Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
И вот очередное подтверждение истинности веры. Об их детдоме, где заправляли немцы, уже ходили нехорошие слухи. И вот Господь дал знак!
Коля разбудил приятеля Яську, безмятежно дрыхнувшего соседней на койке.
— Поднимайся! Нужно скорее уходить! С небес льется кровь!
Тот было отмахнулся полусонный — не приставай средь ночи со своими поповскими штучками, и сдался лишь после того, как получил по физиономии краем одеяла, смоченным кровью. Через пять минут не спала уже вся комната самых старших из подростков. Немцев они боялись. Хотя обер-артц Диц с его подручными и были грубоваты, ничего плохого, по большому счету, детдомовским пока не сделали — вон даже накормили, но все равно от них несло опасностью.
— Я ухожу, — решительно сказал всем Яська. — Кто со мной? Остальные, если хотите, — оставайтесь. Пойдем мы с Колей на восток, туда, где Красная Армия.
Через непродолжительное время все старшие, полностью одетые, на цыпочках пробрались мимо дремлющего солдата-часового. Когда знаешь каждую доску в коридоре, несложно наступать, чтобы не скрипнула половица.
В пищеблоке беглецы набрали хлеба, проросшей картошки и лука. Рассовали под рубахи. Обнаружили, что окна забиты, а также обложены мешками с песком. Не отступать же!
Стащив один мешок на пол, Яська поднял дубовый табурет и высадил стекло. Мальчишки выбрались через окно наружу, там невысоко, и побежали в сторону колодца, за которым начиналась улочка, ведущая в лес.
Когда часовой, разбуженный шумом, явился в пищеблок, беглецов и след простыл. Тогда немец вернулся на пост и тиснул кнопку электрического звонка.
Зина и Борис встрепенулись от его дребезга. По коридору пробежался Хайнц, выкрикивая что-то вроде «нах унтен!», других слов Зина не разобрала.
— Велит спуститься вниз!
На лестнице послышался топот ног.
— Нам ничего не остается, как выполнить приказ, — сказал Борис. — В противном случае сюда заявятся и обнаружат трупы.
На первом этаже бросилась в глаза распахнутая дверь комнаты старших мальчиков, внутри же — никого. Один из санитаров разгонял младших детей, потревоженных звонком. Диц разорялся по поводу случившегося «флюхта», то есть побега. На красное пятно в постели одного из старших мальчиков никто пока не обратил внимания.
Недобрый доктор зло вопрошал, где черт носит повара Ивана с напарником — наверняка валяются пьяные. Ему и в голову не пришло, что кровь одного прислужника нашла лазейку в перекрытии и просочилась на другой этаж, перепугав детей.
Немец злился: «сырье» посмело убежать! Наоравшись всласть, обер-арцт снарядил посыльного, одного из четырех своих солдат, чтоб сообщил командиру айнзацкоманды — понадобятся люди для организации облавы и погони. Желательно с собаками, если найдутся таковые. А оба новеньких и повар с напарником (если найдутся, шайзе!) должны принять участие в охоте.
Борис следил за этой суетой, сгорая от желания глянуть на часы. Осталось лишь несколько минут, после чего наступит время Ч. И как все выйдет? Они планировали, что ранним утром все будут спать, в том числе — и немцы. А тут — бедлам, фашисты наготове.
Секунды падали как капли свинца. Вот-вот посыльный обер-доктора достучится до командира немецкого отряда, к детдому станут прибывать вооружённые гады. Конечно, на сборы и инструктаж потребуется время, но немцы, если захотят, умеют действовать организованно и быстро. Время — не просто дороже денег, оно пролитой крови стоит.
Внезапно в запертую дверь снаружи стали колотить. Там кто-то по-немецки и по-русски велел открыть. Борис узнал голос Антона. Пора! Зина почувствовала тычок в плечо и завела руку за спину. Нащупала протянутый Борисом револьвер с взведенным курком. Так и замерла, укрыв оружие в складках платья.
Санитар неспешно отправился к дверям. Открыл их. Диц успел спросить: кто там? Но ответа не услышал — Борис хладнокровно всадил пулю ему в затылок. После чего они пару Зиной стали расстреливать других фашистов. У шутце просто не хватило времени сорвать с плеч «маузеры», а санитары были без оружия.
Майор, перезарядив наган, хладнокровно выписал контрольные в головы немцев и вдруг услышал за спиной голос Антона:
— Зина! Ты ранена?
