Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus"
«Гонцу отсюда туда, даже если его послали с самого утра, понадобится два дня, собрать и снарядить хотя бы небольшую дружину тоже надо время, и плюс еще три дня обратно». — Этот подсчет приводит меня к мысли, что шансы почти равны.
«Как будет, так и будет, — ставлю окончательную точку, — и нечего раньше времени голову ломать. Даже если Кассандр подойдет раньше, штурмом акрополь ему не взять».
Подняв взгляд, вдыхаю посвежевший вечерний воздух. Солнце уже село за вершинами далекого горного хребта, и жара начала помалу спадать, хотя ночь еще и не вступила в свои права.
Слышу шаги за спиной и, обернувшись, вижу подходящего Феодота:
— Мой царь, все посты выставлены, я лично проверил. Мышь не проскользнет! — Он довольно хмыкнул, а я подумал, что так же, наверное, докладывали и Главкию, а вышло вон как.
«Ладно, сам попозже проверю!» — решив, спрашиваю синтагматарха о другом:
— Привели ее?
— Да, мой царь! — бодро отчеканил Феодот. — Ждет вас в зале, внизу.
Удовлетворенно кивнув, прохожу обратно в здание. Впереди небольшой холл, дальше коридор, по которому я сегодня уже пробежался, а справа и слева двери в боковые залы. У дверей справа вижу стоящую стражу и сворачиваю туда. Бойцы расступаются передо мной, и я вхожу в небольшое помещение с маленькими узкими окнами под самым потолком.
Здесь остро пахнет гарью от двух факелов, что торчат из закрепленных на стене держаков. В их неверном прыгающем свете стоящая посредине комнаты женщина кажется еще толще и старше, чем днем.
«Что время делает с нами, — с мрачной иронией качаю головой, — а ведь прошло всего каких-то двенадцать лет!»
Увидев меня, Роксана кривит рот в злой гримасе:
— Что, торжествуешь, персидский выродок!
«И это благодарность за спасение!» — хмыкаю про себя, а вслух говорю жестко и безапелляционно:
— На первый раз прощаю, но если еще раз позволишь себе подобное высказывание, запру до конца жизни в каменном мешке.
Мой спокойный холодный тон производит на Роксану куда большее впечатление, чем крик и угрозы. Вижу, что она испугалась, хоть и пытается это скрыть. Последние двенадцать лет жизни сбили с нее спесь и научили простой истине: статус вдовы Великого Александра и матери царя не спасает ни от застенка, ни от ножа убийцы.
Затравленно глянув в мою сторону, Роксана вдруг словно бы сломалась и по-бабьи надрывно заскулила:
— Умоляю, только не убивай моего сына! Хочешь, он откажется от трона! Мы уедем в Согдиану к родне или куда скажешь, и ты никогда больше о нас не услышишь.
Ее вид мог бы вызвать жалость, но только не у меня. Где-то в глубине моей памяти все еще хранится картина зверской расправы с двумя молодыми вдовами только что умершего Великого Александра. Такое не забывается, ведь их убивали у меня на глазах. Убивали по приказу именно этой женщины, что сейчас умоляет меня сохранить жизнь ей и ее ребенку.
Я не собираюсь их убивать, не настолько я злопамятен и кровожаден. К тому же у меня есть далеко идущие планы на ее сына. В ближайшее время он станет знаменем моего войска, а потом посмотрим. Эллада — территория вечного бардака и головной боли. Свободные греческие полисы, маленькие царства типа Эпира, Фракия и варварские племена на северной границе… Все это быстро причесать под одну гребенку, как я сделал с азиатскими сатрапиями, вряд ли удастся. Здесь придется вести долгую и кропотливую работу, разбираясь с каждым полисом и царством по отдельности. Ошибки и просчеты в таком деле неизбежны, и громоотвод в лице царя Александра IV мне не повредит. Вот только воспитанием юного царя придется заняться основательно, и уж точно нельзя отдавать мальца этой женщине.
«Эта тигрица вырастит дикого зверя, — мысленно усмехаюсь, глядя на вопящую Роксану, — а мне нужен послушный младший брат, уважающий авторитет и власть старшего».
Подумав так, жестом останавливаю вопли Роксаны:
— Перестань орать, твои слезы на меня не действуют. — Мой жесткий взгляд оборвал женский крик на самой высокой ноте.
