Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович
Разумеется, вокруг тут же образовалась дюжина других любопытствующих. Ещё бы, Руса будет фокусы показывать. Гнать я никого не стал, просто предупредил:
— Ближе пяти шагов не подходить, тем, у кого нет темных очков, прямо на огонь не смотреть!
Поджёг фитиль и… Такой яркости я всё же не ожидал, «зайчики» поймал даже сквозь тёмные стёкла. Впрочем, пострадавших оказалось больше, предупреждению вняли немногие.
* * *
— Ответствуй нам, Руса из рода Еркатов-Речных, сын Ломоносов, что это было! — сурово спросил дедушка… Хотя нет, спрашивал не дедушка, а Тигран-старший, Глава рода Еркатов-Речных. — Отвечай, не медля, ничего не утаивая и без лукавства.
И смотрел он на меня при этом… Ну, как сотрудник СМЕРШ на пойманного диверсанта за пять минут до того, как расстрелять. Да и остальные глядели не сказать, чтобы добрее. Гайк. Тесть мой Мартик и дядя его Ашот. Двоюродный дядя, он же — лучший сталевар рода Азнаур. Родной брат Тигран-младший.
Только Левша из дальнего угла, кажется, посматривал спокойно, с ожиданием, что «сейчас всё разъяснится».
— Я смешал несколько порошков, получил так называемую термитную смесь и поджёг её.
— Руса! Ты что, издеваешься над нами⁈ — гневно стукнул по столу дед. — Что ты сделал, видели многие. Как и то, что в результате получилась чудесная сталь. Твёрдая и, как ты говоришь, не ржавеющая. Мы тебя не о том спрашивали. Если так просто, за десятки секунд можно получать сталь, почему мы раньше этого не делали⁈
А-а-а! Так вот в чём дело! Они решили, что я скрывал от них простой способ. И не могли понять, ПО-ЧЕ-МУ⁈ Ну да, я бы и сам не понял. Они тут, понимаешь ли, сутками от печей не отходят, терпят жару и холод, страдают от искр, способных прожечь до кости, а оказывается, можно вот так вот просто⁈ Я с облегчением выдохнул, заработав ещё несколько возмущенных взглядов. Только брат, судя по виду, снова перешёл в лагерь верящих мне.
— Сейчас я всё объясню, и вы поймёте! — уверенно начал я. — Расчёт делался мной на одну двадцатую таланта или сто пятьдесят шекелей стали. Для этого нужно…
— Погоди! — перебил меня дядя. — У нас стали получилось на семнадцать шекелей меньше!
— Остальное в шлак ушло… — пояснил я. И продолжил: — Столько-то магнетита, он же — «чёрный камень», столько-то измолотого в порошок чугуна, еще столько — зеленой краски, что Ангел привёз мне из далекой Индии…
— А-а-а! — осенило Мартика. — Раньше-то у нас этого порошка не было!
— Да! А ещё двадцать три шекеля оксида никеля… — продолжал я. Увидел, что последние слова что-то говорят только моему брату и пояснил: — Это означает, что мы выработаем на восемнадцать талантов резины меньше.
Гайк только крякнул. Ну ещё бы, полтонны с лишним каучука на дороге не валяются. Один только этот компонент делал полученную сталь дороже серебра. Но я ещё не закончил.
— И последняя составляющая — шестьдесят три с половиной шекеля «небесного металла»! — добавил я и замолчал.
Теперь крякнули все. Новая сталь получалась в полтора раза дороже золота.
— Внучек, а подешевле никак нельзя? — уже совсем другим тоном спросил дед. — Нет, я помню, ты объяснял, что нам этот металл обходится не так уж и дорого…
— Но продать-то его мы могли именно за эту цену! — недовольно заключил Гайк.
Короче, я всё равно остался виноват. Уже в том, что не предупредил и не согласовал. Ну да, каюсь, осталась во мне эта привычка к театральности. Школьному учителю без неё никак нельзя, он должен учеников удивлять.
* * *
— Предлагаю выпить за удачу! За удачу и её любимцев! — провозгласил тост Диомед, штатный медик их тысячи. — Пьём до дна, чтобы не оставила она нас.
Все выпили, не особо-то и сопротивляясь.
— Вкусно! — завистливо выдохнул полусотник Ваган. — Как говоришь, это лекарство называется?
