Миротворец 4 (СИ) - Тамбовский Сергей

— А давайте заключим союз, — смело ринулся в бой Георгий, — как Византия в свое время заключила союз с русами… пользу тогда обе стороны получили — византийцы от того, что мы больше не нападали на них, а наоборот поставляли воинов для защиты от других варваров, а русские от новейших греческих технологий и культуры… опять же христианство к нам от Византии пришло.

— Мысль интересная, — хитро прищурился султан, — надо будет ее обсудить более подробно… наверно, на этом наш разговор можно было бы и закончить? Еще какие-то вопросы имеются?

— Нет… — тут же вылетело из Георгия, — то есть да — хотелось бы посмотреть на ваш гарем, уж очень это экзотическая вещь для европейских стран.

— Ты, наверно, знаешь, что мужчинам вход туда строго воспрещен, — ответил султан, — карается смертной казнью… но ради такого высокого гостя можно было бы сделать исключение — в сам гарем, конечно, тебе никто заходить не позволит, но посмотреть на него с галереи… почему нет. Я распоряжусь, — и султан вытащил из-под своего дивана самый обычный телефон, а потом набрал там какой-то номер.

— Я договорился, — спустя минуту сообщил Абдул, — можешь идти, но только один. Тебя проводят черные евнухи, — и он щелкнул пальцами.

По этому сигналу в комнату вошли два рослых мужчины, оба при этом были черными-черными, то есть неграми. Ну дела, подумал Георгий, никак я не думал, что евнухи так делятся по цвету кожи.

— На левую галерею, — сообщил им султан, после чего император проследовал за этими двумя турками куда-то вглубь дворца Топкапы (что в переводе означает всего-навсего пушечные ворота).

По пути пришлось пару раз подняться на этаж, а затем спуститься, пока, наконец, процессия не остановилась на крытой галерее, где с одной стороны был шикарный вид на Босфор и азиатскую часть Стамбула, а с другой располагалось обширное помещение, отделанное такой же затейливой вязью и орнаментами, как и все остальное в этом дворце. В центре помещения, застланного персидскими коврами, имел место фонтанчик, а все остальное место занимали наложницы султана… часть из них просто возлежала на подушках, другие же что-то шили, вязали или читали книжки. На вкус Георгия красота их была очень условной… плюс лишний вес у каждой второй наблюдался.

— Вы по-французски понимаете? — спросил царь у сопровождающих.

— Я понимаю, господин, — поклонился один из них, тот, что повыше ростом был.

— Тебя как зовут?

— Ахмедом, ваше величество, — обнаружил тот знание титулов.

— А откуда ты родом?

— Из Нубии, — охотно начал рассказывать он, — это верховья Голубого Нила.

— А сюда ты как попал?

— Обычно, — пожал он плечами, — сначала меня взяли в рабство мамелюки, а потом продали сюда, в Стамбул… в евнухи я сам захотел, — без лишних понуждений раскрыл он главный секрет.

— Понял, — задумался Георгий, — а вот про наложниц из этого гарема можешь что-то рассказать или тебе запрещено?

— Смотря что спрашивать будете, — улыбнулся Ахмед.

— Ну вот такой вопрос — их же тут несколько сотен, а султан один, должна быть конкуренция за благосклонность первого лица? Или я чего-то не понимаю?

— Конкуренция есть, ваше величество, — степенно начал отвечать негр, — но она, как бы это сказать… не прямая — никто тут волосы друг другу не рвет и синяки под глазами не ставит, это строго карается вплоть до исключения из гарема. Женщины стараются привести себя в лучший вид, красятся, наряжаются, изучают технику любовных игр и так далее. Чтобы выглядеть лучше других во время ежедневного посещения гарема султаном.

— Откуда ты французский знаешь? — спросил Георгий.

— Когда у мамелюков в рабстве был, там надсмотрщиками два француза была — от них и научился.

— А ты знаешь, что в России очень давно живут чернокожие люди? Самый известный конечно Ибрагим Ганнибал, внуком которого был поэт Александр Пушкин.

— Про Пушкина слышал, конечно, — ответил Ахмед, — известная личность.

