И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник
Он не знал, что в этот самый момент в двухстах пятидесяти метрах от него, на набережной Донауканала, стоит серый «Заурер» с тентованным кузовом, внутри которого, на деревянной станине, ждет своего часа миномет, наведенный на окна Эвиденцбюро.
Он не знал, что второй такой же грузовик стоит у Вегхуберпарка, нацеленный на Парламент.
Он не знал, что человек с морщинками в уголках глаз сидит сейчас в комнате на Нойштифтгассе, курит папиросу «Мемфис» и смотрит на карту.
Ронге знал только одно – у него есть три дня. Он надел шляпу, взял трость и вышел в пустой коридор. Шаги его гулко отдавались под сводами Военного министерства. Он шел к выходу, и в голове у него снова и снова повторялась одна и та же фраза: «Кто ты? Кто ты, черт возьми?»
Ответа не было. Был только звук его собственных шагов и тишина спящей Вены за окнами.
Глава 12. Вена, Австро-Венгерская империя, май 1914 года
Следующее утро выдалось в Вене ясным, с той прозрачностью воздуха, какая бывает в мае, когда ночная прохлада еще не до конца уступила место дневному теплу. Солнце легло косыми лучами на фасад Военного министерства. Молочники в белых колпаках гремели бидонами, дворники в кожаных фартуках неторопливо поливали тротуары из жестяных леек, трамваи позванивали на стыках рельсов. Над водой кричали чайки, выхватывая что-то из мутной зелени канала.
В 8:53 Перейра шёл по набережной. На нем был темно-синий костюм, белая рубашка, шляпа. В левой руке он нес небольшой саквояж из темной кожи, в правой – трость. Походка его была размеренной, прогулочной, так ходят люди, у которых впереди целый день и нет никаких срочных дел. Он подошел к грузовику, остановился, огляделся вокруг. У моста, метрах в ста, дремал на козлах извозчик. Прохожих еще не было. Цокот копыт, далекий звон трамвая, крики разносчиков доносились откуда-то из-за домов, приглушенные расстоянием.
Перейра поставил саквояж на землю, положил на него трость и достал из кармана тонкие нитяные перчатки. Надел их, привычным движением расправив пальцы. Затем снял навесной замок, стянул стальной тросик, пропущенный через петли тента, и откинул тяжелый брезентовый клапан. Он забрался в кузов и первым делом отстегнул кожаные ремешки, удерживавшие тент на дугах. Затем, взявшись за край брезента, стянул его вниз. Тяжелая ткань с мягким шуршащим звуком сползла на землю.
Он проверил наводку. Угол возвышения – семьдесят два градуса. Направление – строго на правое крыло здания, где на верхних этажах размещалось Эвиденцбюро. Расстояние – двести тридцать метров до окон. Миномет был выставлен на двести пятьдесят – эллипс рассеивания сделает свое дело. Он достал из саквояжа небольшой артиллерийский квадрант, приложил к стволу. Пузырек воздуха в стеклянной трубке замер точно по центру. Все было готово.
Перейра взглянул на часы. 9:01. Он глубоко вздохнул и вынул первую мину из гнезда. Выдернул проволоку, освободив предохранительную чеку взрывателя, и одним точным движением опустил мину в ствол. Он шагнул в сторону и отвернулся, открыв рот и зажав уши руками. В глубине казенника гильза наткнулась на боек. Ударил глухой увесистый хлопок. Ствол дернулся в станине, машина качнулась на рессорах. Из дульного среза вырвалось облачко серого порохового дыма. Мина ушла в небо почти вертикально.
Перейра выпрямился, глядя на здание министерства. Наводку восстанавливать он не собирался, это было технически невозможно. Точность ему была не нужна. Двенадцать секунд. Четыре. Три. Две. Одна. Мина летела почти беззвучно, с легким шуршанием.
Она ударила в крышу правого крыла, ближе к карнизу. Чугунная головная часть, набрав скорость свободного падения, пробила черепицу, обрешетку и ударила в чердачное перекрытие. В этот момент сработал контактный взрыватель. Три килограмма пироксилина превратились в раскаленный газ с температурой свыше трех тысяч градусов. Чугунная оболочка головной части мгновенно разлетелась на сотни осколков. Взрывная волна ударила во все стороны, срывая медные листы с крыши, выламывая стропила, дробя деревянные балки перекрытия в щепу. Над зданием взметнулся черно-серый купол из пыли, обломков досок, кусков медных листов и кирпичной крошки. Часть крыши, с десяток квадратных метров, провалилась внутрь. Осколки чугуна веером брызнули во все стороны и тяжелый грохот ударил по ушам. Это было похоже на взрыв фугасного снаряда 122-миллиметровой гаубицы, который заставил зазвенеть все стекла в округе. Звук был таким глубоким, что казалось, слышно его не ушами, а костями. Огромный фонтан пыли приковывал к себе все взгляды. Никто даже не повернул головы на резкий, как щелчок бича, звук выстрела 47-миллиметрового вышибного патрона. По сравнению с тремя килограммами взрывчатки он был не громче лопнувшего бумажного пакета. На набережной закричали чайки, срываясь с парапета.