— По-разному! — улыбнулся лекарь. — Купец рассказывал, что эту травку на её родине зовут «ча», на юге, откуда её и везут в Индию — «те». А сами индусы называют её «чай».
— Да-а-а? Интересно, наш Руса всё ищет травку, называемую чай. Дескать, читал про неё, вкус прекрасный[2]… Надо ему отправить, пусть порадуется!
— Для Русы мне ничего не жалко! — с пылом сильно подвыпившего человека провозгласил хозяин. — Но вообще-то, это — лекарство. И злоупотреблять им не следует.
— Но мы же — пьём просто так! — возразил Тигран Севанский.
— Э-э-э, нет! — заспорил Диомед. — Мы пьём как раз не просто так, а от великой радости! За то, что мой коллега Голиаф, исцелил нашего тысячника от опасной болезни. А главное — за то, что ему за вольную дали!
— И пьём мы не чистый чай, а сдобренный засахаренной вишней и спиртом! — дополнил виновник торжества, филистимлянин из Газы. — И к тому же — со льдом. Это — совсем другое! Понимать надо!
— Хорошо! — не стал спорить с ним айк. — Напишем Русе рецепт, пусть пьёт именно так. Хотя он говорил, что вкуснее всего чай получается с вареньем и лимоном.
— А мы попробуем! — невесть чему обрадовался Голиаф. — Всё равно повторить надо. Первой порции явно не хватило.
То, что вчерашний раб держится так свободно, никого не удивляло. Во-первых, в их тысяче больше половины было выходцев из Афин, а там, как известно, рабы — самые избалованные. Им даже имена сохраняли и разрешали носить такую же одежду, как и свободным. Во-вторых, он был не личной, а общественной собственностью. Так что перепродать его или казнить имели право только лично Птолемей или его заместитель.
Но главной была третья причина: уроженец Газы был умелым лекарем, а любой из воинов мог завтра стать его пациентом.
— И вообще, предлагаю выпить за Русу из Хураздана! — поднял чашу с остатками напитка Голиаф. — Потому что тысячника исцелило не столько моё искусство, сколько его капельницы и аспирин!
* * *
[2] На сегодняшний день достоверно известно о том, что чай выращивали в Китае во II веке до н.э. Хотя легенды приписывают ему куда большую древность. Волей автора в пространстве Цикла чай известен как минимум в конце IV века до н.э. В конце концов, так вполне могло быть. И да, до самой эпохи династии Тан (618–907 гг н.э.) чай использовался в качестве лекарства.
* * *
Дальше пили с лимоном и малиновым вареньем, потом перешли на смесь спирта с соком апельсина, якобы тоже рекомендованный Русой. В результате, застольная беседа сначала разбилась на несколько, а потом гости и хозяева и вовсе начали говорить одновременно, не слушая друг друга.
— Вот ты говоришь про любимцев удачи! — твердил неизвестно кому главный лекарь, будто позабыв, что тост за них поднимал он сам. — Какая удача, о чём ты? Я мечтал спасать жизни и посмотреть мир. А в результате в основном занимаюсь сортирами! Проверяю, правильно ли их вырыли, хорошо ли убирают, присыпают ли хлоркой… А в остальное время одним выдаю этот ваш сульфат магния[2], чтобы запорами не мучились, а другим — настойки от поноса. Учу мыть руки с мылом и твержу, твержу и твержу, как проклятый, чтобы пили только кипячёную воду! И хорошо, если час в сутки уходит на другие дела.
* * *
[3] Сульфат магния — MgSO4×7H2O — иначе называемый «английской солью», в прежние времена использовался в качестве слабительного.
* * *
— Хе! Они говорят мне, мол, ты, Ваган — везунчик, в шестнадцать лет — и уже полусотник. Царя Александра в пример приводят, дескать, он войском в пятнадцать командовал, фракийцев бил. Ему хорошо, у него под боком Антипатр был! И этот, как его… А, вспомнил! Парменион! Опытные военачальники, они за порядком и следили. И глупостей не давали натворить. А я… У нас только дядька Тигран под боком, но и он раньше только десятком командовал. А тут… То в самоволку сбегут, то бражку поставят и напьются… А то вообще гадости какой-то нажрутся, а я перед лекарями красней. Или следи, чтобы сортиры вовремя хлоркой посыпали. Хорошенькое счастье!
