Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир
К вечеру я настолько устал, что подумывал приземлиться где угодно, лишь бы не лететь до намеченного пункта посадки. Какой к чертям Баден, когда у меня ниже спины всё одеревенело? Я без отдыха уже который день парашютный ранец своими штанами полирую? Не помните? Значит, давно. Насилу себя заставил продолжить полёт. Потому что стоило только глянуть на карту, как сразу становилось понятно, если сядем здесь, то потом точно придётся лететь над самыми оживлёнными районами центральной Европы. Так что лучше потерпеть сейчас и пролететь потом по краешку, по югу, над менее населёнными территориями. Топливо? Достанем. Вот когда отсутствие опознавательных знаков сыграет в нашу пользу!
Французским мы все владеем, князь так и вовсе на нём как на родном разговаривает, так что сойдём за своих. Надеюсь, до этих мест нескоро дойдут вести о моих похождениях на берегах туманного Альбиона.
Глава 2
М-да, звучит-то как… Красиво — Альбион… А на деле одно… гм-м. Вот когда название абсолютно не совпадает с содержанием. Вспомнил увиденное сегодня днём, когда пролетал над этим… гнездом кукушки…
Центр города остался позади, а наш курс пока идёт вдоль русла реки. Да, широкая она, не спорю, но, только для этого острова. Видели мы реки и пошире, и почище. Да мне даже с высоты хорошо видно, насколько она грязная и забита у берегов разным хламом. Сразу вспомнились Питерские Фонтанка и Мойка конца тех наших девяностых, вот там столько же бытового хлама на дне лежало.
Чем дальше удаляемся от центра, тем беднее становятся районы, улицы у́же, а здания приземистее, нет уже той многоэтажности. Вроде бы как всё, закончился город, лес пошёл, поля и поля, перелески, и нате, чуть дальше за ними снова виднеются плотные застройки.
— Гринвич, — пробубнил прямо в ухо Александр Михайлович.
— Что? — отстранился, потому что щекотно стало.
— Я говорю, Гринвич прошли, — кивнул его высочество, указывая подбородком куда-то в сторону реки. — Обсерватория здесь всемирно известная и парк. Неужели не слышали?
— Понял, слышал, — кивнул. То-то мне этот лес каким-то искусственным показался. Ухоженный такой. Или просто вычищенный. Наверняка горожане все упавшие деревья тут же на дрова разбирают, пока лесничие не увидели. И сухостой до мельчайшей веточки подбирают. Ещё и дорожки ровные, людей прогуливающихся на них хватает, припаркованных на обочинах упряжек много. Парк, значит, с обсерваторией? Бывает. Что-либо ещё говорить не стал, как-то всё равно мне, над чем конкретно мы сейчас пролетаем. А его высочество всё не успокаивается, воспоминаниями делится:
— А дальше мне не приходилось бывать. Трущобы.
Похоже, ностальгия одолела нашего князя, вон какими глазами на городские окраины поглядывает. А что на них смотреть? Частный сектор. Везде, в любой стране, в каждом городе такой есть. И каждый, кстати, имеет своё персональное, довольно колоритное название.
По правому борту железную дорогу разглядел, да и то лишь потому обратил на неё своё внимание, так как железнодорожный состав увидел. Привлёк он моё внимание густым дымом из паровозной трубы. Тоже куда-то к морю спешит, вон как пыхтит, старается.
Всё закончился город, дальние предместья пошли. Ещё немного лёту, и впереди тонкая полоска моря показалось. Чем ближе к нему подлетаем, тем эта полоска шире и шире становится, вырастает в размерах. Князь всё не унимается, на достопримечательности указывает:
— К Дувру подлетаем. А на той стороне пролива Кале будет, если вы, Николай Дмитриевич, курс не поменяете.
А зачем мне его менять? Так прямо и пойду, насколько топлива хватит, а примерный маршрут в голове уже построен.
— Вот он, Дувр! — радуется его высочество, словно дитё малое при виде любимой игрушки. И начинает меня просвещать. — А это пролив Па-де-Кале, здесь самая узкая часть Ла-Манша.
