Торговец будущим 5 (СИ) - "Мархуз"
Во всём остальном год заканчивался тихо и спокойно.
— И это неудивительно, господа, — делился своим мнением Куракин, — Европа готовится к фактически последней войне. После неё практически нечего будет делить, а сама военная кампания начнётся весной.
— Будет ли участвовать во вторжении Россия? — полюбопытствовал Новосильцев.
— Точно пока не согласовано, ибо тяжесть её готов взять на себя Наполеон.
Предрождественское совещание Негласного комитета хоть и было посвящено итогам календарного года, но достаточно быстро перешло к ситуации в Европе. Мы все ещё раз поздравили друг друга «с Ганновером», с Терсейрой, с нахождением золота в «мельбурне».
— Господа советники, прошу особо не расслабляться, — попросил государь, упорно думавший какую-то свою сфинксовскую думу, — война с Англией не столь сложна сколько её последствия. И нашим дипломатом ещё изрядно придётся попотеть после победы, когда начнётся согласование кому сколько и чего отойдёт от «английского наследства».
— Ваше величество, думаю что сам факт победы над Великобританией является самым главным призом, — поделился мнением партии англофилов при дворе Новосильцев, — достаточно строгих договоров, которые Лондон будет соблюдать.
— Нет, Николай Николаевич, договоры рано или поздно заканчиваются, а то и нарушаются. А то что получим в качестве контрибуции, репараций и трофеев станет реальными призами, как вы их называете. Наш подход прост и надёжен: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».
Для очень богатого Новосильцева вопросы денег малосущественны, вот он и мыслит моральными категориями. Увы ему, увы, Россия всё больше перестраивается на принципы практичности и предприимчивости, а духовность переходит несколько на второй план. Если в этой реальности русским солдатам доведётся войти в Париж когда-нибудь, то хрен кто им позволит вернуться домой лишь с гордыми воспоминаниями и трофейными ночными вазами. Ещё и от самой Франции отгрызём какие-нибудь территории и порты, во как.
Да и сам Александр Первый уже не тот лирично-революционно настроеный вьюнош, каким был в апреле 1801 года, хотя и не тот монстр-правитель, каковым стал в десятых годах девятнадцатого века в реальной Истории. Сейчас это тридцатидвухлетний правитель неоднократно убедившийся в превосходстве прагматичности над «имперским величием», «братской помощью великим державам» и подобными ошибками. Ещё бы не убедиться, коли валовой доход, который не тратится на понты и бессмысленные завоевательные походы, настолько велик, что позволяет внедрять в жизнь реформы о которых мечталось. А что может быть приятнее ощущения, возникающего при констатации факта «очередная мечта сбылась»?
Наполеон небось тоже ждёт весны 1810 года, предвкушая реализацию самого главного проекта своей жизни, а именно вторжения в Британию. Хотя, вполне возможно, ему важен сам факт поставить Англию на колени, чем будущие трофеи и компенсации. Конечно, он от разграбления бритосов не откажется (всё-таки революционер, а не буржуа), но наверняка опять будет хапать чисто по-наполеоновски.
Один сирый я ожидал окриков и ударов по рукам со стороны своих союзников-гигантов, мол, нужно быть благородным и удовлетвориться мелочами, дабы проявить великодушие. А уж сами «батьки» определят чем таким аглицким меня поощрить и отблагодарить.
И никто из нас даже не подозревал как ловко англичане обведут нас, таких грозных, вокруг пальца…
Глава 14
Глава четырнадцатая
В то время когда Франция и Россия согласовывали планы военных действий не будучи союзниками, но имевшими общего противника, англичане совещались рядили и мудрили. И ничего особого намудрить не могли, ибо каперские действия усилили блокаду настолько, что британские капитаны торговых судов просто попрятались на просторах Мирового океана. Высокие идеалы им оказались по барабану, а личные суда, которые в создавшейся ситуации могут захватить с лёгкостью, им не хотелось терять. Набобы растерялись, осознав что можно окончательно остаться без товаров, а то и без колониальных владений уже вовсю бузили в парламенте, требуя мира. Всё уткнулось в Первого лорда Адмиралтейства, а точнее в информацию, которую он довёл.
