Леонид. Время испытаний (СИ) - Коллингвуд Виктор
Жена радостно скользнула в мои объятия.
— Когда новоселье?
Я невольно вздохнул, вспомнив постную физиономию Скрынника.
— В этом-то и закавыка. По официальным планам стройуправления — не раньше чем через два года.
Лида мгновенно сникла.
— Два года? Леня, это так долго…
— Не дрейфь, — я подмигнул ей, чувствуя, как в голове азартно щелкают шестеренки будущего плана. — Твой муж — инспектор ЦК или где? Мы это дело ускорим. Есть у меня одна задумка с домом. Переедем в этом сезоне, вот увидишь!
Затем нам захотелось посмотреть санаторий ЦК. Мы проехали по извилистой лесной дороге еще немного, и я притормозил.
— Смотри, Лида. Вот он — будущий дворец здоровья.
Мы вышли из машины. Здание строящегося правительственного санатория «Барвиха» действительно впечатляло. Это был настоящий каменный исполин, спроектированный в лучших традициях зарождающегося сталинского ампира. Здание походило на гигантский океанский лайнер, каким-то чудом застрявший посреди соснового бора. Широкие каскадные террасы, массивные балконы, высоченные потолки и огромные, от пола до потолка, окна для солнечных ванн. Роскошь гранита и кирпича.
И всё это монументальное великолепие утопало по колено в непролазной весенней грязи, глубоко перемешенной колесами тяжелых грузовиков. Чуть поодаль от будущего дворца сиротливо жались друг к другу длинные, наспех сколоченные из неструганого горбыля рабочие бараки, из труб которых вился жидкий дымок.
Появление шикарной иностранной машины возле секретного объекта ожидаемо привлекло внимание охраны. К автомобилю решительным шагом подошел бдительный сотрудник НКВД в длинной, не по сезону плотной шинели.
— Гражданин, здесь закрытая зона! — жестко произнес он, положив ладонь на кобуру. — Предъявите документы.
Обошлось без лишних пререканий. Я молча достал из внутреннего кармана красную книжечку Главы Специнспекции ЦК и протянул чекисту. Тот внимательно изучил корочку, мгновенно побледнел и четко взял под козырек.
— Виноват, товарищ Брежнев! — выпалил он, возвращая документ. — Проезжайте.
— Вольно, сержант, — кивнул я. — Мы пешком пройдемся.
Обернувшись к жене, я указал на кромку сухого леса: — Подыши пока свежим воздухом, Лидочка, посмотри места. А я пойду пообщаюсь с пролетариатом.
Осторожно ступая по брошенным в весеннюю жижу доскам, я целенаправленно зашагал к недострою. Руководителя стройки я нашел возле центрального входа, где бригада рабочих с натужным кряхтением монтировала тяжелые дубовые двери. Прораб Матвей Кузьмич оказался мужиком тертым, уставшим, но явно хватким. Он цепким взглядом профессионала быстро оценил мое добротное пальто и блестящий вдалеке «Студебеккер».
Поняв, что перед ним большая фигура из столицы, строитель тут же принял независимый, но почтительный вид.
— Начальство из города? — хрипловато спросил он, вытирая грязные руки о брезентовую куртку. — Отчего же в выходной? Матвей Кузьмич, старший прораб. С проверкой к нам?
— Брежнев Леонид Ильич, Специнспекция ЦК, — я протянул ему руку, не побрезговав строительной грязью. Кузьмич рукопожатие оценил. — Но не с проверкой, Кузьмич. Просто присматриваюсь. С размахом строите!
Прораб тут же приосанился. Гордость за свой объект перевесила настороженность.
— А как же, Леонид Ильич! Правительственный объект, для членов ЦК стараемся. По высшему разряду всё делаем: мрамор, дуб мореный, паркет наборный. На века строим!
— И когда этот дворец сдаете? — поинтересовался я, оглядывая помпезный фасад.
— Практически готов санаторий, — с нескрываемой гордостью доложил прораб. — Сдаем объект уже в конце марта. Остались сущие мелочи: где подкрасить, где проводку дотянуть, да мусор строительный вывезти.
— А дальше что? На новый объект перебросят?
Кузьмич тяжело вздохнул и сплюнул под ноги в глину.
