Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович
Глава 25
«Урфин Джюс и его деревянные солдаты»
— Перерыв на час! — скомандовал Боцман.
После этой команды никто не повалился отдыхать, напротив, суета только усилилась. Одни потянулись с мисками и кружками к котлам передвижной кухни, другие — распрягать волов и обихаживать их, третьи — принимать прибывший караван водовозов.
— Славно всё же, что Руса придумал упряжь и для верблюдов тоже! — негромко заметил Деметрос. — Волы пьют много, а ходят медленно. Мы воды не навозились бы. Вьючный верблюд всего два-три таланта тащит, да и то — когда в возраст войдёт. А с новой упряжью вчетверо больше получается.
— Я не пойму, уважаемый, как они тогда целый город водой снабжать собираются?
— Ты про Александрию Эритрейскую спрашиваешь? Так всё просто: года не пройдёт, как от плотины, что перед Большим Горьким озером насыпали, акведук протянут.
— А высоты хватит, учитель? — поинтересовался Птолемей, ученик философа.
— Не хватило бы, но там же нории поставили. Часть воды спускается вниз и будет поднимать другую часть наверх. Вообще, пока эта конструкция временная. Через год постоянные шлюзы поставят, и «мышиные ладьи» без проблем смогут до южного берега Малого Горького озера доплывать. А потом начнут канал от моря до этих озёр расчищать…
— Почему не наоборот — от озёр к морю?
— Так в озёрах уровень воды почти на полтора десятка локтей ниже, пришлось бы мощные водоподъёмники ставить. А зачем? От моря проще. Вот только акведук дотянут, снабжение топливом и едой наладят… А там года за три-четыре и канал расчистят.
— Погоди, уважаемый! Я думал, канал дольше строить будут? — удивился Волк.
— Разумеется, работы предстоит ещё много! — улыбнулся философ. — Канал расширят и немного углубят, так, чтобы в нём две триеры разминуться могли. А со временем озёра заполнятся водой, и канал превратится в реку.
— Тогда зачем акведук строить, учитель? Если река дойдёт до самого Эритрейского моря? — снова задал вопрос юный Птолемей.
Тот добродушно рассмеялся и пояснил:
— Этот процесс займёт десятки лет[1], а может быть — даже века. Всё это время город надо снабжать водой, а возить её караванами — дорого. Но люди Дома Энкиду всё продумали.
* * *
[1] При строительстве Суэцкого канала процесс растворения солей занял более 60 лет. В реальности романа и солей отложилось меньше, т. к. озёра высохли не полностью, и растворение будет происходить не в морской, а в речной воде, так что соли могут раствориться и быстрее. Но вода в Озёрах при этом будет солёной. И как скоро она сможет стать приемлемой для питья — неясно. Но процесс этот будет очень долгим.
* * *
В Деловых Домах Вавилона статус «сына» означал не только статус высшего управленца, но и совладельца возможно, поэтому увольнения с такого поста не предусматривалось. Провинившегося перед Домом обычно без особого шума отправляли на тот свет либо коллективным решением остальных «сыновей» ссылали в глухомань, где серьёзно навредить общему делу затруднительно. Дом Энкиду отличался в этом плане только тем, что вместо «сыновей» были «внуки», так что на собрание Совета Бел-шар-уцур шёл с понятным волнением, а вернувшись, позволил себе вместо пива укрепить нервы новинкой от Еркатов под странным названием «коньяк».
— Мои источники доносят, что этот напиток получают, настаивая виноградный спирт на жжёных опилках и щепках, — между делом сообщил Филин, составивший ему компанию. — Но по вкусу этого не скажешь[2].
* * *
[2] Автор напоминает, что ГГ в прежней жизни не увлекался изготовлением спиртного на дому, это делала его жена. Тем не менее, он был в курсе ускоренного способа получения коньячных напитков. Вряд ли тем, что у него получилось, можно гордиться. Но за неимением материала для сравнения потребитель нашёлся.
