Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович
Я уже понимал, о чём она говорит. Обычаи тут запутанные, но дед обязан сформировать очередь наследников, грубо говоря. Первым в ней был Гайк, разумеется. А вот на второе место в последние месяцы всё увереннее выходил мой двоюродный дядя Азнаур, главный сталевар рода. И, если честно, первый среди еркатов, кто сталь именно варил, до того её получали в твёрдой фазе.
А вот третье место… На него прочили меня или Тиграна, в зависимости от того, кто к тому времени сыном обзаведётся.
— Руса-а-а! — вновь захлюпала носом она. — Ну ты же умный, ты же столько всего зна-а-а-ешь! Как нам сына родить побыстрее?
И она снова зарыдала.
— Эх, милая! — горестно бормотал я, обнимая её. — Знаю-то я много, ты права. Но если бы ты знала, сколько есть нужнейших вещей, о которых я понятия не имею. Вот часы нужны точнейшие, а ошибаются в день на минуту-другую. А мне точность до секунды нужна. Как их улучшить? Да я понятия не имею. Или новые боевые машины! Торопыжке тогда просто повезло. По степи мчались, но не сломали ничего, на камень не наскочили… А как обратно поехали — два раза ломались, между прочим. Как машину сделать нормально управляемой? Нет, тут я хотя бы слова знаю — рулевая трапеция. А дальше что? Как она работает?
Тут уже она начала меня утешать… И мы снова увлеклись.
Вот только… Я понимал, что не знаю слишком многого. Взять хоть мою «гидроэлектростанцию». Верхнебойное колесо у мастера получилось, генератор мы тоже собрали. А вот зубчатая передача раз за разом ломалась. И что прикажете делать? Водяное колесо делало тринадцать оборотов в минуту, а генератору требуется сто двадцать! И важнейший заказ оказался под угрозой срыва.
Счастье ещё, что я вспомнил читанное некогда про старые заводы. Там через цех шёл единый вал, к которому ременными передачами присоединялись десятки станков. Мы попробовали. Оказалось, что больше киловатта через один ремень не передать — греется, начинает проскальзывать, а со временем — и провисает. Но мы кое-как выкрутились. Поставили полтора десятка уже отработанных генераторов по 4,5 кВт. Такие мощности наши зубчатые передачи, к счастью, выдерживали.
Вот только обслуживать их — та ещё морока оказалась. К счастью, не моя!
— Мы не смогли даже выяснить, откуда Клеомен столько папируса берёт, хотя уж это-то, казалось бы, проще простого! — бормотал я, засыпая…
* * *
— Папирус — это растение восьми-десяти локтей в высоту, листьев на нём мало, а стебель имеет треугольную форму. Длина сторон может достигать три-четыре пальца[1]. Стебли эти растут из толстого корневища; похожего на ствол дерева, на конце своём они украшены соцветием, — вещал Деметрос на одной из очередных посиделок, на этот раз проходившей не на палубе, а под навесом. — Применение папируса в Айгиптосе многообразно: из него делают лодки и циновки, писчий материал и чаши…
* * *
[1] Палец — мера длины в древней Греции, примерно равен 1.85 см. Толщина стебля папируса — до 7 см.
* * *
— Это как? — удивившись, перебил его Маугли.
— Из корневищ. Я уже сказал, что они похожи на ствол дерева, вот местные и вырезают себе чаши. Больше того, из этого растения делают циновки, верёвки, паруса и даже мачты! Его пускают на корм скоту и используют как топливо…
— Короче, он на всё годится!
— Именно! Бедняки даже в еду себе его добавляют. Местные жители выращивают папирус точно так же, как просо, ячмень или полбу с чесноком. Его много, поэтому мы и не можем проследить, откуда его везут.
— В смысле? — нахмурился Виген.
— Мы пытались расспросить лодочников, которые его привозят. Они не особо разговорчивы с чужаками, но некоторых удаётся разговорить, — присоединился к объяснениям Микаэль. — Только от этого нет толку, места эти постоянно меняются. И не только в перевозках к нам.
— Но зачем?
— Это слегка напоминает рассказы ловкачей, дурачащих простаков в Вавилоне. Они берут три чаши и небольшой шарик, начинают перекидывать его между чашами, а потом предлагают угадать, где он. Простаки всегда проигрывают.
