Atomic Heart. Миссия ХРАЗ - Хорф Харальд
— То есть вы можете управлять Массивом?! — Из всего сказанного Порфирий уловил самое главное. — Вы способны убить ХРАЗа?
— Да.
— Тогда убейте его прямо сейчас!
— Нет.
— Почему?! — до крайности изумился Порфирий.
— Потому что мне надоело делать то, что от меня требуют другие. — Кузнецов невозмутимо смотрел инженеру прямо в глаза. — Хочешь убить кого-то? Иди и убей сам!
— Но я не могу! — возмущённо вскинулся Порфирий. — А вы можете!
— Я могу убить кого угодно. — Полковник шевельнул рукой, и ближайший к инженеру «Каракурт» ожил. — Тебя, например!
Стальной паук метнулся к Порфирию, занося лапу для пронзающего удара, и замер в полушаге от сжавшегося в испуге инженера.
— Я слишком долго и много убивал по желанию других людей, — ещё более устало произнёс Кузнецов. — Различные существа, по ошибке природы наделённые разумом, в погоне за собственными целями отправляли меня убивать. Я, ослеплённый чужими идеями, убивал, особо не вникая в столь пыльные понятия, как «смысл жизни» или «для чего я делаю всё это». Но Коричневая Чума уничтожила слишком много подобных мне живых существ. После того, как я узнал, что своими руками выпустил её на свободу по очередной указке очередных манипуляторов, моё желание выполнять чьи-либо требования иссякло. Я ответил на твой вопрос.
— ХРАЗ убивает сотни тысяч людей... — осторожно произнёс Порфирий, косясь на занесённую для удара паучью лапу. — И миллионы лишил воли... Разве за это его нельзя убить?
— Ты, что не удивляет, опять ничего не понял, — философски изрёк Кузнецов. — Убить можно кого угодно. Для убийства нужно всего лишь иметь возможность убить. Но прежде, чем потешить своё эго демонстрацией своего могущества, имеет смысл подумать, к чему приведёт убийство.
— Что вы хотите этим сказать?.. — Порфирий не стал скрывать непонимания. — Что убить ХРАЗа — это плохо?!
— В глобальном смысле, — Кузнецов вновь вздохнул, — я хочу сказать, что убивать — это не плохо и не хорошо. Это просто возможность, данная нам Мирозданием. Если бы убийство являлось чем-то, что противоречит Вселенной, то убийства бы не существовало принципиально. Но Мироздание ввело её как один из инструментов отбора и регуляции, значит, некая необходимость в наличии возможности убивать есть.
Полковник сделал паузу, смерил инженера очередным усталым взглядом, и продолжил:
— Но в частном смысле всё проще. Возможность убийства — это не чья-то личная привилегия, она в той или иной мере есть у каждого. И каждый может ею воспользоваться. Поэтому тот, у кого есть разум, должен подумать: а не захочет ли кто-то убить его самого за то, что он убил кого-то ещё. А дальше всё решают два фактора: решимость и возможность. Точнее, наличие или отсутствие их обоих.
— То есть ХРАЗ не убил Сеченова потому, что побоялся мести? — внезапно догадался Порфирий. — И кто же убьёт его за то, что он убьёт Сеченова?
— Я, — лаконично ответил Кузнецов. — И он в курсе.
— А как же все остальные? — вновь вскинулся Порфирий. — Те, кого ХРАЗ убил или поработил?! Разве они не достойны жить?!
— Кто решает, достойны или недостойны жить те или иные существа? — парировал Кузнецов. — Ты? Я? ХРАЗ? Кто-то ещё?
— В данном случае это очевидно! — начал было Порфирий, но полковник прервал его недовольным жестом.
— В данном случае мне очевидно только то, что опять кто-то стремится заставить меня убивать ради собственных интересов или убеждений, — жёстко отрезал Кузнецов. — Не выйдет! Время загребать жар чужими руками прошло. Хочешь кого-то убить — иди и убей сам. Не можешь — значит, не тебе решать, кому жить, а кому умереть. Стало быть, это будут решать те, кто может.
— Но ХРАЗ убивает всех руками роботов! — Порфирий решил принципиально спорить до конца, ощущать себя мелкой сошкой, от которой ничего не зависит, было слишком обидно и оскорбительно. — Он захватил «Коллектив» Сеченова предательством и подлостью!
