Патриот. Смута. Том 19 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич
Здесь было очень мало хлебных полей, а вот огурцы, капуста, морковь, репа, зелень всякая для засола, я не очень разбирался, но хрен — то отличить от сорняка мог, имелись. И деревья плодовые. Садов было прилично. Так что достаток земли чувствовался.
Да и люд, с виду рабочий был и толковый. Не запуганный постоянными движениями воинств и отрядов. Так, малость нервничали когда видели нас, но не покидали деревень, не прятались по лесам. Пытались не отсвечивать, это да. Не мельтешить. Занимались своими делами, а мы шли к Пскову.
Солнце еще не вышло в зенит, а от передовых отрядов доложили что к нам пришел гонец. Человек не простой, а достаточно важный. Известный человек. Фамилии только весьма странной, Поганкин Фрол Петрович.
Мы остановились на привал в перелеске. До Пскова было уже недалеко, но я все думал как подступиться, не угодим ли мы в засаду. Вестись на всякие приглашения, когда ты в меньшинстве, дело опасное. Конечно были у меня изначально мысли по захвату этого города. Но это все подразумевало, что я разгромлю отряды на подступах, а вышло, что Просовецкий ушел на свадьбу. Дворяне из Пскова не выступили. И город сейчас, по факту, хорошо защищенная крепость.
С одной стороны мне это не нравилось.
Но с иной, если удастся сговориться с теми, кто в этой Рес-публиции, или уже просто псковской земле, власть держит, то будет отлично. Новый план нравился мне всем, кроме того, что был опасен. Поскольку людям верить, не видя их и не говоря,сложно. Это Ляпунова и князя Трубецкого я увидел и лично вынудил служить мне. Под Ельцом тоже лично ситуацию разобрал. А тут пока что только вестовые. То свадьба, то пожар. Теперь что? Похороны?
Улыбка расплылась на моем лице, и я уставился на прибывшего говорить Поганкина.
Человек он был весьма грузный, не очень-то отвечающий своей фамилии. Краснолицый, вспотевший от скачки, явно к ней не очень-то приспособленный. С первого взгляда становилось понятно, что это не служилый человек, а представитель купечества. Одет богато, но не напоказ ярко, как то любили князья да бояре, и всякие зарвавшиеся полковники, а также взлетевшие из грязи в князи казацкие атаманы.
Суконный кафтан не шитый золотом, но сразу видно пошитый на долгие годы. С добротными серебряными пуговицами, опять же не золото, но богато и не слишком уж броско, не расточительно. Шапка с длинной суконной частью, свисавшей за спину, отделанная лисой. Не песцом, не волком, а хитрым, но не благородным зверем. И на удивление на поясе и в седельных сумах не было сабли. Имелся притороченный к седлу топор на длинной рукояти, небольшой, очень сильно напоминавший смесь оружия и трости. Пистолет и аркебуза.
Этот человек понимал, что фехтовать с седла или даже пешим не сможет, поэтому надеялся на порох и пули. Ну а если дойдет до рукопашной, то есть шанс приложить врага топориком, без лишних слов. Опять же это некое подобие гетманской булавы. Не вычурная вещь, но со смыслом.
Сопровождали его двое, и эти граждане выглядели весьма крепко. Телохранители в толстых тегеляях, просоленных и пахнущих с определенным колоритом. Шапки такие же плотные, «бумажные», как в это время было принято говорить. Вроде бы и головной убор, но и вроде бы доспех. Копья, закрепленные к седлам в петлях, аркебузы, сабли. Эти двое были готовы постоять за себя и за того, кого сопровождали.
Ну и все трое ехали без заводных. Но лошади выглядели хоть и устало, но довольно крепко. Две явно невысокие ногайские под телохранителями, и повыше, но конечно не сравнимая со шляхетской, под торгашом.
Все трое спешились, ожидали, а ко мне подъехал, привстал на стременах, поклонился один из сотни Якова. Доложил:
— Господарь, посольство псковское.
Посольство, ага. Уже не просто гонец и не рядовой вестовой.
Я секунду размышлял и решил, что раз мы на привале, то хорошо бы говорить серьезно и официально. Осмотрелся, нашел достаточно удобное место где могли разместиться и они трое пешими, и я с моими телохранителями и несколькими людьми из сотни Якова.
