Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович
Они с Борисом разошлись, Антон же, отойдя от перехода, продолжил колдовать над пультом «мавика», гораздо более простым, чем у армейской модели. Зина получила задание смотреть и слушать, и вообще следить за обстановкой. Когда Олег с Борисом скрылись с глаз, она спросила у Андрея:
— Нам шепотом с тобою можно? Поговорить?
— О чем? Антон тебе и так почти все рассказал.
— Не все. Он добрый и внимательный, но несерьезный. Поди пойми его, где шутка, а где взаправду.
— Что ж, спрашивай. Я — серьезнее Медного Всадника.
— Причем тут Медный Всадник?
— От него никто за 200 с лишним лет не услышал ни единой шутки.
Она беззвучно хихикнула, потом с минуту вслушивалась в шорохи листвы и щебетанье птиц. Только потом продолжила:
— Борис серьезно опасается, что местные нас выдадут немцам. Я думала, что они за нас — за партизан и окруженцев. Это же не Западная Белоруссия!
Андрей пожал плечами.
— Здесь тоже масса затаивших обиду на Советы. Потомки раскулаченных и репрессированных. Ты не поверишь, но и после войны, когда станет известно о зверствах оккупантов, останутся индивидуумы, прославляющие немцев и проклинавшие партизан.
— Не может быть!
— Еще как может. Возьмем литературу… Белорусская, с позволения сказать, «поэтесса» Лариса Гениюш вот что сочинила о наших партизанах:
То не подзвіг баявы і смелы,
Толькі брэх сабачы і пусты,
Наклікаць на сёлы смерць умелі,
А самыя шпарылі ў кусты!
— Вот сволочь! — не сдержалась Зина.
— Ее судили, отсидела, не за эти гадские стишки, конечно, а за сотрудничество с нацистами. Хоть померла давно, но стишки гуляют, живут в среде сбежавших из страны и им сочувствующим, — сообщил Андрей. — Ты же смотрела наши фильмы и знаешь, что партизанское движение вошло в генетический код белорусской нации. Мы — страна партизан, и главные наши герои — партизаны.
— Знаю, — кивнула Зина. — Но не ожидала, что у вас есть такие гниды.
— Увы. Нашлась другая «одаренная», та родом с Украины, но по стечению обстоятельств имеет паспорт Республики Беларусь. Тоже любительница нагадить на партизан. Написала, что, дескать, в одном отряде была девочка-евреечка. С ней развлекались как хотели, когда же забеременела, ее и пристрелили как шелудивую собачонку. И это подается не как единичный факт, а типичный!
— Точно — гнида!
— К тому веду речь, комсомолка, что в нашем времени, как и в твоем, мерзавцев много, к сожалению. Немецких прихвостней — тоже. Любой может окажется сторонником фашистов. Любой нормальный вправе подозревать тебя, что перебежала на их сторону. Война прошла не только через поле боя, но и через души. Сними розовые очки и не доверяй никому, кроме нашей команды. Цена ошибки — смерть. Не только твоя, но и нас, с тобой связанных. Олег тебе про это говорил, а я еще раз повторяю.
Фельдшерица втянула голову в плечи и замолчала. Слушала ли дальше звуки леса или их заглушил ураган противоречивых мыслей в собственной голове, Андрей не знал.
Так длилось где-то с четверть часа. Антон вернул дрон с подсевшей батареей и пригласил Олега, Зину и Андрея зайти в гараж и посмотреть на результаты аэроразведки. Борис остался в прошлом у порога присматривать за местностью.
«Мавик» работал на пределе дальности. И оптика у него стояла на порядок хуже, чем у армейца, но все равно дрон запечатлел не самые приятные моменты. На площади у церкви, всего лишь метрах в полутораста от детдома, немцы занимались строевой подготовкой с пополнением из местных. Получалось не особо, но, тем не менее, эта вооруженная толпа тусит совсем неподалеку от объекта.
Колунов, услышавший их разговоры, предложил дождаться вечера, когда полицаи уйдут на ужин, а площадь и ближайшая улица опустеют. Тогда они и навестят детдом. Олег засомневался, но майор настаивал:
— Давайте как условились — идем с племяшкой в Минск и просимся переночевать в детдоме. Готовы отработать колкой дров, уборкой, стиркой. Можем работать постоянно — за еду. Когда начнете, Зину прячу, сам достаю наган и открываю «второй фронт». Уродам мало не покажется. Только мне нужен ствол с ПБС, чтобы прочухались не сразу.
