Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир
Сергей Васильевич сильным толчком в плечо отправил меня на пол, убрал с траектории полёта пули и фактически тем самым спас мне жизнь. Пуля она же, как говорят, дура, здоровью и долголетию никак не способствует, особенно сейчас, когда толковых лекарств ещё не придумали.
Бок запекло, под рубахой стало липко и горячо. Получается, всё-таки успели меня зацепить. А почему не добивают? Нет, не сходится, я чётко помню, что Крупская стреляла в лицо, а у меня бок горит. И был ещё один выстрел, из-за спины. Чей? И где этот стрелок, почему вокруг так тихо?
Напрягся, прислушался. Пистолет из руки, несмотря на моё падение, никуда не делся, я продолжал крепко сжимать рифлёную рукоять пальцами. Повёл глазами из стороны в сторону — где противник?
Справа от меня на полу шевельнулся Зубатов, что-то неразборчиво пробормотал сквозь зубы. По тону понял — ругается. Значит, с ним всё нормально. Не хорошо, нет, просто нормально, потому что ругается.
Бок пекло неимоверно. Снова подумалось об антибиотиках. А как бы хорошо было, изобрети я нечто подобное. Ведь мог подсказать, каким путём к получению этого лекарства идти нужно. Мог, но не смог. Точнее, всё откладывал и откладывал, ссылался на незнание деталей, вот теперь за это и получаю.
Так, хватит прислушиваться и ждать новой опасности. Наплевав на боль, перекатился на живот, скрутился в поясе, развернулся и изготовился стрелять.
— Тише, тише, ваше благородие, — стоящий неподвижно за распахнутой дверью Азеф понятным жестом прижал ствол револьвера к губам, призывая к молчанию.
И замер, настороженно прислушиваясь к происходящему там, за стеной, в большом зале паба.
А я с пола отлично видел, что там никого нет, пусто. Всё посетители успели в мгновение ока испариться. Значит, вот-вот нагрянет полиция.
— Нет в зале никого, — просветил агента и распрямился, начал приподниматься.
Боль в боку вспыхнула с новой силой, но не критично, шевелиться было можно. Пистолет стукнул по доскам пола и звук этот подстегнул Азефа к действию.
Он быстро выглянул в зал, убедился в полном отсутствии посетителей, зачем-то кивнул мне и подтвердил:
— Даже персонала нет, — и бросился помогать мне подняться на ноги.
— Ты револьвер-то убери, — поморщился и прошипел ему.
Он меня за руку с раненого бока потянул, вот я и не утерпел.
— Ничего, ничего, это ерунда, — Евгений спрятал в карман оружие, подхватил свободной рукой с пола стул поставил его передо мной и усадил меня. — Посидите пока, а я быстро осмотрюсь тут.
— Что с этими? Их первым делом проверь, — остановил бросившегося к Зубатову агента.
— Но… — Азеф замер, словно вкопанный, оглянулся, в глазах плеснулось недоумение.
— Эти опаснее, не дай Бог кто очнётся и стрелять начнёт, — скривился. — Добей, если кто из них ещё дышит.
Пусть я и уверен в том, что после себя живых не оставил, но контроль превыше всего. А Зубатов уже никуда не денется. Да и живой он, я его всего целиком наблюдаю. Лежит лицом в пол без сознания. И предполагаю, что сознание он потерял, ударившись лбом о вот этот самый стул, на который меня Азеф и усадил. Грудная клетка равномерно колышется, значит, дышит.
— Ваше благородие, всех проверил, — обернулся Азеф. — Никто не дышит.
— А мадам? — поднял голову. — Проверил?
— Так как же её проверишь, — оглянулся на лежащую где-то за столом женщину агент. — Она же…
— Проверь, — надавил голосом. — И оружие у всех собери.
— Живая, с… — Евгений грязно выругался, наклонился, повозился секунду и выпрямился, выкладывая на стол тот самый маленький дамский револьвер. — Добить?
— Погоди, — попробовал встать. — Сейчас подойду. И поторопил, напомнил. — Оружие.
— Сейчас, — Азеф бросился доделывать свою работу.
Собранное оружие тут же выкладывал на стол, а я потихонечку склонился над Сергеем Васильевичем, прощупал пульс, перевернул его на бок и похлопал по щеке. Зубатов застонал, не открывая глаз потянулся рукой ко лбу, зашипел, дотронувшись до большой, наливающейся багровым шишке, открыл глаза.