Саппоро

Трое представителей художественной интеллигенции переглянулись и вышли вслед за суровым офицером на главную площадь столицы острова Хоккайдо. Здесь имела место некоторая суета, в разные стороны тут перебежками передвигались организованные группы солдат, а также их единичные представители. Офицер, давший ценные указания Горькому и компании, куда-то скрылся, но появился снова на том же месте буквально через минуту. В руках он нес три мосинские винтовки и две коробки с патронами.

— Начальство распорядилось выдать вам оружие, — сказал он, — обращаться умеете?

— Дело нехитрое, — вышел на передний план Верещагин, — обойму вставляем сюда, нажимаем сюда, затвор вверх и назад-вперед, первый патрон заходит в ствол… правильно?

— Правильно, — кивнул измученный жарой офицер, — займете позиции в здании префектуры со стороны площади… стрелять только в крайнем случае, при непосредственной угрозе со стороны японцев.

— А что случилось-то? — спросил Горький, — японцы подтянули резервы?

— В районе Томакомай высадились силы численностью до дивизии, они движутся в нашем направлении на автомобилях — за 2–3 часов могут дойти.

— Вас поняли, господин хорунжий, — сказал Горький, — сделаем все, что в наших силах, не посрамим Русь-матушку.

— А гранат не дадите? — поинтересовался Джек, с интересом изучавший мосинку, — в ближнем бою это может сильно помочь…

— Насчет гранат начальство не распорядилось, поэтому нет, — отрезал офицер.

— Ну что же делать, — ответил ему за всех Максим, — обойдемся стрелковым оружием.

Офицер испарился куда-то вбок, а наши герои заняли свои места в префектуре, наилучшим местом для стрельбы Верещагин, как самый опытный в таких делах, определил две комнаты, выходящие на площадь и на сопредельную улицу.

— А что, Джек, — спросил Максим, — тебе там на Аляске приходилось стрелять из огнестрела?

— Пару раз было, — отозвался тот, — первый, это когда на нас людоеды напали…

— Опа, какие подробности, — не выдержал Верещагин, — по-моему в своих аляскинских рассказах ты про людоедов не упоминал.

— Ну не о всем же можно сообщать на весь белый свет, — нашелся Джек, — людоеды это такая мрачная страница в клондайковской лихорадке, о которой лучше не вспоминать.

— Мы-то не белый свет, — сообщил Максим, — намекни хотя бы пунктиром, что там за людоеды такие у вас были.

— Окей, пунктиром намекну, — усмехнулся Лондон, — зимы за перевалом Чилкут были очень суровыми…

— Чилкут это что? — уточнил Верещагин.

— Это такой горный перевал между портами на побережье и долиной реки Юкон, где и нашли эти самые золотые россыпи, — терпеливо объяснил Джек. — Высота его чуть больше километра, но склоны очень крутые, поэтому преодоление может занимать до пяти дней… а уж когда перевалишься на ту сторону, тут-то тебе и предоставятся все возможности Клондайка.

— А Клондайк это что, напомни? — спросил Максим.

— Река, — честно отвечал ему Джек, — истоки ее в Канаде, но основные золотые россыпи находятся на американской территории, впадает в Юкон. Речка речкой, у вас в России, наверно, таких тысячи.

— Ну да, — отозвался Верещагин, — золото у нас в Сибири моют на каждой второй реке, самые известные это Алдан, Колыма и Бодайбо. Но такой вот золотой лихорадки, как у вас в Штатах, в России никогда не было.

— Разница в менталитете, — поднял палец к потолку Лондон, — у нас в Штатах все же более свободное население, может перемещаться в пределах страны, как захочет. А у вас в Сибирь одних уголовников ссылают, верно?

— Так, все заткнулись и обратились в слух, — скомандовал Горький, незаметно принявший на себя бремя лидерства, — слева, кажется, японцы выходят на площадь…

Из левого переулка, если смотреть от входа в префектуру, и точно осторожно высунулось с десяток человек в стандартной зеленой форме, резко отличающейся от русской. Они передвигались на полусогнутых ногах очень осторожно, задние бойцы перемещались на место передних, а те в свою очередь контролировали окружающую обстановку. В руках у них были винтовки, очень похожие на мосинки.