— Джентльмены, у нас имеется лишь тридцать четыре линкора и шестнадцать фрегатов на плаву. Ещё одиннадцать линкоров находятся под мелким и средним ремонтом, так что охранять всё сразу и одновременно быть готовыми к отражению вторжения на острова мы просто не в состоянии. Или одно, или другое.
Впервые Великобритания столкнулась с подобной проблемой и не находила выхода из сложившейся ситуации. Всё упиралось в отсутствие поставок материалов для кораблестроения, как из Европы, так и из той же Америки. Новый президент Соединённых штатов ещё в прошлом году запретил своим торговлю с Англией, а теперь его торговцы с удовольствием покупали каперские патенты.
— То есть, мы по сути отрезаны от всего мира, сэр Генри? — уточнил премьер-министр.
— Да, сэр Спенсер, и ситуация будет ухудшаться с каждым днём.
Те, кто держал за горло всю планету железной морской рукой за горло, вдруг осознали что остались без сей удавки. Дальше шли обсуждения того, как бороться если вторжение всё-таки состоится и в итоге пришли к горькому выводу. Примером послужили раздербаниванья Австрийской империи после двух войн, потерявшей значительные территории. Вот только сама Великобритания не столь велика по площади и коли её расколят на части страны-победительницы, то непонятно что от страны останется.
Выход, как ни странно, предложил регент Георг, официально наконец-то провозглашённый таковым.
— Джентльмены, к всеобщему сожалению, но нам лучше сдаться на милость победителя сейчас, в преддверии вторжения, чем потом когда войска Франции и России будут на нашей территории.
Кощунственные слова правителя сначала возмутили членов кабинета, но затем были признаны разумными. Всё-таки нация торгашей умеет выпутываться из разных ситуаций в отличии от наций «благородных», которые не признают реалий от слова «совсем» и готовых воевать до последнего своего налогоплательщика. Мало того, ближе к концу января 1810 года (год Белой Лошади, кстати) Спенсер Персиваль нашёл-таки вариант того, как ещё при этом запудрить мозги противникам.
— Мы можем сдаться, запросив временной приостановки военных действий, и вступить в переговоры, но… Каждой из стран отдельно, хотя и в одно время.
Ход конём, но по голове, причём великолепный в создавшейся ситуации. Ну не будут Париж и Санкт-Петербург согласовывать свои требования к Лондону в деталях. Тем паче, что французам нужно одно, а русским другое. Да ещё и каждый из великих монархов сегодняшнего европейского дня постарается перехитрить другого, а в итоге может обмануть самого себя. А примкнувшего к ним третьего жадного медвежонка проще простого можно будет обвести вокруг пальца, всяк это понимает.
В конце концов под конец января в Париж и Петербург прибыли три полномочных представителя короны, удивив, честно говоря, готовностью сдаться «на милость победителя». Учтя нюансы, возникшие в Вене, к министру Шампиньи пожаловал лорд Ричард Уэлсли. С канцлером Куракиным в переговоры вступил хоть и бывший, но авторитетный, министр иностранных дел Джордж Каннинг. К нам с Кочубеем — старый знакомец, покладистый лорд Грэй.
Единственным общим во всех трёх переговорах явилась дата приостановки боевых и экономических действий, а именно 20 февраля 1810 года по григорианскому календарю.
— Сэр Чарльз, вы же понимаете, что одномоментно невозможно остановить боевые действия и тем более каперскую войну. Уйдёт не менее трёх месяцев пока до каждого капитана дойдут соответствующие приказы, — я лично опускал на землю представителя регента.
— Мы всё понимаем, ваше величество, и никто в Лондоне не ждёт слишком быстрой реакции. Если вы, например, уже отправили свою эскадру куда-нибудь в Индию, то чудес наши набобы из Ост-Индской компании не дождутся. Им придётся смириться с фактом.