Перейра уже вынимал вторую мину. Выдернуть чеку, опустить в ствол, отвернуться, хлопок. Двадцать секунд от выстрела до выстрела. Вторая мина ушла в небо.
Она легла ниже первой, в фасадную стену на уровне четвертого этажа, почти у самого угла здания. Головная часть пробила каменную кладку и взорвалась внутри стены. Эффект был еще разрушительнее. Взрывная волна, запертая в узком пространстве, вырвала из стены несколько квадратных метров кладки, которые превратились в груду обломков и рухнули вниз на тротуар. Помещение, куда пришелся удар, было уничтожено полностью. Осколки мины, смешанные с обломками кирпича и деревянной обшивки, хлестнули по коридору четвертого этажа, пробивая двери и выбивая окна с противоположной стороны здания. Начался пожар. Загорелись деревянные балки перекрытия, обнаженные взрывом.
Третья мина. Выдернуть чеку, опустить в ствол, отвернуться, хлопок. Двадцать секунд.
Мина ударила в крышу над центральной частью правого крыла. Попадание пришлось точно в конек. Взрыв разворотил чердачное помещение, обрушив вниз около пятнадцати квадратных метров кровли и перекрытия между чердаком и четвертым этажом. Вниз, в коридоры и кабинеты Эвиденцбюро, посыпались горящие обломки досок, балки, куски штукатурки. Осколки чугуна пробили пол чердака и ушли глубже – на четвертый и третий этажи. В помещениях загорелось сухое дерево и бумага.
Четвертая мина. Перейра чувствовал, как от грохота закладывает уши. Он работал как машина. Четвертая мина попала в стену между третьим и четвертым этажами, ближе к центру здания. Взрыв проломил внешнюю стену и часть внутренней несущей. В здании что-то ухнуло и осело. Из пробоины повалил густой белый дым, смешанный с кирпичной пылью.
Пятая мина по чистой случайности вошла в оконный проем четвертого этажа, выбив раму и взорвавшись внутри помещения. В замкнутом объеме комнаты взрыв трех килограммов пироксилина произвел опустошительный эффект. Ударная волна вынесла все четыре стены, включая внутренние перегородки, превратив комнату и все соседние в одно большое пространство, заваленное обломками мебели, кирпича и штукатурки. Оконные рамы на этаже вылетели все до единой, стекла брызнули вниз дождем осколков. Пламя из очага пожара на четвертом этаже вырвалось наружу и поползло вверх, к крыше.
Шестая мина. Перейра опустил ее в ствол, чувствуя, как нагрелся металл от предыдущих выстрелов. Она ударила в стену на уровне второго этажа, почти у земли. Взрыв вырвал кусок кладки и поднял фонтан земли и щебня. Еще одна несущая стена получила повреждения. Правое крыло здания начало разрушаться. Часть перекрытия между вторым и третьим этажами рухнула вниз с тяжелым грохотом, похоронив под собой несколько кабинетов и коридор.
Седьмая мина легла в крышу в задней части правого крыла, ближе к внутреннему двору. Взрыв разметал остатки кровли и обрушил вниз еще один участок чердачного перекрытия. К этому моменту все правое крыло было охвачено огнем. Черный дым валил из пробоин в стенах и крыше, смешиваясь с пылью. Внутри здания бушевал пожар, подгоняемый сквозняками через выбитые окна.
Восьмая, последняя мина. Перейра вынул ее из гнезда, выдернул чеку, опустил в ствол. Тишина после хлопка вышибного заряда показалась ему оглушительной. Или это просто звенело в ушах. Восьмая мина ударила в угол здания, на стыке правого крыла и центральной части. Взрыв довершил начатое. Угол здания, лишенный опоры, осел и рухнул вниз, увлекая за собой часть фасада и крыши. Грохот прокатился по набережной, заглушив крики людей, издалека наблюдающих за обстрелом. Облако пыли и дыма поднялось над зданием, на несколько секунд полностью скрыв его из виду.
