраморных ступенек, а там останется лишь развернуться ко мне лицом и здрасьте, давно не виделись.
Так-то вообще не виделись, но сама обстановка что-то получается слишком нервная, поэтому только что и остаётся пошутить над собой и сложившейся ситуацией. Хоть глупостей не наделаю.
Жду.
Вот он уже на площадке, вот уже и носок одной туфли показался, левой, это я сразу определил. Сейчас шагнёт правой, развернётся ко мне лицом…
Жду. Лишь бы больше ни у кого в доме подобной бессонницы не оказалось…
А вот и он.
Резко выпрямился, в удар вложил всё, и инерцию тела, и всю массу, и даже злость на весь этот несправедливый мир. И почему-то на его высочество. Ведь именно благодаря ему всё закрутилось настолько быстро. Но злость была правильной, благодарной. А ещё в последний момент слегка придержал себя, не стал бить изо всех сил, потому что ясно представил, как от столь сильного удара откинется голова назад и не выдержит шея, как хрустнут позвонки. В общем, ударил «сильно, но аккуратно».
Ещё и придержал его за пояс, чтобы не грохнулся и не покатился со ступенек вниз по лестнице. Только когда его обратно в спальню потащил, тогда почему-то и сообразил — никак не мог он с лестницы покатиться. Он же назад падал…
Званый поздний вечер у Гагариных не задался с самого начала. Сначала сама хозяйка где-то ненадолго задержалась, правда, немногочисленные гости были все «из своих» и к подобным опозданием в своей среде давно привыкли. Опять же кто из них не без греха? Поэтому отнеслись к такой мелочи с понятным пониманием.
Приехала Мария вместе со своей подругой Татьяной Волконской, и вечер вроде бы покатился по своей обычной колее, но что-то всё равно было не так. Какая-то мелочь постоянно цепляла глаз. То Гагарина долго о чём-то шушукалась с подругой, напрочь игнорируя при этом свой постоянный круг общения, даже Вяземская, вот это самое удивительное, не принимала в этих шушуканьях никакого участия. Прежде подобного не было, отметили завсегдатаи, и сделали логичный вывод — что-то произошло. И явно что-то непростое, что столь надолго привлекло к себе внимание обеих девушек.
Значит, за обеими нужно очень внимательно понаблюдать, решило общество и усердно занялось новым развлечением.
— Татьяна, неужели ты и правда думаешь, что этот ужас дело рук твоего князя? — уже в который раз возвращалась к теме недавно обнаруженной в горах сгоревшей машины с тремя неопознанными телами.
Слухи в любом городе расходятся быстро, а уж в курортном тем более.
— Ничего я не думаю, — привычно отбивалась от подруги Волконская и так же привычно возмущалась, переходила в наступление, стараясь при этом не повышать голос. И отворачивалась чуть в сторону, стараясь развернуться к подруге той щекой, на которую сейчас так вовремя падал вьющийся каштановый локон. Новая причёска воистину настоящее спасение, нужно будет обязательно отблагодарить парикмахера, ведь благодаря именно его стараниям никто не видит этого предательского румянца на её лице. — И с чего это ты решила, что князь только мой? Может, он твой? Разве не ты уже в который раз донимаешь меня одними и теми же вопросами?
— А как ты думаешь, — пропустила мимо ушей все вопросы подруги Гагарина. — Он сам, своими руками их всех убил, или ему кто-то помогал?
Мария глубоко вздохнула, так глубоко, что высокая белая грудь едва не вывалилась из лифа, и мечтательно произнесла, не обращая внимания на округлившиеся глаза подруги. — Как бы я хотела оказаться там в ту минуту.
— Маша, ты в своём уме? — прикрыла обеих раскрытым опахалом веера Волконская. И в притворном ужасе ещё больше округлила глаза. В это мгновение она казалась настолько очаровательной в своём нарочитом испуге, а широко распахнутые глаза в обрамлении густых ресниц казались настолько большими, что напоминали глаза лесной лани. — В какую минуту? А если это и правда его рук дело? Ты что, готова убивать? Людей?
— Ну почему сразу убивать, — поморщилась Мария, завидуя красивому лицу подруги. — Можно же и отвернуться. Да и потом, идёт война, кругом враги, можно представить себя в бою, когда нет иного выхода, как смерть твоего противника…
— Ты настоящая амазонка, — восторженно-испуганно выдохнула Татьяна. — Так и представляю тебя с окровавленным мечом в изрубленных доспехах в окружении толпы врагов…
— Дамы, нехорошо игнорировать собравшихся в своём доме, — незаметно для обеих подкралась к ним ещё одна подруга. — О чём это вы весь вечер так таинственно шушукаетесь? Признайтесь, наверное, перемываете косточки молодому князю? Весьма достойный был бы молодой человек, если бы не постигшая его в Петербурге опала.
— А до меня из дома дошли слухи, что это и не опала вовсе была, — тут же переключилась на новую тему Гагарина. — Его величество таким образом обезопасил молодого князя от происков недоброжелателей. Он здесь, да в компании великого князя, и опала? Не верю…
Безжизненное тело хозяина я оставил в спальне на втором этаже дома. Прислуга так и не проснулась, поэтому сдавленное мычание своего хозяина, исправно заглушаемое могучим храпом кухарки, так никто и не услышал. Соответственно и помешать нашей беседе не мог. Кстати, такую ленивую кухарку я бы обязательно уволил. Утро уже, шуршать пора, а она всё спит и спит. И храпит к тому же.
Уходил так же через чёрный ход, через небольшой парк и заросшую, еле открывающуюся по этой же причине, узкую калиточку в каменном заборе.
Улица, на которую я вышел, оказалась пустой, в клочьях тающего на деревьях тумана и обильной росой на земле. Это плохо, дорожка моих следов ясно показывает, откуда я пришёл. Остаётся только надеяться, что утреннее солнце прогреет землю, и следы пропадут. Или будут затоптаны просыпающимися горожанами. Не туристами и отдыхающими, нет, те ещё долго спать будут, а именно что спешащими по своим рабочим делам местными жителями.