* * *
Его собеседник неопределённо хмыкнул и налил ещё по порции.
— И как всё прошло? — поинтересовался шпион. — Не забудь, это ведь и моей шкуры касается. А я к ней как-то привык…
— Сначала они не хотели и слушать. Напоминали про запрет на строительство канала, старики орали, что мы сдались перед какими-то пройдохами с окраины. Дескать, это — позор и теперь другие Дома нас быстро сожрут…
— А ты?
— А что я? Показал им отчёты о том, как Руса скалы крушил. Потом — предложения наших мастеров на тему, где и как это у нас в Междуречье применить можно. А это, сам понимаешь, возможность сильно потеснить Старые Дома. Но эти ослы всё равно кричали, дескать, я права не имел без общего решения ничего делать. Мол, раз Совет запретил, то только он запрет и может снять.
Филин саркастически усмехнулся и спросил:
— А то, что за это время Руса уже домой уехал бы, они, конечно же, не учитывали?
— Ты сам понимаешь, что на Совете не обсуждалось, сотрудничаем ли мы с Еркатами, а просто искали повод меня сожрать. Но я им показал твои доносы. Когда до них дошло, что у Клеомена просто не может найтись нужного количества денег, чтобы одновременно финансировать строительство канала и снарядить флот для торговли с Пунтом и прочими странами, они заинтересовались. А сообщение о контактах Клеомена с Домом Гуд окончательно переменило настроения. Если «быки» дают наместнику столько денег, это не может нас не тревожить.
— Так ты теперь молодец?
— Нет, так далеко их великодушие не зашло. Мне всё равно прополоскали мозги, погрозили пальчиком и сказали так больше не делать. Но тут я выложил последний козырь — кошелёк с монетами из «небесного металла». Вот это их и подкосило.
— И что теперь, Непоседа?
— Ничего особенного! — пожал тот плечами. — Я отправляюсь в Армению, договариваться с руководителями родов о расширении сотрудничества. А вот для тебя есть особое задание. Надо выяснить, о чём Гуды всё же договорись с Наместником.
* * *
Путь я проделал с куда большим комфортом. Новый корабль Библиофила назывался «Улыбка Тихеи» (как портовая капелея в Трапезунде) и был модернизированной биремой. Одному из пиратов повезло захватить в бою корабль критской постройки, после чего он на всякий случай перебрался на Чёрное море. Или, как его тут называли, на Понт Евсинкский. Тут его везение и кончилось: этот самонадеянный болван напал на миопарон нашего героя, положившись на двойной перевес в численности команды и некоторое превосходство в скорости.
Однако «Чёрный орёл» с толком использовал преимущества нового парусного вооружения и высокую маневренность миопаронов, не давая себя догнать и обстреливая преследователя зажигательными снарядами и «громовыми стрелами». Через некоторое время пират передумал и бросил преследование кусачей добычи, но это не устроило Библиофила. Он сам погнался за биремой и гнался за ней до тех пор, пока она не выбросилась на берег. Большая часть пиратской команды спаслась бегством, а трофей был снят с мели и доставлен в гавань Трапезунда, где его подремонтировали и переделали.
Силовой набор корабля усилили, как сумели, сменили парусное вооружение на новое и поставили прочие новинки, придуманные Еркатами, после чего корабль и был передан в эксплуатацию Библиофилу.
Достоинства трофея я оценил сразу. Полноценная палуба, а не настил, причём раза в полтора длиннее, чем у «мышиных ладей», а водоизмещение примерно вдвое выше. Численность команды при этом увеличили всего в полтора раза, так что на вёслах прежнюю скорость «Улыбка» теперь показывала только под парусом и при благоприятном ветре.
В результате из быстрого, но забитого военного корабля получился неплохой рейдер, способный делать переходы раза в три дальше, чем миопарон, с приличным запасом воды и провизии, а главное — с мощным дальнобойным вооружением.