Киваю в ответ, что-либо отвечать нет никакого желания. Чую, скажи я хоть слово и из князя такой водопад слов о местной истории польётся, что только держись. А там и до воспоминаний о собственных путешествиях дело дойдёт и тогда всё, останавливать его высочество замучаюсь. Лучше бы о своей стране с подобной горячностью рассказывал. Но нет же, мы «сиволапые», нечего о нас говорить. А тут другое. Тут «славны бубны за горами». Тьфу!
Городишко как городишко, ничего особенного. Поля, перелески, дороги грунтовые и железные, кое-где пляжики песчаные и множество разнообразных судёнышек на берегу и в воде. Даже в какой-то момент поймал себя на чувстве простой человеческой зависти. Я тут корячусь с неясными перспективами в будущем, на моей шее три дармоеда сидят, а внизу люди просто живут в своё удовольствие, огородики выращивают, в море выходят, рыбу ловят, эль свой варят и хлещут. Да, по разному живут, не спорю, но живут же?
Может и мне к морю податься? Куда-нибудь на юг, к теплу поближе? В Крым, например? «Там тепло, там яблоки…»
Обязательно так и сделаю, но, попозже. Сначала поправлю свои дела…
Да кого я обманываю! В ближайшей перспективе никуда я не поеду. Раз уж взвалил на себя такую ответственность, то спрыгивать с поезда на ходу… Впрочем, некорректное сравнение — с поезда, пардон муа, спрыгивать мне уже доводилось. В общем, пока моя страна воюет, пока она не победит, я буду делать всё возможное для приближения этого славного дня. А вот потом будет видно…
Десять минут полёта и вот он, противоположный берег пролива. Всё точно так же, такая же жизнь, похожие дома, огородики, дороги и даже лодки такие же. Всё везде одинаково…
А ещё через пять с половиной очень длинных часов, под вечер, вымотанный событиями этих крайних дней до чёртиков, садился на пологом холмистом склоне, выжигая последние капли топлива из основных баков. Резервные решил пока не трогать…
— Ну и с какой целью вы именно сюда нас привезли? — его высочество проигнорировал лесенку и просто спрыгнул на землю. Огляделся по сторонам, потянулся…
Протяжный зевок Александр Михайлович скромно прикрыл ладошкой, смутился и, чтобы скрыть смущение, быстро проговорил:
— Давно бы где-нибудь сели. И светло было бы. Зачем вам именно Баден понадобился, не скажете? Для чего мы столько времени мучились?
Это они-то мучились? Несколько раз за время полёта оборачивался, интересовался, что там мои пассажиры делают, почему притихли и отчего перестали ко мне заглядывать? Оказалось, они там дрыхли без задних ног, бессовестно и нагло. И теперь ещё кое-кто имеет совесть мне выговаривать. Наверное, выспаться не успел.
— Во-первых, именно тут нас никто ждать и разыскивать не станет, слишком нагло с нашей стороны оказаться здесь, на этом фешенебельном курорте, — объяснять князю истинную причину моего интереса не стал. — Хотя, фешенебельный он только для русских, а для немцев просто заштатный захудалый городишко.
Слишком много для меня в этой точке завязано, пора бы разобраться в этом запутанном клубке. Катанаева со своей подружкой тоже здесь зависали частенько. По какой причине, интересно? Вот и прогуляюсь по городу, себя в качестве наживки использую, глядишь кто и клюнет. Опасно? А у меня здесь вся жизнь такая. И никто, никакая хвалёная имперская служба как бы не пыжилась, а ничего для моей безопасности сделать не смогла. Всё приходится делать самому. Вот и сейчас буду рассчитывать лишь на свои силы. А его высочество тоже мне в этом послужит. Как? Он персона известная, своим неожиданным появлением на водах уж точно привлечёт к себе, значит и ко мне, пристальное внимание местной публики.
Опасно ли это для нас всех? Уверен, что нет. Связывать князя со мной в свете налёта на верфи Королевства никто не будет, оснований нет. Если только даны проболтаются? Нет, эти молчать будут. Так что опасность определённого рода здесь существует только для меня. И я это знаю, а, значит, опасность уже можно делить на два. Да и никто не станет сразу стрелять, для начала поговорить попробуют. Мне же именно это и нужно. В общем, война план покажет.
Посмотрел на терпеливо ожидающего продолжения князя и договорил:
