Патриот. Смута. Том 19 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич
— А! — Орал он.
— А! — Вторили ему нападавшие.
А мимо француза на улицу из тьмы заведения вываливался еще народ, добавляя неразберихи.
Миг, второй и нападавшие, и вот-вот готовые взять верх, оказались в незавидном положении. Вокруг были люди. Их тащили на землю, лошадей отводили в стороны, людей били по ногам, снимали, стаскивали. Не помогали плетки и даже удары саблями. Это только злило, окружающую происходящее, толпу. Слишком тесно было, чтобы развернуться всадникам.
Франсуа прикинул что врагов то ли восемь, то ли десять. Может кого-то он плохо сосчитал или забыл. Слишком тесно и мало времени. Десять полушек у него вроде имелось. Рука нащупала их в кошеле на поясе.
Только вот беда, а как передать?
— Прорываемся! — Он честно оставил серебро на какой-то бочке близ входа, когда понял, с татарами вот-вот будет покончено. А следом за ними толпа, одуревшая и слышащая про деньги, может приняться и за них. — Вперед!
— Да за монету я бы их сам! — Взревел пришедший в себя, вернувшийся из потемков здания, Корела. — За монету — то! А ну!
Он с невероятной скоростью рванулся вперед, толкнул одного, второго из своих. Замахнулся лавкой, от чего полег кто-то слева. Досталось одной из татарских лошадей, из-за чего та всхрапнула и шарахнула передними копытами. Попала по кому-то, но не по Кореле, ушедшему вперед. А казак продолжал размахивать лавкой и пробиваться вперед, оттесняя людей. Саданул начавшего подниматься татарина. Переступил через него, оттолкнул лошадь, отчего та врезалась в стену, заржала. Домишка хрустнул, покосился.
— За ним, не упусти! — Заорал Сава. Но Франсуа уже сам понимал что надо делать.
Своих коней они кое-как вытаскивали из этой переделки, прихватили несколько трофейных. Толпа на них внимания особо не обращала, она занималась татарами, за которых была обещана награда, а что, где и как, дело десятое. Корела же прокладывал им лавкой путь.
Мгновение, второе, запах потных тел, толчея, ржание коней. И вот глоток свежего воздуха.
Протолкались, выбрались. Еще чуть-чуть!
— Вперед, вперед!
Вывернули из подворотни и вот,вроде бы путь открыт.
И тут лошади им очень хорошо пригодились. Корела тоже прихватил себе какого-то приземистого скакуна. Злобно зыркал по сторонам.
— Вы кто такие? Что творится? А?
— По твою душу сегодня придут, а мы… — Начал было Франсуа.
— Душу твою никчемную спасти хотим и жизнь! — Выпалил Сава. Судя по его виду, он был напуган, разозлен и несколько ошалел.
— Кому я…– Начал было Карела, осекся, и тут в глазах его появился проблеск истины. — А… А! Ну веди немец, чертов. Пожить — то мне еще хотелось бы.
Взлетели в седла и рванули вперед. Улочка, вторая, дальше открытая площадь. Обогнули торг ближе к стене. Там на ней служилые люди смотрели на происходящее и видимое им явно не нравилось. Ударил набат. Сейчас тут будет жарко. Придут разбираться стрельцы, подтянут еще кого-то. А отвечать, отвечать придется им всем. Как обычно тем, кто остался.
— Вперед.
Они пересекли мосток, что вел в более достойной части города. Но до Кремля, конечно, им было далеко.
И тут в одной из улиц, стелющихся под копытами коней, появился отряд стрельцов, во второй какие-то иные служилые окружные люди. За спинами шум и гам продолжался. Бегство по краю торга не осталось незамеченным. Кого выбрать?
Франсуа решил выбрать не сторону конфликта, а улицу что пошире была.
Пронесся вперед, спешился, вскидывая руку.
— Я человек государев! — Взревел он. — Франсуа де Рекмонт! Мэтр! Учитель!
Стрельцы, а это были именно они, остановились. В руках у кого-то сверкали бердыши, у кого-то аркебузы, фитили коих дымились и явно были готовы к бою. Человек двадцать, собранных, настороженных, готовых к бою, недовольно смотревших по сторонам и особенно на замершего голопузого казака.
Вперед вышел десятник с алебардой.
— Что здесь? Франсуа. — Он нахмурился, признал француза. — Ты. Узнаю. Ты же царев человек, как тут? — Лицо его выглядело удивленным, но радовало то, что их признали и оружие против не подняли.
За спиной слышались приближающиеся крики. В тыл им заходила вторая ватага, а еще из подворотен выходили иные люди, третий отряд. Кто здесь за кого?
Что-то слишком уж много всего на сегодня. Франсуа огляделся.
— Братцы. Важного человека в кремль ведем. — Проговорил он. — Говорить с ним надобно. Казак Корела. Бывший атаман.
— Это кого? — Стрелец окинул процессию. — О, Савка из Толстовых. Ну и рожа у тебя. — Хохотнул. — Сразу и не признал.
— Да я там такого…
— Так кого вы? И что за оборванец?.. — Он кашлянул, глядя на казака, и видимо к десятнику стало приходить понимание.
— Поговори мне… москаль. — Прошипел Корела не громко. Но стрельцы точно слышали. И это им явно не понравилось. Брови свели, оружие поудобнее перехватили.
Не хватало еще одного конфликта.
— А ну! — Заорал кто-то, вскидывая аркебузу. — Бросай!
— Бей его! — Выкрикнул второй стрелец.
— Да вы что?.. — Француз понял, что дело идет как-то вообще не так, толкнул коня в сторону, но тут же понял, что служилые люди целятся не в Корелу.
— Лови, заходи, давай за дом! — Заорал десятник.
Франсуа повернулся туда, куда смотрели стрельцы, и увидел очень неприятную картину.
Одетый в неприметный, вполне обычный кафтан, человек вроде бы на татарский манер, а может и нет, замер на крыше одного из домов. В руках лук со спущенной тетивой. Секунда и он исчез, скрылся на скате. Загремел, в попытке удрать. Стрелу он пустил прямо в спину, замершему в седле трофейного коня, казаку. Миг, тот дернулся, уставился на торчащий из груди наконечник. Покачнулся.
— К Войскому его! Живо! — Взревел Франсуа.
Хотя… Может быть было уже поздно.
Стрелецкий десятник заорал на своих, чтобы пропустили. Всадники полетели вперед. Вслед им кричали, что стрелка найдут и приведут, разберутся. Это было важно, толково, но уже вторично.
Корела на удивление держался неплохо. Обломал наконечник, торчащий прямо из груди, выкрикнул какую-то бранную фразу.
— Куда? — Прохрипел. — Ведите, черти.
— К лекарю. Лучшему.
— К отцу бы. Грешен я больно. — Выдал он.
— Будет тебе и отец, коли надо.
Они летели по Москве. С каждой улицей Корела все сильнее клонился к гриве коня, за которую хватался пальцами. Сава пошел вперед. Франсуа поравнялся с казаком.
— Не вздумай. — Процедил тот. — Дойду. Я тебе не девка, чтобы поперек седла меня. Сам. Я сам.
За ними, кажется, кто-то даже гнался. Какие-то еще всадники неслись по параллельной улице. Франсуа слышал как хлопнул один выстрел, второй. Но кто и куда бил он не понимал. Пули не находили целей.
Пролетели ворота между Белым и Земляным. Тут им вслед только поорали.
А при въезде в ворота Китай-города процессию остановил отряд во главе с Афанасием. Франсуа, да и Сава были этому только рады. Двадцать крепких бойцов гарцевали на лошадях, а впереди замер молодой, но лихой их предводитель.
Свои.
— Что?.. — Глаза Крюкова уставились на раненого атамана. — Ясно. Я за вами.
Пара секунд, он раздал приказы своим людям, и примерно половина от отряда разъехались по улицам, спешились, разошлись. Скорее всего все они пошли собирать сведения, говорить, расспрашивать. Раз в Москве стрельба, бой, то точно кто-то что-то слышал. Иначе и быть не могло. И пока слухи не покатились словно снежный ком с гор, нужно попробовать выделить истину, найти причастных, схватить, если возможно, или должить, если то люди высоких чинов.
Остальной отряд догнал процессию Франсуа и окружил ее. Так они и ехали, уже не так сильно торопясь к Кремлю. Вперед отправили вестового, чтобы предупредить Войского о приеме раненого.
— Это кто? — Спросил Афанасий. — Тот казак?
— Да.
— Кому он понадобился — то? И зачем его убивать?
— Я Корела. Нагрешил много. Врагов нажил кучу. — Зло с хрипом проговорил прилично побледневший боец.