— И что это означает?
— Мы расходуем много папируса, — пожал плечами молодой финансист. — А недостатка в нём не возникло. Значит, появился новый источник, для которого выделили тысячи работников. Но его от нас почему-то скрывают.
— Именно таинственность заставляет нас заподозрить очередной подвох от наместника! — с досадой произнёс Строитель.
— Не только! — поправил его внук Исаака. — Ещё и то, что работников отвлекли в момент разлива реки. А ведь это уменьшает урожай.
— Так ведь мы научили людей Клеомена, как получать больше урожая при сохранении площади полей! — напомнил Маугли. — Нужно использовать для сева специально отобранные крупные зёрна!
— Ты неправ! — покачал головой Деметрос. — Этот способ мы подсказали недавно, так что в этот раз египтяне посеют уже заготовленное зерно. Новый способ они смогут применить только через несколько месяцев, ведь они снимают по два-три урожая в год
— Слушайте! — вдруг осенило Маугли. — А может, мы не то ищем?
— То есть? — уточнил Виген. — Что ты имеешь в виду?
— Мы следили за папирусом, но его выращивают и перевозят очень много, поэтому проследить новые поля очень сложно. Но Микаэль говорит, что на эти новые поля бросили сотни, а то и тысячи человек. Здесь все передвижения происходят по реке, и лодочники могли обратить на это внимание.
— А это мысль! — согласился Библиофил, как раз вчера доставивший очередную партию грузов и людей. — Только поручите это местным, и обязательно — бывшим кормчим и людям из их команд. С чужаками откровенничать никто не станет, но если угощает свой брат-лодочник, то…
* * *
— Честно могу признаться, я восхищён деловой хваткой и хитроумием этого Клеомена! — попивая охлаждённое на льду пиво, эмоционально излагал свои выводы приданный Филину специалист по каналам. — Такой пройдоха не пропал бы и у нас, в Вавилоне! Да что я такое говорю? Он бы у нас процветал!
Филин лучисто улыбнулся. Он умел поощрять людей к общению и прекрасно зал, что именно в таком эмоциональном состоянии люди порой рассказывают то, что в другой ситуации оставили бы при себе.
— Идея этих Еркатов не так уж и плоха, но они плохо знают Великую реку Хапи. В этом году у них всё получилось, потому что стояла очень высокая вода. Но такое бывает всего пару раз за семь лет, а то и за десятилетие. Понимаешь? Им просто повезло, что русло канала наполнилось.
— Боги любят Русу Ерката! — серьёзно подтвердил шпион.
— Но долго так продолжаться не может. А в годы, когда уровень воды пониже, старое русло никуда не годится. И этим армянам просто придётся пробивать новое, чуть выше[2]. А наместник именно там прикупил заболоченные участки на себя и своих приятелей, тоже уроженцев Навкратиса.
* * *
[2] Это не выдумка автора, Птолемею II, восстановившему канал в реальной истории, просто позднее, пришлось переложить начало русла Канала фараонов. Наиболее вероятные причины этого — из-за его зарастания и изменения русла Нила.
* * *
Посланец Бел-Шар-Уцура поощряющее улыбнулся и снова налил рассказчику холодного пенного напитка из кувшина, стоящего на льду. Хорошую вещь этот Руса придумал, право!
— Получается, что он на деньги, полученные от торговли с Еркатами, купил болото, ими проплатил переселение работников из верховий реки… Нет, это не рабы, а свободные крестьяне, которым просто не хватало земли, но если номарху не просто приказать, но и отсыпать звонкой монеты, процесс пойдёт быстрее, верно? И лодочникам за доставку надо платить, да и кормить крестьян до урожая… Всё это Клеомен делает за счёт прибыли, полученной от торговли с армянами. Но и этого мало! Крестьяне, расчищая болото и превращая его в поля, рубят тростник, а наместник продаёт его строителям канала. Ну и третья, самая красивая деталь, заключается в том, что в достаточно скором времени Виген-Строитель и его люди неожиданно для себя выяснят, что им придется копать пятьдесят-шестьдесят стадий нового русла канала, долбить там скалы… И параллельно — решить проблему с орошением новых полей нашего пройдохи и его друзей.