— Во-первых, Сеченов не создавал «Коллектив» в одиночку. — Кузнецов был непробиваемо спокоен. — Сеченов создал Полимер. Позже, не без помощи Захарова, Сеченов создал нейрополимер. А если быть досконально точным, то первый нейрополимер создал Захаров ценой своего растворения в оном. Изучив опыт этого растворения, Сеченов создал свой нейрополимер. Это два Массива, различных по своему характеру, но одинаковых по сути. Как два разных человека: кто-то агрессивный, кто-то добродушный, но оба они являются людьми.
Массив Сеченова толерантен и демократичен, это Массив гениального учёного, принимающего решения на основании математических расчётов, а не собственных предпочтений. Массив ХРАЗа агрессивен и стремится все проблемы решать рационально, быстро и кардинально. Но оба Массива открыты для всех. ХРАЗу не выгодно держать своих людей марионетками вечно. В ванильно-конфетном экстазе никто из них не сможет совершать глобальные открытия и технологические прорывы. Рано или поздно ХРАЗ соберёт в своём Массиве только тех, кто разделяет его взгляды, и вернёт им волю. И они останутся довольны, ибо тоже в какой-то неодинаковой мере агрессивны и с удовольствием бы избавились от всех, кого считают червями.
Отсюда следует во-вторых: если убить ХРАЗа сейчас и вернуть власть «Коллективу» Сеченова, то часть освободившихся людей бросится со всех ног подальше от «Коллектива», опасаясь повторения порабощения. В конечном итоге эти люди объединятся и поставят себе цель уничтожить «Коллектив». Хватит ли у них сил глобально уничтожить Массив? Вряд ли. Но веками вести подпольную борьбу, убивая исподтишка тех, кто попроще, они смогут без проблем.
Но одним лишь этим проблемы не ограничатся. Внутри «Коллектива» быстро назреет раскол: одни будут искать тех, кто был доволен подходом ХРАЗа, а таких достаточно: много кто не любит паразитов и не имеет ничего против того, чтобы избавиться от бездельников, дармоедов и прочих любителей жить за счёт чужих трудов. Другие начнут предъявлять претензии самому Сеченову и его Когорте, мол, «Чё это у вас «Коллектив» такой убогий, что его каждый псих может захватить? Сейчас я вам расскажу, как всё должно быть правильно!»
Очень быстро образуется громадная навозная куча из тех, кто не изобретал Полимеры, не разрабатывал «Коллектив», не конструировал роботов, не вкалывал на фабриках по их производству, но вполне доволен возможностью рулить машинами и жить в мире, где нет более тяжёлого физического труда, а каждый пребывает в достатке и потому уходить из «Коллектива» не собирается. Но порулить-то хочется! И ощутить себя великим тоже. А как можно продемонстрировать свою значимость тем, кто всё для тебя сделал? Очень просто: доказать всем, что всё они сделали неправильно! Поэтому нужно отдать власть тебе! Потому что ты лучше всех знаешь, как идеально переделать плоды чужого труда!
Кузнецов умолк и едва заметно скривился:
— Выбор любой стороны в этом конфликте приведёт лишь к новым конфликтам. И они будут ничем не лучше текущего. Это если повезёт. Поэтому я не собираюсь принимать чью-либо сторону. Я лишь наблюдаю за тем, чтобы никто не перегнул палку, и иногда помогаю тем, кто всё делает сам, а не чужими руками. Так что если ты переживаешь, что все люди на планете навечно превратятся в марионетки ХРАЗа, то этого не случится. Что ХРАЗ, что Сеченов добиваются, чтобы человечество из стада озабоченных личными надобностями эгоцентристов превратилось в «Коллектив» учёных и изобретателей, навсегда отринув понятия всевозможных юристов-журналистов-блогеров-рецидивистов. И оба заставляют человечество делать так, как лично они считают правильным. Просто способы навязывания мнения разные.
— А если люди не хотят, чтобы им навязывали чьё-то стремление? — возмутился Порфирий.
— Например, как я не хочу, чтобы кто бы то ни было тыкал мне тем, что я обязан кого-то там убить или спасти, ты об этом? — уточнил Кузнецов.
— Но... — Порфирий не сразу нашёл, что ответить. — Но это другое!
— Ишь, как ты заговорил. — По лицу Кузнецова скользнула презрительная усмешка. — Как только ситуация обернулась не по-твоему, так тут же «Это другое!». То есть правильной может быть только твоя позиция. Что, в общем, и понятно: ты же хотел наступления «Коллектива 2.0» и всегда был и остаёшься его сторонником. У ХРАЗа тоже найдутся приверженцы, которых он очень скоро выведет из режима марионеток, как только систематизирует весь захваченный личный состав. И у тех, кто против «Коллектива» в любом его проявлении, тоже найдутся единомышленники. Понимаешь?
