Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович
«Хуразданский фарфор» (изделия из плавленого силиката алюминия), искусственный сапфир и более тонкая и белая бумага, свинцовый сурик, индофеноловый краситель (вишнёво-красный), аспирин и антипохмелин, чернила, двуручные пилы и коса-литовка, краситель «анилиновый чёрный», никелевый катализатор, синтетический каучук невысокого качества. И прорезиненная ткань. Двигатель посточнного тока, сернокислый аккумулятор, скорострельный арбалет с электроприводом и цинк-медная батарея, динамометр и амперметр. Мясорубка. Конская и верблюжья упряжь.
Нефть, бензин, керосин и мазут. ГГ дошел до идеи крутильных весов, чувствительного амперметра и вольтметра. Появились скорострельная катапульта и осколочные снаряды, верхнебойное колесо, новый способ изготовления стальных сердечников для генераторов и электродвигателей. Болты и гайки, а также метчики для их изготовления. маятниковые часы и метроном. Секстан-угломер. Аммиачный абсорбционный холодильник. Самодвижущаяся электрическая повозка, оснащенная скорострелкой. «Блоки ГЭС» на нижнебойных водяных колёсах, можностью ~ 75 кВт каждое и участок электролиза, выдающий большое количество чистого железа, уксусного ангидрида (для производства аспирина и ацетилцеллюлозы) и фосфорной кислоты (для производства фосфорных удобрений).
Способ получения амальгамы алюминия электролизом расплава смеси хлоридов алюминия и натрия.
Тушёнка, пельмени, тефтели, котлеты и кебаб из фарша, желудевый кофе и «кофейный» ликёр, «арцатовка» — спиртной напиток с коллоидным серебром.
Глава 19
«Главная радость учителя»
— Как ваши успехи с часами, дорогой? — полюбопытствовала София.
Я поморщился. Говорить на эту тему не хотелось, но я понимал, что придётся. До родов жене оставались считанные недели, поэтому со двора её старшие родственницы не отпускали. По закону компенсации она начала жадно интересоваться новостями, даже теми, которые раньше пропускала мимо ушей.
— Мы так и «застряли». Отклонения бывают до полутора, а то и двух минут за сутки. И, к сожалению, не можем понять, как ещё повысить точность.
— Но зачем вы отсчитываете время от полудня? — удивилась она. — Посуди сам, Руса, если засекать разницу между заходом солнца и восходом Луны или наоборот, то вы будете измерять не 24 часа, а всего полтора-два. А может и час. Ошибка уменьшится в двенадцать раз. Или больше.
— Я думал об этом. Но мы сравниваем время с Хуразданом, с записями Ашота Часовщика.
— И что?
— Наступление полдня не зависит от широты. Когда солнце прошло самую высокую точку — это и есть полдень, на какой бы широте мы не наблюдали. А вот время восхода и заката от широты как раз зависит. И очень сильно.
— Объясни! — присоединилась к беседе и Розочка.
Пришлось брать модель шарообразной Земли и показывать, что летом солнце встаёт тем раньше и садится тем позже, чем севернее находится наблюдатель.
— Совсем далеко, ближе к полюсу, солнце вообще не садится! — объяснял я. И порадовался, видя их жадный интерес к новым знаниям. Что может порадовать учителя больше, чем это? Только когда ученики ещё и понимают объяснение!
— Погоди, а что на юге, там, за экватором? — продолжила расспросы София.
— А там, родная, в это же время царит зима. Поэтому, чем ближе к полюсу, тем раньше солнце заходит и позже восходит. Совсем рядом с ним царит полярная ночь. Зато сейчас, когда у нас зима, там — лето. И полярный день.
— Знаешь, Руса, — сказала Розочка, мило закусив костяшку пальца, как всегда делала, глубоко задумавшись. — Ты объяснил лишь то, почему нельзя сравнивать с одним только Хуразданом. Но наш город и так не очень хорошо подходит для наблюдений. Две трети года неба вообще не видно — то дожди, то снег, то туман. Надо сделать ещё несколько точек на разных широтах и смотреть оттуда тоже. Тогда можно будет сравнивать.
— Слушай, а время восхода и захода звёзд тоже зависит от широты? — вдруг спросила Софочка.