Через несколько минут все было организовано, и без лишних пререканий в дискуссию вступил только Поганкин. Его сопровождение, не пытаясь спорить, осталось чуть поодаль. Телохранители переглядывались, дожидались. К ним я послал пару человек так, невзначай поговорить, узнать что да как, может чего вызнают. Ну а если нет, то мне же тоже говорить предстояло.
— Здравствуй, Фрол Петрович. Рад тебе. Рад, что из Пскова люди говорить пришли.
— Здравствуй, государь московский, Игорь Васильевич. — Человек торговый склонил голову, а я сразу отметил. «Государь», значит признают во мне царя, «московский», не считают, себя частью русского царства. С одной стороны хорошо, с другой — нет. Псков, земля наша, но для моего плана такой подход был даже лучше и полезнее. Только вывести надо по кривой очень уж замысловато. Поработаем.
— С чем пожаловал, гонец, и каковы полномочия твои? От кого? С чем? И. — Я улыбнулся миролюбиво и удивленно. — Расскажи, будь милостив, утоли интерес наш. А то вестовые несутся от Пскова и говорят то про свадьбу, то про пожар, а потом еще выясняется, что кровь у вас там льется по улицам. Перевороты, заговоры какие-то. Что творится? С чем пожаловал?
Он явно не ожидал такого напора вопросов, поклонился, дав себе дополнительно немного времени.
— Верно ли я понимаю? Говорю я с Игорем Васильевичем, господарем московским? — Выходит еще паузу взял, обдумывал как отвечать, и стоит ли на все, или только на часть.
— Верно, человек торговый, верно. Поясни и мне тоже. От кого ты, от чьего лица, и какие слова говорить пришел? С добром или с горем? — Я продолжал сбивать его, задавая сразу несколько вопросов. Начнет отвечать, поймаю, начну крутить и выведаю больше, чем он хотел мне поведать. Попробуем так.
— Игорь Васильевич. Я посол Рес-публиции, города Пскова. — Первое он сказал не очень уверенно, а вот второе точно выдал. — Отправлен я тремя его теперешними правителями к тебе, чтобы говорить от имени славного нашего города. Готов ли он, то есть ты, говорить о том, как… — Поганкин все больше нервничал, и под самый конец выдал. — Готов ли ты, государь московский, говорить о земле нашей.
— Вашей? — С нажимом переспросил я.
— Псковской. — Пытаясь подавить напряжение произнес торговый человек.
— Псков давно город русский, и давно в Русь входит и в московское царство. — Я прищурился, мне была больше интересна его реакция.
— Государь московский. — Поганкин явно нервничал все больше. — Смута в царстве московском. Цари меняются, а города — то стоят. Мы здесь, на своей земле, стояли крепко…
— Да ну? — Усмехнулся я. — А я слышал, что не так чтобы крепко. И отчего один русский город с иным воюет? Как же вышло так?
— Да… — Протянул Поганкин. — Не о том речь, государь московский. Нам бы наметить встречу людей, и…
— Как не о том? Вы на своей земле устроили какой-то бардак! Да, Смута, понимаю! — Повысил я голос. — Но разве еще какой город российский наемников из Речи Посполитой нанимает? Да, самозванцев было много, но теперь… — Я расплылся в улыбке. — Кстати, а что там ваш самозванец?
Повисла тишина. Поганкин засопел, на лбу его давно выступил пот.
— Государь московский. Я все понимаю. Мы город торговый, мы…
— Вы вернетесь в царство. — Сказал, как отрезал, и добавил. — По-хорошему или по-плохому. Это мое слово.
— Это… Это…
— Это вопрос времени. — Отрезал я. — А не сути, не спора или чего-то еще. Кто у вас правит сейчас? Что с Сидоркой вором, которого вы в дурости своей решили провозгласить царем московским? Что с деньгами, собранными для Лисовского? И чем вы мне платить собираетесь за то, что устроили здесь? И чтобы мои люди вас не пожгли и не погромили? Что предложите?
Это я добавил, четко обозначая свою позицию. Псков, город отколовшийся, и тем самым провинившийся. Если грех не замолить, то будут очень тяжелые последствия.
— Государь московский… Вижу у тебя войска — то не так, чтобы много. — Начал было Поганкин. — А я говорить, договариваться пришел.
