Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир
Зубатов вдохновился, увидев мой согласный кивок:
— Тогда почему вы не разворачиваетесь?
И вот что ему ещё ответить?
— Потому что действую согласно приказу, Сергей Васильевич. — Должен же сообразить, в конце-то концов!
Эмоции на лице полковника менялись с кинематографической скоростью. Сначала там были злость и раздражение, потом недоумение и раздумье, завершилось же всё понимающей улыбкой:
— Простите, погорячился. Очень уж картина полыхающего здания парламента меня воодушевила. Вот я и решил добавить туда же огоньку. Тем более когда увидел, что вы сбросили вниз всего лишь две бочки, а остальные придержали. Сейчас понимаю, что придержали не просто так, наверняка есть ещё какая-то цель. Не так ли?
Отвечать не стал, просто пожал плечами. Но Зубатов понял меня правильно.
— Понимаю, секретность. Ещё раз прошу простить мою горячность и, Николай Дмитриевич, не соблаговолите ли позволить ещё раз посмотреть на результат вашей работы?
— Вы предлагаете мне развернуться? — удивился.
— Всего лишь сделать один небольшой кружок. Разве это вас затруднит? — отзеркалил моё удивление Сергей Васильевич.
— Отнюдь, — тут же накренил самолёт, выполняя левый вираж. — Любуйтесь на здоровье.
Глянул искоса на склонившегося к левому боковому окошку Зубатова, улыбнулся пришедшей в голову мысли — интересно, что мне сейчас этот патриот ответит:
— Сергей Васильевич, вот вы предлагаете вывалить наш смертоносный груз вниз, на головы простых обывателей, в данную минуту совершенно штатских людей, никоим боком непричастных к той кровавой каше, которую заварили их правительства. Вас не беспокоит, что на это потом скажет так называемая просвещённая Европа?
— А почему меня должно беспокоить мнение врага? — удивление полковника было настолько сильным, что он даже оторвался от окошка и уставился на меня, явно не понимая всей подоплёки вопроса. И уже в свою очередь спросил. — Разве мы не с ними воюем? Не с этой вашей гнилой Европой?
Кивнул в ответ, с интересом ожидая продолжения.
— Ну и какая нам тогда разница, о чём они верещат на своих помойках? — пожал плечами полковник. — Или они враги, и тогда мы ОБЯЗАНЫ уничтожать их всегда, везде и любыми способами, или же союзники. Другого не дано. Врага перевоспитать никогда не получится, а оставлять его живым огромнейшая ошибка, которая потом всегда возвращается бумерангом к победителю и может при возвращении размозжить ему голову.
— Совершенно с вами согласен. А нейтралы? — мне стало очень любопытно услышать ответ.
— А нейтралов в подобных войнах не бывает, — отрезал Зубатов. И резко заключил. — Любой так называемый нейтрал в той или иной мере обязательно примет участие в войне. Финансами, продажей оружия, промышленного оборудования и технологий одной из сторон, поставкой необходимых для производств природных ископаемых, например. Вариантов подобного участия может быть много. Ну и какой тогда, к лешему, это нейтрал, не так ли?
— Так, — согласился.
И задумался — когда мы стали думать по другому?
— А вы, смотрю, и снимки сделать успели? — обратил полковник внимание на лежавшую фотокамеру, резко переключившись на новую тему и отвлекая меня от неприятных воспоминаний.
— Для отчёта, — кивнул утвердительно, в свою очередь также всматриваясь в быстро разгорающийся купол рейхстага. А ведь удачно попали, вон как жарко горит и дым такой, чёрный-чёрный и густой к небу поднимается, облака редкие коптит. Будет бошам к обеду грязный дождичек на десерт.
— Со мной потом карточкой не поделитесь? — улыбнулся Зубатов. — На память о таких знаменательных, воистину исторических, событиях.
— Насчёт карточек это не ко мне, это вам к великому князю надо обращаться, — прокричал на ухо склонившемуся в проходе сыскарю. — Насмотрелись? Тогда попрошу вернуться на своё место.
Проследил краем глаза за выполнением приказа и сосредоточился на работе, забираясь на высоту полутора тысяч метров и прибирая обороты двигателя. Так и пойдём. Курс взял на город Эссен, по заданию мы и туда должны нанести визит вежливости, передать очень горячий привет господину Круппу. Лететь туда порядка четырёх часов, поэтому работать придётся в ночь. Ну да ничего, понятие светомаскировки здесь отсутствует напрочь, поэтому мне всё равно, день за окном самолёта или ночь. Тем более там не только оружейное, но и сталелитейное производства, огней будет много, а дымов из труб ещё больше. И если повезёт с погодой, то небо будет безоблачное, а в таком небе даже ночью дым из труб будет хорошо виден. По дымам и отработаем.
