Бросок тигра (СИ) - Оченков Иван Валерьевич
— Почему так поздно⁈
— Пытался сообщить о своем решении сигналами, но на плотах меня не видят. Пришлось действовать личным примером…
В этот момент одна из выпущенных нашими плавбатареями бомб угодила в китайский погреб. Сила взрыва была такова, что со стороны казалось, будто разворотило добрую половину форта. Однако стоило поднятой им пыли и пороховому дыму осесть, стало ясно, что валы и большая часть вражеской артиллерии уцелели. Тем не менее, ответный огонь быстро сошел на нет, и вскоре пушки противника окончательно замолчали. Наши моряки встретили этот успех громкими криками — ура! После чего продолжили стрельбу с удвоенным рвением.
— Пора высаживать десант! — решился я и велел поднять на мачте канонерки сигнал.
Только и ждавшие этого приказа морские пехотинцы тут же принялись рассаживаться в шлюпки и двинулись по направлению к берегу. Но поскольку они были дальше нас, то первыми на сушу перед фасами Большого Южного форта вступили стрелки с плотов. К сожалению, у них не было при себе лестниц, иначе честь занятия вражеской крепости досталась исключительно им.
А вот у присоединившихся к ним четвертью часа позже морпехов лестницы имелись, так что вскоре наши десантники сумели-таки перебраться через валы и захватить цитадель без боя. Единственными найденными ими противниками оказались несколько совершенно невменяемых солдат, обкурившихся запрещенными Роскомнадзором веществами.
Тем временем я принимал доклады подчиненных о потерях. Если коротко, несмотря на довольно интенсивную стрельбу, цинские артиллеристы не смогли не то, чтобы потопить наши плоты, но даже сколько-нибудь серьезно повредить их. Прямые попадания в бруствер получили только два из них — «Холера» и «Бобик», еще у нескольких разбило ядрами по паре бочек. Убитый среди личного состава был только один — канонир по фамилии Блохин. Еще восемь человек получили разной степени тяжести ранения, в основном отколотой от брустверов деревянной щепой. Еще примерно столько же после ударов по утлым конструкциям ядрами выбросило за борт, но по счастью вроде бы никто не утонул.
— А не прогуляться ли нам на берег? — задумчиво заметил я, поглядывая на поднятый над китайским укреплением Андреевский флаг.
Судя по выражению на лице начальника моей охраны, идея ему не понравилась, но привычка повиноваться взяла верх, и через несколько секунд мои охранники уже занимали места в гичке.
При ближайшем рассмотрении китайский форт оказался практически целым. Да несколько стоявших на валах орудий было сброшено прямыми попаданиями вниз, а на месте взорванного погреба зияла огромная яма, но в целом укрепления пострадали не слишком сильно. Чего никак нельзя сказать о его гарнизоне. И если на позициях артиллерии трупов было не так много, то внутренний дворик цитадели оказался усыпан телами цинских солдат. Некоторые были еще живы и со страхом смотрели на вооруженных русских моряков.
— Вот, сукины дети! — вырвалось у меня. — Такую позицию без боя сдали!
— Тьфу, а не вояки! — сплюнул на землю незнакомый унтер. — Англичане под Балаклавой много крепче держались!
— Ты был под Балаклавой?
— Виноват, ваше высочество! — подскочил тот, сообразив, что рядом с ним генерал-адмирал. — Так точно, был!
— Ну и молодец, коли так. Много ли убитых?
— Китайцев-то? — на всякий случай уточнил морпех. — Сотни полторы, а может и более.
— А наших?
— Да почитай, что и нет никого. В моем отделении матрос Переверзев ногу зашиб — дурень! Теперь хромает. Да в соседнем один олух царя небесного, когда высаживались, в воду упал и едва не захлебнулся. А так все благополучно…
— Как говорили наши предки — полная Виктория! — подал голос незаметно подошедший к нам Одинцов. — Очевидно, взрыв погреба совершенно деморализовал китайцев, в связи с чем они бросили позиции, прежде чем мы успели высадиться на берег.
— Пленные есть?
— Весьма немного, да и те либо ранены, либо… не в себе.
— Вот как? Тем не менее, осмотри все укрепления и подступы к ним и расставь караулы.