— Если бы… Сдадим — и сядем куковать в бараках. Пока строительный трест новый государственный наряд выпишет, пока фонды наверху утвердят… У нас же быстро ничего не делается! С месяц, а то и полтора точно проторчим без настоящего дела. Мужики у меня крепкие, семейные, работать хотят, копейку зашибать, а придется баклуши бить да штаны просиживать.
Услышав эти конкретные сроки, я мгновенно осознал открывающиеся перспективы. Десятки крепких рабочих с отличным плотницким инструментом окажутся временно без дела в томительном ожидании. А что бы ими не воспользоваться?
Опять же, возводить кирпичный дворец или классический тяжелый сруб — это долго. Земля должна оттаять, фундамент должен выстояться, бревна должны дать усадку. Но если использовать технологию легких каркасных домов, эта скучающая орава мужиков поставит мне коробку за пару недель!
— Матвей Кузьмич, — я доверительно понизил голос, приближаясь к прорабу. — А если я твоим архаровцам работу подкину? Прямо здесь, в Барвихе. Рядом с санаторием. И оплачу по хорошему, щедрому тарифу. Найдется бригада толковых плотников на шабашку?
Глаза прораба масляно заблестели. Он явно уже прикидывал, какая личная выгода может обломиться от этого внезапного знакомства с инспектором ЦК.
— Обижаете, Леонид Ильич, — усмехнулся он в усы. — У меня не плотники, а чистое золото. Топором бревно бреют, как бритвой! Любой сруб поставят. А что строить будем?
— Об этом мы с тобой позже поговорим, когда я ордер на землю получу, — я ободряюще хлопнул прораба по плечу. — А пока давай о насущном. Допустим, мне нужно срочно сложить ленточный фундамент под дачу. Скажем, вон там, на пригорке, рядом с санаторием. Кирпич у меня будет красный, фондовый. Свободные люди у тебя, говоришь, есть. Возьмешься?
Прораб поскреб небритую щеку, посмотрел на свои сапоги, измазанные в глине, сокрушенно покачал головой… и ожидаемо начал набивать цену.
— Ну как, товарищ начальник… — протянул он. — Земля-то еще толком не просохла. Грязища кругом. Фундамент поползти может. Опять же, людей с государственного объекта дергать не положено, мало ли какая комиссия нагрянет…
Конечно, я предвидел подобное развитие событий. У советского хозяйственника всегда найдутся десятки причин для отказа, пока ему не предложат нечто по-настоящему ценное. Деньги для таких людей решали далеко не всё — купить на них зачастую было нечего.
— Кузьмич, давай без этих профсоюзных сказок, — жестко оборвал я его причитания. — Давай так: госрасценка и еще в половину от нее — сверху. А лино тебе, если сделаешь быстро и на совесть — я оформлю на тебя разовый пропуск в кремлевский спецраспределитель. Купишь там себе настоящие заграничные ботинки, жене — отрез хорошего импортного сукна, ну и продуктов дефицитных. Идет?
При упоминании спецраспределителя ЦК суровое лицо прораба дрогнуло и мгновенно растаяло. Возможность заполучить недоступные простому смертному товары сломила любые строительные и партийные преграды.
— По рукам, Леонид Ильич! — радостно выдохнул он, едва ли не шапку срывая. — Как отмашку дашь — так сразу же мои архаровцы траншею копать начнут! Какой периметр закладываем?
— Как только ордер получу, сразу приеду. А пока давай прикинем общую схему.
Пока мы с Кузьмичом прямо на капоте «Студебеккера» чертили разрез будущего ленточного фундамента, Лида вернулась с прогулки, разрумянившаяся и довольная. Преисполненные надежд, мы поехали обратно в пробуждавшуюся от зимы Москву.
Глава 16
На следующий день я получил срочную телефонограмму. От Яковлева поступил сигнал о том, что прототип И-17 наконец готов к летным испытаниям. Этого известия я ждал давно, рассчитывая, что в нашей авиации дела пойдут наконец без привычного скрипа. Испытания должны были начаться завтра на аэродроме в Щелково — единственном в СССР, имевшем бетонную взлетно-посадочную полосу.
Воспользовавшись передышкой, я решил добить вопрос с дачей и вновь отправился к Скрыннику.
— Выбор сделан, Иван Георгиевич, — сообщил я. — Ордер вы мне дали. Что дальше?
Иван Георгиевич нервно поправил пенсне.
