Блистательная Серена - Марзорати Джеральд
Часть третья
Майами
Пятью титулами Ассоциации теннисистов-профессионалов (ATP) и поражением в непростом финале Индиан-Уэллса против Роджера Федерера запомнился 2006 год Джеймсу Блейку, № 4 в мире — первому теннисисту афроамериканского происхождения (его отец был темнокожим, а мать — белой англичанкой), которому удалось войти в первую пятерку со времен Артура Эша в середине 1970-х годов. Пауза выдалась затяжной. За ней последовала еще одна. Об этом говорит и то, что Блейк, который завершил карьеру в 2013 году, до сих пор остается самым узнаваемым темнокожим мужчиной в американском теннисе. Он работал комментатором на канале Tennis Channel. Он же утром 9 сентября 2015 года стоял перед зданием гостиницы Grand Hyatt в Нью-Йорке, когда полицейский в штатском Джеймс Фраскаторе, не узнав его, подбежал, уложил лицом вниз на тротуар, встал коленом на спину и надел наручники1. Позже Фраскаторе признался, что они приняли Блейка за главаря банды мошенников, за которым велась слежка.
Помимо комментаторской деятельности Блейк принял на себя руководство Открытым чемпионатом Майами (Miami Open), который в 2019 году переехал из Ки-Бискейна на север, на «Хард Рок-стэдиум» — домашний стадион футбольного клуба Miami Dolphins. (Профессиональный теннис и телевизионные вещательные компании не возражают, когда директора турниров или действующие тренеры выступают в роли комментаторов или действующих тренеров. Теннис изобилует конфликтами интересов, потенциально возможными конфликтами или ситуациями, которые выглядят таковыми со стороны. Но это уже другая история.) Таким образом, Блейк одним из немногих темнокожих спортсменов занял руководящий пост в теннисе. Мы встретились с ним как-то утром в один из первых дней турнира в Майами. Он только что провел длинное совещание, где составлялся график матчей на следующий день — трехмерная, сродни шахматной партии задача, в которой необходимо учитывать, кто из оставшихся в сетке звезд сможет привлечь достаточно зрителей, чтобы заполнить трибуны центрального корта, кого на каком корте и в какое время хотят видеть мировые вещатели, а также сколько времени на отдых нужно оставить между матчами игрокам, выступающим и в одиночном, и в парном разрядах. «Мне кажется, игроки, которые сетуют на расписание, не понимают, чего стоит его составить, — сказал Блейк, усаживаясь за столик в кафетерии в административной части стадиона. — По себе знаю».
У Блейка, который выглядел таким же подтянутым, как и в былые времена, когда он пробивал мощные форхенды, не было готового ответа на вопрос о том, как увеличить число афроамериканских игроков в мужском теннисе. На тот момент в первых топ-200 рейтинга ATP было всего три темнокожих американца: Фрэнсис Тиафо (№ 34), Майкл Ммо (№ 115) и Кристофер Юбэнкс (№ 150). Из неблагоприятных черных районов и городов Америки вышло непропорционально много высококлассных спортсменов. Но мальчишки из тех мест предпочитали другие виды спорта, преимущественно баскетбол, что логично: баскетбол не требует больших затрат, в баскетбол учат играть в обычных школах, баскетбол показывают по телевизору восемь месяцев в году, через баскетбол лежит путь к высшему образованию и, возможно, к богатству, если ты окажешься одним из тех немногих, пробившихся в НБА. Баскетбол стал неотъемлемой частью жизни афроамериканцев. Во время Мартовского безумия [27], которое по времени проведения совпадает с Открытым чемпионатом Майами, все спортивные новости заполоняют темнокожие баскетболисты, студенты колледжей, которые, если попадут в НБА, даже сидя на скамейке запасных, заработают не меньше топовых теннисистов.
С женщинами, отметил Блейк, другая история. Ни один другой вид спорта не может потенциально предложить им такие же заработки, как теннис. Попадание в женскую НБА, где тоже преобладают афроамериканки, не гарантирует высоких доходов2. В 2019 году начинающая баскетболистка могла рассчитывать лишь на 50 000 долларов, и даже звезды получали лишь 120 000, правда, могли зарабатывать и больше, если между сезонами играли в Евролиге. Тем временем, по данным Forbes, 8 из 10 самых высокооплачиваемых спортсменок в мире — это теннисистки3. (две оставшиеся — это автогонщица Даника Патрик и мегазвезда бадминтона из Индии П. В. Синдху.) Доходов Серены Уильямс хватило, даже чтобы войти в список богатейших женщин, самостоятельно добившихся успеха, по версии Forbes. «Проиграешь в первом круге Открытого чемпионата США, — сказал мне Блейк, — и все равно получишь больше 50 000 долларов. Это доходный спорт».