— Должно, по идее… Ну да, точно зависит. Я читал, что некоторых южные звёзды мы тут и не видим. А они не знают часть наших.
О том, что читал я это в другой жизни, уточнять я не стал.
— Тогда ещё проще. Обученный навигатор только в созвездиях Зодиака знает более полусотни звёзд. Очень знающий — раза в два-три больше[1].
* * *
[1] Эвдокс Книдский (ок. 408 г. до н.э. — ок. 355 г. до н.э.), древнегреческий механик, математик и астроном уже выделял созвездия Зодиака в особую группу. Софию учили поддерживать учёные беседы, так что кое-что об этом она знала.
* * *
— Если я правильно помню, видны не все одновременно, а только часть. И какие именно — зависит от времени года! — возразил я, но сам себя и одёрнул. — Не так уж и важно, те, что видны, делят ночь на отрезки порядка…
Я поделил 24 часа на 150 и не поверил результату. Повторил.
— Порядка десяти минут. Разумеется, одни интервалы будут длиннее, другие — еще короче, но… Тут можно и без часов обойтись. Простым размеренным счётом. Скажем 'от восхода Луны до восхода Поллукса[2] досчитал до четырёхсот семи… Ошибка всё равно будет, но это считанные секунды. Навигатор запишет это в корабельный журнал…
* * *
[2] Поллукс — один из братьев Диоскуров, героев древнегреческой мифологии. В его честь назвали Бету Близнецов.
* * *
— Куда? — хором поразились слушательницы.
— Навигатору и капитану придётся вести корабельный журнал! — уверенно заявил я. — И уже дома мы, сравнив эти записи с другими, сможем определить долготу. Очень точно, до половины градуса.
— И без часов! — довольно сказала Софочка.
* * *
— Разумеется, совсем без часов не получится! — объяснял я чуть позже Гайку с Исааком. — В тех точках наблюдения, которые мы поставим на берегу, они весьма пригодятся. Но на кораблях можно будет обойтись и без них. Представляете, приплывёт наш корабль в индийский порт. Туда он будет добираться долго, вдоль берега. А на месте, узнав координаты, проложит курс прямо через море. И по компасу двинется по прямой. Да и повторный визит — тоже по прямой.
— Погоди, Руса! — остановил меня Исаак. — Ты же сказал, что долготу эту лишь здесь смогут рассчитать, сравнивая. с наблюдениями в других известных точках.
— М-да… Занесло меня! — признал я. — Возможно, что поначалу придётся всё равно вдоль берегов возвращаться. Или слегка поблуждать по морю. Пусть и с меньшей точностью, долготу всё равно можно прямо на корабле оценить. А там или часы улучшим или ещё что-нибудь придумаем. Зато вы прикиньте, какой простор открывается!
Они недоумевающе уставились на меня.
— Библиофил ходил далеко на юг, а Савлак Мгели — на север, — пояснил я. — Их навигаторы делали наблюдения, засекая угол возвышения солнца над горизонтом. И оценивали пройденный путь — направление и скорость.
— А как в море скорость измеришь?
— Я придумал специальную штуку, корабельный лаг. По сути — обычная верёвка с узлами! — пояснил я. — А курс они по компасу засекали.
На самом деле всё, разумеется, сложнее. Русло Волги извивается, да и хождение галсами не способствует точности. Но примерно они расстояние и направление дневного пути определяли.
— У меня получилось, что Земля — действительно шар. Очень большой. Просто громадный.
Я снова показал им глобус.
— Чтобы обойти нашу Землю по экватору, пешеходу понадобилась бы примерно тысяча дней, если бы он умел ходить по океанам и не встретил иных препятствий. Корабль мог бы справиться быстрее, если бы знал, куда идти. Но… — тут я сделал театральную паузу, нагнетая эмоции. — Я пометил на этом шарике земли, которые известны нам. Ойкумену.
Они потрясенно замолчали. Средиземное море, немного Восточной Африки, Чёрное море, южная Волга и Дон — это крошечный пятачок. Даже если добавить туда бывшую Державу Ахеменидов, всё это можно было накрыть ладонью. Остальное я закрасил белым.
