Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ) - Зеленин Сергей
Все истребители И‑16 «Тип 10» и прочие старые модели «Ишака», изъяли из строевых авиачастей и отправили куда‑то на восток. По слухам – на завод‑изготовитель в Горький, где вместо 750‑сильных М‑25 на них установят такой же мотор как на «Чайке» и две авиационные пушки.
***
В истребительные и истребительно‑штурмовые полки ВВС ВС СССР в конце июля поступил «Боевой устав‑40», в коем основой тактики был провозглашён принцип концентрации сил на важнейшем направлении. Видимо в соответствии с ним, вся боевая авиация Киевского особого военного округа была объединена в 3‑ю авиаполевую армию, Командующим которой был назначен уже генерал‑лейтенант(!) Михеев Анатолий Николаевич. По слухам она состояла из двух авиационных корпусов – истребительно‑штурмового и бомбардировочного и, одной отдельной истребительной авиадивизии и насчитывала порядка тысячи самолётов различных типов.
В соответствии с тем же «Боевым уставом‑40», основой тактического построения истребительно‑штурмовой авиации стала «пара» ‑ два самолёта: ведущий и ведомый ‑ летящие на расстоянии около двухсот метров друг от друга, с некоторым отставанием второго самолёта. Ведущему было дано право самому выбирать себе ведомого, а последний имел право отказаться. Прежде чем вылететь на первое боевое задание, вновь сформированная «пара» должна была пройти слётывание (не менее трёх часов) в составе учебной эскадрильи полка. Причём если один из «пары» по какой‑то причине не может отправиться на боевое задание (неисправность самолёта, например), то его напарник тоже должен будет остаться на земле.
Две пары составляют собой «звено», которые в полёте напоминают четыре пальца вытянутой вперёд руки. Если звено летит против Солнца, то для второй пары «Боевым уставом‑41» рекомендовалось превышение по высоте, что повышало шансы своевременного обнаружения противника.
Боевой строй эскадрильи – «этажерка»: три звена летящих с превышением и расстоянием друг от друга, примерно в шестистах метров. Для одновременного резкого поворота звена или даже всей эскадрильи, был принять так называемый «перекрестный разворот»: по команде комэска, ведущий крайней пары крайнего звена разворачивал самолёт в нужном направлении – таким образом пролетая над другими самолетами…
За ним в аналогичном порядке следовали остальные.
Этот приём давал возможность быстро сменить направление движения, без потери порядка строя и следовательно ‑ управляемости группы истребителей входящей в эскадрилью.
Пройдя очередную реорганизацию, 43‑й авиаполк в начале августа имел в своём составе:
Штабное звено: четыре самолёта.
Разведывательное звено, в которое направляли самых умелых и агрессивных лётчиков – четыре самолёта.
Три строевые эскадрильи (три звена по две пары) – тридцать шесть «Чаек».
Учебная эскадрилья непостоянного состава.
Как комиссар части, старший политрук Дмитрий Панов состоял в штабном звене. Из трёх вернувшихся из Китая в 43‑й авиаполк лётчиков, к себе в ведомые он взял Мишу Бубнова. Заместителю по боевой части майору Сюсюкалову он рекомендовал Василия Ремнёва, который кроме всего прочего был его тайным осведомителем.
Ну а старшего лейтенанта Константина Берая с подачи Дмитрия, назначили командиром разведывательного звена.
По новому Уставу никакого «мотыляния» (патрулирования) с целью прикрытия не допускалось. Как и не предусматривалось сопровождение бомбардировщиков. Только наступательная, предельно агрессивная тактика:
Найти и уничтожить врага, где бы он не находился – на земле, на воде или в воздухе.
О цели должны сообщить из штаба 3‑й авиаполевой армии, в которой имелся (должен был иметься) полк двухмоторных разведчиков. После этого следовал вылет на доразведку полкового разведывательного звена, самолёты которого имели подвесные баки… Затем – вылет целого авиаполка, во главе со штабным звеном.