Блейк обратил мое внимание на очевидное: в теннисных рейтингах с самого верха до юниорок куда больше афроамериканских женщин, нежели мужчин. По его мнению, это связано с двумя факторами: Винус и Серена. Темнокожие девочки или их родители знакомы с историей сестер Уильямс. «Все знают об их невероятных способностях, — сказал мой собеседник, — но просто удивительно, как долго они держатся. Своим примером они вдохновили целых два поколения». Джеймс вспомнил Слоан Стивенс, Мэдисон Киз и еще пару цветных девочек помоложе: Коко Гауфф, которой только-только исполнилось 15 лет («Она будет суперзвездой»), и Уитни Осигве, ей почти 17: Блейк недавно наблюдал за игрой и отметил, насколько вырос ее уровень. По словам Джеймса, Винус и Серена Уильямс «вдохновляют юных афроамериканок брать в руки ракетку вместо баскетбольного мяча».
Двумя днями ранее я спрашивал у Серены о Гауфф. «Обожаю ее! — воскликнула та. — Обожаю ее игру. Она здоровская. Суперкрутая, мне кажется». Я рассказал ей, что, по словам Гауфф, ее вдохновила Серена. «Для этого мы, в конце концов, и играем, — согласилась Уильямс. — Не только чтобы войти в историю, но и чтобы вдохновлять других, чтобы они играли лучше нас. Превзошли меня».
Еще слишком рано судить, насколько хороша будет Гауфф в будущем. Она получила уайлд-кард на Открытый чемпионат Майами, и я смотрел ее первый матч на крошечном корте № 2. Как и все остальные мелкие корты в Майами, этот, с несколькими рядами алюминиевых сидений, бо́льшую часть года используется в качестве автостоянки. Главный же корт стадиона рассчитан на 14 000 мест и располагается внутри самого «Хард Рок-стэдиум» — громадная футбольная [28] арена, в свою очередь, вмещает 64 000 зрителей. Футбол вполне можно смотреть с высоты и издалека, не в последнюю очередь потому что ощущение себя частью толпы, которая шумно и оживленно болеет за местную команду, вне зависимости от того, на каком месте ты сидишь, — важная часть игры. Теннис? Тут все по-другому. Этот стадион для тенниса слишком большой, места расположены очень далеко или у них ограниченная видимость. Он не очень приспособлен для спорта, который требует пристального наблюдения по большей части в полной тишине. Когда один стадион находится внутри другого, кажется, будто он в помещении, создается атмосфера крытой площадки. Но кто захочет сидеть под крышей в марте в Майами? Поэтому, особенно в первые недели турнира, многие болельщики с билетами на главный стадион выбирают переполненные трибуны мелких кортов, где сидят в основном зрители со служебными пропусками. Здесь они могут не только увидеть игроков вблизи, но и зайти в один из баров, накрытых тентами, где играет сальса и можно выпить маргариту или мохито. Теннис в стиле Майами — Открытый чемпионат Латинской Америки.
Матч Гауфф должен был вот-вот начаться. Над кортом, будто с полотен Уинслоу Хомера, синело небо, на горизонте высились кучевые облака, к корту № 2 стягивалось все больше людей, чем сидело на трибунах, в надежде, что кто-нибудь уйдет и освободится место. Для Гауфф это был первый матч уровня WTA-тура. Теннисные эксперты называли ее лучшей теннисисткой Флориды следующего «будущего поколения». Флорида стала фабрикой высококлассных теннисистов и теннисисток. Там находится Национальный учебный центр Теннисной ассоциации США, расположены известные академии тенниса, живут именитые тренеры, проводятся ведущие юниорские турниры, там собирается лучшая молодежь, против которой имеет смысл играть. К тому же, во Флориде благоприятный для тенниса климат: играть можно круглый год. Родители, которые часто сами добивались в прошлом хороших спортивных результатов, срывают свои семьи с места и переезжают сюда, переводят своих одаренных отпрысков на домашнее обучение и по несколько часов в день занимаются с ними уроками, когда те не тренируют на теннисном корте удары и подачи. Словно годовалых жеребят на ферме в Кентукки, здесь оценивают 10-, 12– и 14-летних детей. Здесь они совершенствуются или, что бывает значительно чаще, останавливаются в развитии, получают травму и выгорают. Этот дорогостоящий процесс не так прекрасен и непорочен, как удары с отскока, ради которых мы, болельщики, идем на стадион.
