Фрейлина. Выбор (СИ) - Шатохина Тамара
И все-таки холодно… как быстро я забыла, что такое настоящий холод, настоящие морозы.
Укутавшись в кашмирскую шаль, я встречала гостей у порога дома. Не представляла себе, что заставило Ольгу сделать этот визит. Дружбы или даже просто доверительных отношений между нами так и не случилось. Настоящей потребности в общении друг с другом ни у меня, ни у нее будто бы не возникло.
Вежливо улыбаясь, я смотрела на красиво украшенную карету и роскошно одетых женщин в ней. Привезенный из России в числе прочих слуг кучер, мальчик грум в богатой ливрее… придерживая тяжелый бархатный подол платья, это на его руку опиралась Ольга, опуская ногу в светлом сапожке на мощеную камнем площадку двора. Чужое богатство и даже роскошь, возможности, власть… я собиралась беззастенчиво пользоваться всем этим. Совесть молчала, потому что не для себя лично.
Странно, но Окулова только приветливо кивнула, не выходя из экипажа, а из-за ее плеча тянули шеи две убранные в локоны женские головки… ну чисто любопытные курицы.
Боковое зрение отметило еще какое-то движения, взгляд метнулся туда – худущий молодой кот или кошка, почти котенок еще, жался к голым кустам невысокой изгороди. Слабое «мяв» обратило на себя и внимание гостьи.
- Да здесь никак счастье в дом! Рождественский подарок, - всплеснула она руками.
- Почему сразу в дом, Ольга Николаевна? – не поняла я, - может, это соседская Мурка.
- Непохоже на то – выглядит недокормленной. И не принято… нельзя, невозможно отказать от дома в Сочельник или Рождественские праздники. А кошка и вовсе к счастью.
- То-то их неприкаянных в Петергофе немеряно, - проворчала я, приглядываясь к «счастью». Обычная полосатая кошка. Вспомнились мои мечты об этом доме, корзинка с котятами у камина…
- Ею пускай займется прислуга, а у меня краткий разговор к тебе, Таис - наедине, - подошла гостья ближе, кутаясь в серебристый мех короткой накидки.
- Пройдемте в дом тогда, Ольга Николаевна, зябко стоять снаружи. Мы будем наедине – Фредерик рано утром отбыл на службу, - вежливо присев, пропустила я ее в дом, - может Анна Алексеевна и дамы пока выпьют чаю? Я велю подать.
- В другой раз, - получилось у Ольги резковато.
- Как скажете, - слегка пожала я плечами. Дурацкая привычка.
В гостиной она прошлась, еще раз оглядывая стены, занавеси… Глубоко вздохнула и обернулась ко мне. Присела в кресло, кивнув в ответ на мой приглашающий жест.
- Его величество приставил ко мне своих соглядатаев – это две фрейлины. Знатные фамилии, приятные манеры, но все это - приказным порядком. Еще меж нами имел место разговор, и он требовал от нас с Карлом поспешить с внуками, - хмыкнула Ольга, распуская все-таки бант меховой накидки и кладя ее к себе на колени.
Я вежливо убрала ее в сторону и только потом села, успев за это время подумать.
- Вы могли отказаться от соглядатаев, мотивируя тем, что не желаете в трудное для страны время увеличивать расходы на свой Двор… или как-то иначе. Да просто не желаете подле себя чужих людей!
- Ты сейчас всерьез говоришь, Таис? – вспыхнула она, - неуж-то сама посмела бы перечить королю?
- Да я только то и делаю, что перечу ему, - пришлось признаться, - и кажется, ему это даже нравится – его любимая жена, ваша тетушка Екатерина Павловна похоже была своенравной особой.
- Его любимая… возможно. Но знаешь ли ты причину, по которой она умерла? Был праздник, отмечали рождение их дочери и Ее величество, едва оправившаяся от тяжких родов, застала своего мужа с другой женщиной. Ее любящее сердце не вынесло подобного удара.
- Не возьмусь судить его в этом, Ольга Николаевна – плохо разбираюсь в том, как мыслят и чувствуют мужчины. Но в этом случае только случай похоже и виноват, смерти своей жене он не хотел. И смею предположить, что именно в память о ней – Екатерине Павловне, многое прощается мне. Ваш отпор – вежливый, но твердый, почти уверена – был бы оценен Его величеством. К старости мы также станем сентиментальны, осознаем свои ошибки и оценим потери. Возможно, он жесткий и даже жестокий человек, но не самодур, как и ваш отец впрочем – должность обязывает.