В зависимости от характера цели, предбоевое построение полка и тактика боя могла быть разной. Например при атаке наземной цели 1‑я эскадрилья имея под крыльями РСы, подходила к месту на бреющем и атаковала средства ПВО противника. Подошедшие на средней высоте (две с половиной – три тысячи метров) 2‑я и 3‑я эскадрилья, с пикирования сбрасывали на основную цель бомбы.
А штабная эскадрилья с большой высоты (около четырёх тысяч метров), по радио управляет боем и вместе с разведывательной, охраняет их от атак в свою очередь истребителей противника.
По «Боевому уставу авиации» в борьбе с воздушным противником главным тактическим приёмом стал разработанный в Испании лётчиком Грицевцом «Соколиный удар»: набор высоты, пикирование на строй самолётов противника со стороны Солнца или из‑за облаков, удар с самой близкой – «пистолетной» дистанции и уход «иммельманом» (разворот с переворотом) вновь на высоту, с последующим повторением атаки.
Две эскадрильи полка должны атаковать последовательно, или разом с разных направлений. Третья обязательно находиться в резерве, с превышением над местом воздушного боя. А зависимости от исхода последнего, она или прикрывает отход своих самолётов или догоняет и добивает удирающего противника.
В случае если условий для «Соколиного удара» нет (например, если противник обладает более высотными и скоростными машинами), истребительный авиаполк должен применять тактику «Пчелиный рой» ‑ которая тоже была разработана в своё время в Испании лётчиками летающими на И‑15. Если кратко, то выполняя эту тактику, звенья одной эскадрильи должны держаться неподалёку друг от друга и совершать на первый взгляд хаотичные резкие эволюции (крутые развороты, пикирования и горки) навстречу друг другу. При этом противник решивший атаковать одно из звеньев, обязательно оказывался бы в прицеле истребителей другого.
Авиаполк в целом должен напоминать трёхслойную, на первый взгляд хаотично вращающеюся в разные стороны «карусель». Находящемуся в центре этого на вид «хаоса» штабное звено, разумеется должно управлять всем этим «процессом». А разведывательному звену рекомендовалось выполнять роль «приманки» ‑ периодически выскакивать из «роя», атаковать противника и снова скрываться в его гуще.
Общим мнение лётчиков и командования полка было:
‑ Легко им там в Москве уставы писать!
Добиться такой слётанности было бы невероятно трудно, даже имея радиоприёмники на самолётах командиров звеньев и полноценные рации у командиров эскадрилий и выше.
Как говорили лётчики:
‑ В глазах всё мельтешит – не пойму где какой самолёт, за кем и куда лететь?
Цифры нанесённые белой краской на фюзеляже мало что давали, ибо хорошо различимы они были при виде только сбоку. При малейшем же угле обзора, они искажались до полной неузнаваемости.
Ежели происходил учебный бой с «соседями» ‑ с лётчиками входящих в 36‑ю истребительно‑штурмовую авиационную дивизию 2‑го или 23‑го авиаполков ‑ то вообще вместо обоих «тактик», происходила самая настоящая «куча мала». Личный состав приуныл было и, в курилке то и дело раздавалось унылое:
‑ Никогда мы не научимся летать как написано в Уставе… Так что нас скоро расформируют, братцы.
После недолгого угрюмого молчания, обычно находился «оптимист», который как мог утешал:
‑ Ничего! В Чите тоже люди служат, а не белые медведи.
Но здесь как раз вовремя, из Главного управления ВВС ВС СССР пришло указание «Об индикационной окраске самолётов, выполняющих задание строем». В этом документе Дмитрий узнал свою инициативу и немало обрадовался.
Отныне и как он надеялся навсегда, узнать номер эскадрильи «заблудившемуся» лётчики можно по цвету меток наносимых на поверхности самолётов:
Штабное звено – ярко‑красный цвет,
1‑я эскадрилья – жёлтый,