— Полежите пока, — посоветовал полковнику и мелкими шажками начал обходить стол.
Уселся на лавку.
— Живой, Николай Дмитриевич? — прокряхтел полковник, так же как и я с трудом поднимаясь на ноги. — Выходит, успел.
— Успели, Сергей Васильевич, — кивнул ему. — Благодарю вас.
— Пустое, отмахнулся полковник и, осторожно потирая шишку на лбу, подошёл ко мне. Осмотрел побоище, склонился над раненой:
— Эта ещё дышит. Это вы её?
— Нет, это Евгений постарался, — показал рукой на замершего у стены агента.
— Молодец, — кивнул и скривился Зубатов. И уже мне:
— Что с ней делать будем?
— Спрошу кое о чём, — задумался. — Или она вам зачем-то нужна?
— Боже упаси, отмахнулся Зубатов. — Возиться с ней. Тут бы с собой разобраться. Я вижу, у вас бок в крови? Это она?
— Я это, — подал голос Евгений. — По другому было никак её не достать, пришлось зацепить легонько его благородие.
— Повезло, Николаю Дмитриевичу, что ты стрелок хороший, — Зубатов уже было кивнуть собрался, да вовремя спохватился и лишь легонько улыбнулся. И тут же озаботился. — Кровит? Придётся потерпеть, уходить нужно, нашумели мы сильно. Позже перевяжетесь. Евгений, где там наши?
— Звать всех? — шагнул вперёд Азеф
— Зови, сундук пусть забирают.
Кабинет опустел, а я легонько наклонился вперёд:
— Почему вы это сделали? — посмотрел в круглые, расширенные от боли и злобы глаза лежавшей на полу женщины.
Зубатов с интересом прислушался.
— Вам этого не понять, — хрипло каркнула та, поперхнулась и из уголка губ потянулась тоненькая красная ниточка, поползла по щеке, стекла на пол. — Сатрапы, убийцы!
— Не мы первые достали оружие, — решил ответить. — Просто оказались быстрее.
— Быстрее, — горько усмехнулась Надежда. — Натренировались на расстрелах.
— Господи, о чём вы только говорите, — не выдержал Зубатов. — Что у вас в голове творится. Вы в своём уме?
— И всё-таки я хочу знать, почему вы просто не взяли золото, почему вам потребовалось именно стрелять? — жестом остановил полковника от пустых разговоров.
— Чем вас меньше останется сейчас, тем нам потом будет проще, — попыталась пожать плечами женщина. Скривилась от боли, отдышалась, и с трудом, голосом полным ненависти, тихо прошептала. — Мы вас везде уничтожать будем, стрелять, резать, взрывать.
И прозвучало это настолько обыденно, что Зубатов ничего не нашёл что ответить, просто промолчал.
— Это понятно, — вздохнул. — Вы про золото расскажите. Неужели вы решили, что мы вам дали бы меньше, чем немцы или англичане?
— Не в этом дело, — усмехнулась Крупская и ещё одна красная струйка побежала на пол. — Немцы, англичане, царские золото. Всё это просто золото. Которое должно было помочь свержение правящего строя во всём мире. Эти идиоты давали деньги и не понимали, на что они идут на самом деле, что они будут работать против них же…
Она осеклась и замолчала, дыхание со свистом вырывалось у неё изо рта, в углу губ то и дело появлялись маленькие розовые пузырьки.
— И на которые вы устроили себе безбедное существование, — кивнул. — Переезды из страны в страну, квартиры и гостиницы, дома, рестораны и пабы, театры…
— Мы выпускали газету, — вскинулась она и охнула, упала, побледнела и закусила губу. Финансировали революционное движение во всём мире, оплачивали работу наёмных специалистов, закупали оружие и помогали членам партии и их семьям.
— На что уходила малая часть этих денег, — подхватил я. — А куда делась остальная их часть?
В зале затопали, мы с полковником насторожились, изготовились к стрельбе.
— Господин полковник, это мы, не стреляйте, — топот за стеной резко оборвался, и мы услышали знакомый голос Азефа.
— Заходите, — опустил револьвер Зубатов и приказал появившимся на пороге подчинённым. — Первым делом сундук выносите. Пролётку подогнали?
— А как же, — ответил Спиридович, с интересом осматривая устроенный нами разгром. Покосился на женщину и ничего не сказал, промолчал. Ухватился за одну ручку, поднял глаза на Медникова. — Помогай.
