Бросок тигра (СИ) - Оченков Иван Валерьевич
— Постой, Андрей Александрович, — попытался притормозить я разошедшегося начальника штаба. — Давай мухи отдельно, котлеты отдельно.
— Что, простите? — растерялся он.
— Я говорю, не надо смешивать полотнянники с шагистикой! И вообще, не помню, чтобы давал распоряжения заниматься маршировкой и прочими глупостями…
— Но позвольте, — явно растерялся Попов. — Существует заведенный порядок… правила-с… Покойный государь-император Николай Павлович весьма строго…
— Погоди, брат, что-то ты меня совсем запутал. Нет, я, конечно, самый преданный и почтительный сын своего незабвенного августейшего родителя, после его величества, конечно. Но согласись, порядки, правила и обычаи, принятые у нас на флоте, в последнее время несколько переменились. Как кстати и по всей России. Не так ли?
— Полностью согласен.
— Уже хорошо. Раз так, давай вспомним, о чем мы договорились на последнем совещании?
— Э… устроить праздник?
— Именно! Но не просто праздник, а долгожданный. Можно даже сказать, выстраданный. В тяжких трудах и великих жертвах! И вот этих заслуженных людей ты собираешься мордовать за несоблюдение формы одежды и отсутствие легкости при печатании шага? Прости, Андрей Александрович, но я был о тебе лучшего мнения!
— Виноват-с…
— Ну а раз так, давай обойдемся без всех этих крайностей. В конце концов, у нас тут и плаца хорошего нет. Так что ограничимся торжественным построением, награждением наиболее отличившихся, произнесением речи и…
— Молебен надо, — вставил начавший приходить в себя начальник штаба.
— Святое дело! А еще оркестр, небольшой концерт и угощение.
— Концерт?
— А почему нет? Зря мы что ли с Анастасией Александровной этих дармоедов на «Константине» кормим? Опять же, сколько я знаю, почти на всех кораблях есть моряки, умеющие либо петь, либо плясать, либо показывать фокусы или еще что. Вот и распорядись, чтобы приготовили по одному номеру. Пусть не только у тебя, но и командиров со старшими офицерами голова болит.
— То есть совсем без марша?
— О Господи, дай мне сил… ну пусть парадные расчеты пройдут с государственным флагом под звуки гимна, и довольно!
— Слушаюсь!
— Теперь о внешнем виде. Чтобы ты там не говорил, а откровенных оборванцев у нас нет. Ну а что форма в сражениях и трудах поистрепалась, так это не беда. Мне любой матрос из нашей эскадры в заштопанной голландке куда дороже и ближе, чем расфуфыренный лейб-гвардеец в Петербурге. Еще вопросы есть?
— Угостить надо бы людей.
— Вот! Хвалю, правильные вопросы задавать начал. Мне тут комендант докладывал о том, что скотину пригонять начали. Главным образом, конечно, коров с козами, но есть и отара овец и даже свиньи. Часть можно забить и использовать для приготовления шашлыка. Знаешь, что такое?
— Жареное по-кавказски мясо на углях?
— Да, только предварительно замаринованное. Можно в уксусе с луком. В том и в другом, полагаю, недостатка нет?
— Найдем.
— Славно. Теперь о прочих блюдах. Рисовая каша, как мне кажется, команды несколько утомила?
— Боюсь, что так.
— Жаль, выходцев из Средней Азии у нас нет, можно было бы попробовать плов приготовить, ну да что уж теперь. Разузнай, не осталось ли у кого запасов гречки, макарон или, на худой конец, пшена?
— Будет исполнено. Как располагаете, по полфунта мяса на нижнего чина будет довольно?
— Ну что ты такое говоришь⁈ По фунту самое малое! А еще было бы недурно рыбы и, даже не знаю, овощей каких-нибудь.
— У местных китайцев? — снова состроил постную физию Попов.
— У них!
— А как же…
— Слушай, Андрей Александрович, скажи мне, как филолог филологу. Каким образом мое распоряжение о выдворении на зимний период задействованных на стройке китайских кули, для сокращения помимо всего прочего ртов, кои требуется кормить, превратилось в ваших головах в немедленное выселение всех китайцев вообще? В том числе и портных… кстати о них. То есть о форме. Распорядись, чтобы составили списки необходимого, после чего сделаем централизованный заказ. Сколько я успел понять, работа портных в Китае весьма дешева, грех этим не воспользоваться. Господ офицеров так скопом, конечно, не обмундируешь, ну да не беда. Закажут себе при случае сами.