Зина внесла еще одну инициативу: ночью выберется из детдома и выйдет к переходу, чтоб рассказать бригаде о немцах внутри здания.
— Ладно… Борис — в гараж! — Олег закинул ППШ за спину, давая знак о завершении разведывательной миссии. — Изложу соображения на бумаге и подам начальству рапорт. Пускай оно решает.
С началом Восточной кампании Вермахта, надо сказать — чрезвычайно удачным, доктора Ульриха Дица из Ганновера больше всего угнетал беспрецедентный бардак в управлении. Дивизии стремительно продвигались вперед — к Москве, Киеву и Ленинграду, грандиозный успех снижал критичность к происходящему, особенно в освоении присоединенных территорий. Мы наступаем, гений фюрера ведет нас всех к победе, зачем нам чем-то заморачиваться?
Когда германские войска очистили от большевиков существенную часть Белоруссии и двинулись дальше — к Могилеву и Смоленску, в Минске даже не был учрежден оккупационный округ, о нем только ходили разговоры. В немецком тылу шастали подразделения из русских окруженцев, превратившиеся в обыкновенных бандитов, а формирование отрядов из местных добровольцев, способных их отловить и уничтожить, находилось в зачаточном состоянии.
Хуже всего, сама структура власти, подчиненной Берлину, складывалась, мягко говоря, хаотично. Никто не взял во внимание, что доблестные войска Рейха вступили в дикий край. Методы, зарекомендовавшие себя, скажем, в Польше и во Франции, где аборигены по образованности почти не уступают немцам и готовы им служить, здесь не работали или работали со скрипом. Белорусы, как и русские, слишком тупы, неповоротливы, упрямы.
Напротив, бюрократия Третьего Рейха шустрее местных недотеп! Тыловые воины, желающие доказать свою полезность и урвать долю славы в победе над большевиками, вворачивались, где только могли. Поэтому создаваемые здесь формирования имеют двойное и даже тройное подчинение. Например, в айнзацкомманды, по большому счету — спецотряды СД, ввинтились и гестапо, и ваффен-СС. Поговаривают, что из лояльных белорусов создадут местную полицию, подобных личностей уже набрали в отряд, расквартированный в Самохваловичах. Так что, у айнзацкомманд появится еще одно начальство, командующее полицией из аборигенов? Все, вроде, делают одно и то же дело, но одновременно заботятся о собственных интересах, особенно — о личных. Поэтому зачастую противоречащих друг другу.
Ровно та же чехарда произошла при учреждении особого медицинского пункта в Самохваловичах. Поскольку здесь будет отбираться донорская кровь для раненых, предназначенная для госпиталей сухопутных войск и Люфтваффе (формально — у добровольцев), пункт отнесен к медицинской службе Вермахта. Сам Диц носил обычную армейскую форму с темно-синим кантом в погонах и петлицах, но звание имел особое — обер-арцт, что примерно соответствовало обер-лейтенанту. В подчинение получил двух старших санитаров-фельдфебелей и четырех солдат охраны. Мало? Для содержания двух с половиной сотен славянских отпрысков — более чем достаточно, особенно если учесть, что хозяйственные работы возложены на плечи местных. Но интерес к лагерю проявила и служба безопасности — СД из Рейха. Второе подчинение… О предстоящих задачах Диц знал только вкратце, предстояло сохранить поголовье мелких славянских детенышей для последующего отбора крови. Кроме того, ожидалось прибытие группы ученых — ставить опыты на дармовом материале. Так как сырье скоро закончится, расчет был на айнзацкомманду — собирать крестьянскую мелкоту в деревнях.
Подробности предстоящих действий Диц ожидал узнать от шефа по линии СД — штурмбанфюрера СС Вадепфуля, присланного из Берлина, но в обед пришла шокирующая новость. Прямо посреди какого-то городка к западу от Самохвалович самого штурмбанфюрера и все его сопровождение, даже встречающих местных расстреляли неизвестные. Окруженцы, бандиты, засланные диверсанты — не столь уж важно. Хуже другое — они остались безнаказанными. Когда в тот город прибыл батальон, поспешно снятый с эшелона, идущего к фронту, убийц и след простыл. А это означало, что любой немецкий чиновник или же малый гарнизон находится в опасности. Хорошая новость состояла в том, что СД в ближайшие дни не будет досаждать обер-артцу «особо ценными» указаниями, но этот маленький плюс не прогонял чувство тревоги. Теперь все под ударом — и даже их безобидное заведение. Диц немедленно обратился за помощью к командиру айнзацкомманды, и тот пообещал держать один пеший патруль у входа в детский дом.