— Слушаюсь! — козырнул капитан второго ранга и отправился выполнять.
А я вместе с Воробьевым вернулся к артиллерийским позициям, чтобы поближе рассмотреть трофейные пушки, из-за которых мы, собственно говоря, и ввязались в эту авантюру. И надо сказать, увиденное меня вовсе не обрадовало.
Довольно-таки значительная часть орудий Большого Южного форта была, мягко говоря, весьма архаичной конструкции. Вплоть до того, что вычурно отлитые стволы не имели цапф и крепились к заменявшим лафеты деревянным колодам с помощью охватывающих их тело железных полос.
— Есть пушки и получше, — правильно понял выражение моего лица проводивший инвентаризацию трофеев штабс-капитан морской артиллерии Антипенко.
— Где?
— На обоих фасах — Южном и Северном — стоят по паре вполне приличных карронад голландской выделки. И еще одна «длинная» пушка на главной батарее, правда, ее сбило бомбой, но само орудие, кажется, не пострадало.
— Кажется? — скептически хмыкнул я.
— Трудно сказать что-то более определенное без детального осмотра, — ничуть не смутился Антипенко.
— Калибр?
— Карронады 18-фунтовые, а длинная пушка 32-фунтовка.
— Англичанка?
— Точно так-с. Судя по клеймам Бомбейского арсенала.
— Чудны дела твои Господи! — покачал я головой, пытаясь понять, как британское морское орудие могло оказаться на китайской сухопутной батарее.
— Есть еще три относительно недурные пушки, отлитые, судя по всему, по европейским образцам. Во всяком случае, на них есть цапфы. Так что изготовить лафеты будет несложно. Остальное только в музей или переплавку.
— Переплавку?
— Почему бы и нет? — пожал плечами штабс-капитан. — Они же бронзовые, причем металл, сколько я могу судить, прекрасного качества!
— А это мысль!
— Но вот эту красавицу, — продолжал оказавшийся энтузиастом порученного ему дела Антипенко, — лучше оставить.
Пушка, на которую он указал, и впрямь отличалась от своих товарок некоторым изяществом форм и искусно отлитой мордой дракона, украшавшей ее казенную часть.
— Ура! — прервали нашу беседу крики матросов. — Наша взяла!
— Что там еще? — удивился я.
— Северный форт наш!
— Что?
Практически бегом поднявшись на вал и приложившись к биноклю, я разглядел, что над китайскими укреплениями и впрямь развевается белый флаг с косым Андреевским крестом. Интересно, как его смогли увидеть невооруженным взглядом матросы?
— Как, черт возьми? — озадаченно посмотрел я на стоящих подле меня Воробьева и Антипенко.
Вопрос и впрямь оказался очень интересным. Штурм Северного форта должен был состояться после взятия Южного, когда освободятся плавбатареи и морская пехота, и можно будет перекинуть их на новый участок. А тут каким-то невероятным образом оба форта пали практически одновременно…
Ответ на него выяснился уже после боя и оказался до изумления прост. «Виновниками» падения китайских укреплений стали моряки с «Бульдога», занимавшиеся перехватом брандеров. Как уже упоминалось, вступившие с ними в перестрелку Цинские солдаты быстро ретировались и сообщили своему командующему о начавшейся высадке русских.
Тот, видя, что десант «северных варваров» прикрывает один единственный шлюп, решил сбросить его в море и повел свои войска в атаку. Никакого десанта китайцы, разумеется, не обнаружили. Зато Брылкин, увидевший в пределах досягаемости своих орудий толпы цинских солдат, свой шанс не упустил. Всего на «Бульдоге» имелось шесть пушек. Четыре по бортам и две на поворотных станках на верхней палубе. Огонь открыли все четыре, способные стрелять на один борт, и буквально парой залпов разогнали все китайское воинство. Причем большинство из них не стали возвращаться под защиту стен и бросились бежать куда глаза глядят.
Внимательно наблюдавший за всеми этими перипетиями Лихачев понял, что наступил удобный момент, и бросил в бой единственный имевшийся у него резерв — усиленную корабельным десантом роту морской пехоты под командованием Тимирязева.