Выдержав краткую паузу, объявляю ей о своем решении:
— Не бойся, никто не тронет твоего сына, и даже более того, он останется на троне Македонии и Эллады. — Вижу, как в глазах Роксаны промелькнула победная искра, и ее мысли в этот момент читаются без труда.
«Слабак, поверил! Надо продолжать! Реветь, лить слезы, молить и унижаться, лишь бы выжить, а потом посмотрим, чья еще возьмет!»
Словно в подтверждение моей догадки, Роксана упала на колени и поползла ко мне, причитая и заливая лицо слезами:
— Спасибо, Геракл! Клянусь тебе, ты не пожалеешь о своем милосердном поступке. Мы с сыном будем верно служить тебе, мы будем нести твою волю на земли Эллады.
Схватив мои руки, она начала покрывать их поцелуями, и я не мешаю ей. Я знаю, что актриса из Роксаны никудышная, и сейчас она покажет свое истинное лицо.
Делаю удивленное лицо и вопросительно восклицаю:
— Мы⁈
Смысл моего вопроса начинает доходить до Роксаны, и, перестав мусолить мои пальцы, она вскидывает на меня застывшее лицо. Я же, как ни в чем не бывало, развожу руками:
— Я говорил про твоего сына, он действительно останется в Пелле править Западным царством, а про тебя… — Делаю еще одну выразительную паузу и продолжаю: — Про тебя я и слова не сказал. Ты, как и просила, поедешь к родне в Согдиану и потеряешься с глаз моих…
— Нееет! — Вскочив, Роксана бросилась на меня как кошка. — Ты не посмеешь…!
К чему-то такому я готов, и моя вытянутая рука жестко хватает женское горло, останавливая озверевшую Роксану на безопасном расстоянии.
Ее пальцы с острыми накрашенными ногтями тщетно тянутся к моему лицу. Моя рука длиннее, и все ее попытки дотянуться до меня заканчиваются лишь воплями злобного отчаяния.
Несколько мгновений она барахтается, махая руками, а я впечатываю слова прямо в ее обезумевшие глаза:
— Посмею, и сделаю! А если ты не послушаешься… — Толчком отбрасываю ее от себя, и она падает на пол.
Ее глаза затравленно мечут в меня ненавидящий взгляд, а я добавляю в голос безжалостной жесткости:
— То просто исчезнешь! Поняла⁈
Я знаю, сейчас на моем лице то самое, пугающее своей равнодушной жестокостью выражение, и мне не надо больше ничего говорить. Мой ледяной взгляд, упертый в полубезумные глаза Роксаны, вбивает ей в башку суровую неизбежность лучше всяких слов.
Несколько мгновений этой безмолвной борьбы, и женщина не выдерживает:
— Поняла! — выкрикнув, она обессиленно валится на пол, а я перевожу взгляд на стоящего у входа Феодота:
— Запереть и следить за ней пуще зеницы ока!
Синтагматарх понимающе кивает:
— Сделаю, мой царь!
«Ну вот и отлично!» — с этой мыслью выхожу из комнаты.
В этот момент я чувствую лишь облегчение. Неприятный момент позади, но я должен был все сказать Роксане сам. Не из-за какого-то мстительного злорадства, на что, наверное, имел бы право, ведь она когда-то пыталась убить меня и Барсину. Нет, те эмоции давно остались в прошлом, просто из принципа, что за свои решения я должен расплачиваться сам. Отнять ребенка у матери жестоко и бесчеловечно, какими бы политическими выгодами это ни оправдывалось, и раз уж я принял такое решение, то нести весь эмоциональный негатив тоже должен я сам, а не кто-то другой.
Теперь надо пойти и поговорить с «братом», но делать этого мне так не хочется, что я в раздумье останавливаюсь перед лестницей.
«Может, отложить на завтра?» — мелькает в голове компромиссная мысль, и в этот момент я слышу топот ног за спиной.
Обернувшись, встречаюсь глазами с запыхавшимся лохагом Элефсием.
— Что?!. — Сам слышу в своем голосе вспыхнувшую тревогу, а Элефсий начинает говорить, все еще тяжело дыша.
— Мой царь, там люди к тебе!
— Какие люди? Где? — Еле сдерживаю растущее раздражение, а старый вояка уже отдышался и начал говорить более связно.
— Там, со стороны кладбища, вышел к стене человек. Чуть было не пристрелили его дозорные, но, к счастью, заметили, что тот белой тряпкой размахивает. — Замолкнув на миг, он, задумавшись, добавил: — В ночи-то поди разбери…!