— Как прикажете-с. Смею спросить, какую будет угодно назначить винную порцию?
— Хм. Полагаю, по две чарки, одну обычную, а вторую в честь праздника будет достаточно. Награжденным еще одну сверх того, но не более… хотя, кто захочет продолжить, найдут способ…
— Это уж как водится.
Следует отметить, что узнав о моем решении по поводу парада, абсолютное большинство офицеров эскадры целиком и полностью поддержали его. В особенности это касалось командиров кораблей. Воспитанные в Морском Корпусе во времена царствования незабвенного Николая Павловича, они вдосталь «наелись» шагистики и относились к ней, прямо скажем, без малейшего пиетета. Некоторые же и вовсе считали ее дело для флота не просто ненужным, но даже вредным.
Особенно в этом смысле отличился Шестаков, без стеснения высказав все, что думает о подобной подготовке будущих морских офицеров и матросов.
— В море нет ни времени, ни надобности изнурять людей шагистикой и ружейными приемами, — безапелляционно заявил он вздумавшим пожаловаться на мое «самодурство» сослуживцам. — Отечеству надобны грамотные моряки, а не деревянные болванчики-ногодрыги, умеющие лишь ловко ставать во фрунт, да принимать ружья на плечо!
— Не знал, что вы такой карбонарий, — поджал губы один из «недовольных», — Эдак, чего доброго, придется переселяться в Лондон, где вас совсем не жалуют!
— А вы, господа, меня с этой проституткой Герценом не равняйте! — окончательно рассвирепел не отличавшийся кротким нравом Иван Алексеевич. — Я за отечество жизни не жалел, а порядки наши если и критикую, то не из желания очернить, а потому что душой за него болею! И более ко мне с такими разговорами попрошу не подходить. А не то до дуэли может и не дойти. Так за борт выкину!
— Даже не представляю, как эта история дошла до твоих ушей, — вопросительно посмотрел я на Беклемишева. — Неужто всех вестовых на эскадре завербовал?
— Зачем же всех? — с непроницаемым лицом отвечал тот. — Только половину. Но вообще, хочу вам доложить, что умение держать язык за зубами большинству наших офицеров совсем несвойственно. В данном случае это не так страшно, ибо разговор был между своими и отнюдь не предназначался для чужих ушей. Но ведь они и в других местах совершенно не стесняются. Еще в Нью-Йорке я неоднократно отмечал, что сидящий поблизости от наших офицеров в ресторации человек со знанием русского языка может запросто узнать не только о том, что творится на их кораблях, но и о предстоящем маршруте, запасах и тому подобных вещах. И говоря по чести, я совершенно не представляю, каким образом это можно изменить!
Как бы то ни было, к намеченному сроку мы успели. Как и следовало ожидать, одним из самых активных участников как самого действа, так и подготовки к нему стала моя дорогая супруга. Несмотря на свое «интересное» положение, Анастасия Александровна не только живо интересовалась всеми деталями, но и неоднократно вносила свои корректировки, добавив тем самым к казенному, в общем-то, делу изрядную долю личного обаяния и домашнего тепла.
Я тоже не остался в стороне, выступив в роли консультанта по маринованию и последующей жарке шашлыка. Все дело в том, что, к великому моему удивлению, это простое в приготовлении и сытное блюдо на данный момент совершенно не популярно в России. Знают о нем разве что офицеры из числа служивших на Кавказе, среди которых по понятным причинам не так уж много моряков. Прочие в лучшем случае слышали, но…
— Ваше высочество, стоит ли затрачивать такие усилия? — пытались отговорить меня приближенные. — Матросы наши люди простые, к разносолам не привыкшие. Поверьте, им даже вареное мясо будет в радость!
Впрочем, игнорировать прямой приказ генерал-адмирала никто не решился, и с моей легкой руки новое блюдо прочно вошло в быт моряков. На кораблях его, правда, готовили не часто, а вот во время увольнения на берег… И угадайте, как его стали называть? «Мясо по-константиновски»!