Борис мгновенно оглянулся. Зина согнулась, скрючившись… Не может быть, чтоб ранили — фашисты не успели выстрелить…. Она с усилием распрямилась, часто дыша.
— Нет… Я в первый раз стреляла в человека. В безоружного!
Она не промахнулась — с такого расстоянии невозможно. А что фашисты и их прислужники — не люди, сознание не подсказало.
— Детей выводим, быстро! — «пиджак» схватил ее за руку. — Сейчас Андрей портал откроет портал рядом с выходом.
Они умчались собирать детей, Борис немного задержался. Сначала реквизировал «вальтер» с запасной обоймой у эскулапа. Макнул палец в кровь, сочившуюся из простреленной башки фашиста, и что-то написал на стене — прямо над бездыханным телом.
Андрей сдвинул указатель на карте почти что ювелирно — от проулка, где высадил бойцов Вашкевича, до середины площади, образованной крыльями П-образного здания детдома. На предыдущей остановке вышли все вооружённые, рядом с терминалом остался лишь альфовец, назначенный его телохранителем, и тот едва не выстрелил, когда открылся проход в прошлое — ровно напротив портала вытянулся пионер, бронзовый или крашеный под бронзу. Его труба-горн была наставлена в полумраке на людей из будущего как неведомое, устрашающее оружие.
— Бля… — только и сказал спецназовец, опустив свой ППШ. — Смотри, не проболтайся. Меня до пенсии задразнят, если узнают, что едва не начал бой со статуей.
Буквально через минуту показалась Зина с совсем маленьким ребенком на руках, в одной рубашонке, другого тащила за собой, а тот едва переставлял тоненькие кривые ножки. Два, ну — два с половиной года от силы. Как не умерли в голодные дни, когда советская прислуга сбежала, а немцы не наладили хотя бы скудное снабжение? И у таких крох намеревались выкачивать кровь⁈ Уму непостижимо…
Андрей открыл ворота гаража, впустив дневной свет и «соцработников» в бронежилетах. Те опрометью бросились в портал и ринулись к детдому. Хоть немцы своим звонком, а затем стрельба Бориса с Зиной воспитанниковразбудили, вывести их быстро — задача непростая. В три-четыре года дети не умеют быстро одеваться. Некоторые больны или истощены — их придётся нести на руках. Кто-то испуган и вообще отказывается покидать привычные стены… К тому ж сбежали старшие, способные оказать помощь малышне.
И, тем не менее, конвейер заработал — деток вели группами, кого-то несли в руках. У портала передавали в 2026-й год, их там принимали заботливые и умелые руки. И если в 41-м стояла темная июльская ночь, едва разгоняемая неяркими фонарями, то в будущем сиял августовский день.
Андрей немного опасался очередного парадокса: коль детдом в 1941 году уничтожен, то никого не нужно увозить. Поэтому вереница автобусов с врачами исчезнет, будто бы не приезжала. Но нет, поток детей и взрослых тек мимо и скрывался в будущем. Отдав детей врачам, сотрудники Комитета бежали снова в детский дом за новой партией.
«Конец нашим секретам, — возникла мысль. — После того, что мы устроили в поселке, молва о странной операции у моего дома распространится широко. Глаза и уши людям не закроешь. А тут еще автобусы и дети. Начнутся пересуды — и поползет по Беларуси… Найдется кто-то слишком шустрый и снимет все на телефон, выложит ролик сеть. Все эти блогеры мешком ударенные, с мозгами там проблема. Им лишь бы хайп…» Эти размышления прервал возникший за спиной Олег — он контролировал течение операции в настоящем.
— Бориса с Зиной видел? — спросил у подчиненного.
— Детей таскают, — сообщил Андрей.
— Передай приказ: немедленно вернуться в наше время. Оба без брони и касок. Не надо тут геройствовать — без них всех выведут. Понятно?
— Так точно!
— А я к Вашкевичу…
Капитан умчался к оцеплению из «Альфы». Его как будто ожидали, поскольку почти что сразу началось… Загрохотали выстрелы — сначала одиночные, а после — очереди из автоматов и пулеметов. Андрей невольно выругался — не сумели обойтись без шума. Как видно, суета возле детдома привлекла внимание айнзацкомманды. А их там с полицаями больше сотни. По пять на альфовца!