- Мой отец… человек добрейший, Таисия Алексеевна, - непримиримо поджала губы Ольга.
- К своей семье, Ольга Николаевна. К остальным он бывает милостив, но добрейшему человеку не место на престоле – здесь я с вами не соглашусь.
Я теряю ее сейчас – пришло вдруг в голову. Но и подлизывать тоже… извините! Мой прямой, пускай и дрянной для этого времени характер принял даже Вильгельм, придется принять и ей. Или же нет. Я и так достаточно одинока здесь, ничем новым отстраненность Ольги не грозит. Пользоваться ее именем можно и продолжить при случае – моя совесть имеет допуски.
- Кроме того… - помолчав, ровно продолжила моя гостья: - У меня имеются для вас, Таисия Алексеевна, и еще новости: тот врач – Земмельвейс.. он отказался от приглашения в Вюртемберг. Не счел возможным оставить своих пациенток.
- Можно подумать, каждая по полгода рожает, - расстроенно пробормотала я, - что-то еще?
- Что-то еще…- вздохнула она, - каковы на это время ваши отношения с мужем, Таисия Алексеевна? Ежели он ночует в вашем доме.
- Добрые, - удивилась я, - хорошие у нас отношения. В моем доме всегда есть место для моего мужа. А почему вы интересуетесь?
- О нас… о нас с Карлом знают только мой духовник и вы. Мне необходимо говорить об этом, нужно выговориться хоть изредка, иногда! – давилась она словами. И может именно сейчас была озвучена истинная причина ее приезда сюда.
- Кризис. Уже, - кажется понимала я, - рановато, хотя-а… может это затяжная осень, погода так действует? Мне также необходимо постоянное занятие, Ольга Николаевна. Безделье, а именно ему мы с вами предаемся, не способствует… Мы с Дашей уже нашили уйму пеленок, устроили дом, я настойчиво учусь игре на гитаре и делаю успехи надеюсь. Но по факту, мы с вами две бездельницы, а это скучно. Мне бы книг хороших… больше ничего в голову не приходит. А Земмельвейс глупит, его там доконают. Я в свою очередь попытаюсь - напишу ему, возможно буду более убедительна, – печально кивнула я.
Качели какие-то – то успех, хотя и относительный, как с Вундерлихом… но и заслуги-то моей там нет - просто случайно надавила на больную точку. Сейчас же очередной провал - с Земмельвейсом. Люди опасаются резко менять свою жизнь, ценят какую-никакую, но стабильность - ничего нового, все, как всегда. Было, есть и будет.
- Таис… вы странная – знаете? – встала с кресла Ольга, - странно говорите, совершаете странные поступки, странно мыслите. И да – отныне предпочитаю общаться с вами «на вы». Это не в ознаменование моей немилости, не подумайте.
- Странная, знаю… и всегда была. Анни часто упрекала меня в этом. Вы помните ее? - поинтересовалась я с улыбкой.
- Мятежная фрейлина Адлерберг? Сбежавшая под венец с нищим кавалергардом. Министр отвернулся от дочери, кажется даже отрекся, - вспоминала Ольга.
Я вытаращила глаза… и сразу широко, с облегчением улыбнулась.
- Горжусь Анни… лучше так, чем замуж за старика, да и нищета ее избранника относительна, так же? Не думаю, что государыня зажала… простите Бога ради – не дала за ней приданого. Этого мужчину Анни приняла душой, там чувства… или они готовы были возникнуть. И это единственная возможность для нее быть рядом с мужчиной – любым из прочих. А… Николя, кажется? Николя она чуяла родным человеком, доверяла ему. И нет, Ольга Николаевна, я не соучаствовала ее поступку, только извещена была о намерениях. Но получилось ли у нее, узнала только сейчас. Я рада за Аню. Хотите знать ее историю?
А дальше я рассказала о реалиях жизни в Смольном и глубочайшем потрясении, пережитом Анной.
- О таком я даже не подозревала, а ведь два года с пятнадцати лет посещала занятия в Смольном институте. Не все, выборочно… - печально улыбалась Ольга и вдруг встрепенулась, выпрямилась:
- Едва не забыла - Рождественский бал во дворце. Я привезла вам с принцем приглашение.