Прошли чуть больше половины маршрута, когда внизу показались Герцинские горы. Потом увидел городишко Падерборн, скорректировал курс, ненамного, так, больше для самоуспокоения и для создания видимости работы взял поправку. Ну а ещё через сорок минут горизонт впереди начал подсвечиваться красным. Зарево городских огней отразилось в редких облаках. Теперь главное для меня выдержать заданный курс, чтобы уложить наш груз именно по нужной цели. А то запросто можно и промахнуться, тут же целая линейка вкусных целей. Это сам Эссен, а ещё есть Дуйсбург и Дюссельдорф, и даже Кёльн с Бонном неподалёку. Это как раз тот случай, когда я пожалел, что не на бомбардировщике лечу. Никого бы не обидел, всем бы по подарку раздал.
Мимо огромного завода с его щетиной высоких дымящих труб даже ночью не промахнулся. Увидел эту громадину издалека, да и вышел точно, даже сам за себя порадовался, не подвела штурманская выучка. И отработали прямо по этому огромному заводу, сначала распылив с малой высоты горючую смесь, а потом вывалив туда же две бомбы на повторном проходе. Хорошо, что цель площадная, поэтому отбомбились с большой высоты, без снижения и правильно сделали. Полыхнуло сначала не то чтобы хорошо, мы даже разочароваться успели. Но потом огонь начал разгораться и вскоре внизу всё скрылось в одном сплошном пожаре.
Фотографировать не стал, всё равно по тёмному времени вряд ли что-то получится снять. В газетах потом прочитаем, что сжечь умудрились. А судя по тому, как внизу полыхает, сжечь мы должны немало.
Как водится сделал кружок над городом по большому радиусу, полюбовались результатом своих трудов и полетели дальше, курсом на Париж. Само собой, до французской столицы не дотянем, будем садиться где-нибудь между Льежем и Шарлеруа. Местность там подходящая, слева холмистая, справа почти равнинная, в общем, найдём, куда примоститься. Как раз на рассвете там и окажемся. Денёк отдохнём, если никто не потревожит, и в ночь уйдём на Париж, там нас тоже заждались…
За прошедшие сутки половина Европы была поднята на ноги. Взбудораженный газетчиками, разномастными Указами и Приказами народ всматривался в небо в попытках первыми обнаружить какой-то там самолёт, сообщить об обнаружении властям и получить обещанную награду. На ноги была поднята не только полиция, жандармерия и нацгвардия, но и тыловые войска. И всем было разрешено при обнаружении самолёта с опознавательными знаками Российской Империи на крыльях открывать огонь на поражение без какого-либо предупреждения и из любого имеющегося оружия.
Но я тоже что-то этакое предвидел после устроенного тарарама, поэтому посадку начал рассчитывать ещё затемно. Снизился до верхушек деревьев, пошёл на минимально-допустимой скорости, и как только увидел мало-мальский просвет перед собой, так и прибрал обороты.
Садился на опыте, землю почувствовал пятой точкой. Перед касанием задрал нос самолёта, насколько это было возможно, почти сразу же чиркнул задним колесом по траве, тут же гася скорость, дёрнул штурвал до упора на себя и самолёт плавно опустился. Стойки не подвели, отработали как положено, самортизировали и приняли вес на себя. Выключил двигатель и по инерции прокатился немного, переваливаясь с крыла на крыло на невидимых глазу неровностях. Остановились. Выдохнул, разжал пальцы, вытер выступивший пот со лба, сдвинув шлем на затылок. А потом и вовсе стащив его с головы. Что-то тяжело мне далась эта посадка, устал, наверное. Есть и у меня предел прочности, нужно отдохнуть и отоспаться. Само собой после того, как осмотримся на месте, как определимся, куда именно нас занесло. А пока нужно озадачить Зубатова охранением и разведкой. Всю дорогу до и после Эссена проспали, теперь пусть поработают. И своих дармоедов напрячь, пусть матчасть проверят, послеполётную и межполётную подготовки проведут, оставшийся груз на полтора метра вперёд переставят и перешвартуют, чтобы центровку нейтральной сохранить. А то на малых скоростях нос ощутимо задирало, приходилось постоянно штурвал от себя отдавать. Правда, при посадке это помогло, но лучше всё-таки груз переставить, так оно надёжнее будет.
