Грозовой перевал - Бронте Эмили Джейн
Лето было в самом разгаре, и Кэти настолько полюбила эти одинокие прогулки, что взяла за правило отправляться на них сразу после завтрака и не показываться до самого чая, а затем заполнять наши вечера своими фантастическими рассказами. Я не боялась, что она окажется за оградой парка, потому что ворота почти всегда была на запоре, и, как мне думалось, она не отважится выйти за них одна, даже если они будут открыты. К моему величайшему сожалению, я обманывалась на ее счет. Однажды Кэтрин пришла ко мне уже в восемь утра и заявила, что сегодня она – арабский купец, пересекающий пустыню со своим караваном, поэтому я должна снабдить провизией ее саму и ее животных: коня и трех верблюдов, в роли которых выступали крупный старый гончак и два пойнтера. Я собрала изрядно яств и загрузила ими корзину, которую приторочила к седлу, а Кэтрин, казавшаяся лесной феей в широкополой шляпе с густой вуалью, защищавшей ее от июльского солнца, вскочила на свою лошадку и пустила ее в путь легкой рысцой. На мои увещевания не давать пони переходить в галоп и вернуться домой пораньше она отвечала беспечным смехом. К чаю непослушная девочка не объявилась. Один из путешественников – старый гончий пес, предпочитавший покой и отдых, – возвратился, но ни Кэти, ни ее пони, ни двух пойнтеров нигде не было видно. Я разослала слуг на поиски по всем тропам и дорожкам и, наконец, сама отправилась ее искать. Работник, чинивший изгородь вокруг молодых посадок у самой границы владений, на мой вопрос ответил:
– Видел я ее поутру. Она попросила меня срезать ей ореховый хлыстик, а потом перепрыгнула на своей лошадке через изгородь вон там, где она ниже всего, и ускакала прочь.
Можете себе представить, что я почувствовала, услышав рассказ работника. Я тут же решила, что Кэтрин отправилась прямиком к Пеннистонским утесам. «Что с ней могло случиться?» – воскликнула я и через брешь в изгороди, над которой еще трудился работник, выбежала прямо на большую дорогу. Я бежала так, точно за мной кто гнался, милю за милей, пока передо мной не показался дом и другие постройки Грозового Перевала, но ни вблизи, ни вдали ни следа Кэтрин. Пеннистонские утесы стоят в полутора милях от Перевала, а сам Перевал находится в четырех милях от усадьбы «Скворцы», поэтому я начала опасаться, что не успею добраться до скал до темноты. «А что, если она поскользнулась, взбираясь на них? Что, если она сорвалась, разбилась насмерть или переломала руки и ноги?» – думала я. Неизвестность была для меня уже нестерпимой, когда я приблизилась к моему бывшему дому. Но тут со вздохом облегчения я увидела Чарли – самого драчливого из пойнтеров – лежащего под окном. Голова его распухла, а одно ухо было разодрано в кровь. Я распахнула калитку, бросилась к двери и принялась барабанить в нее кулаками. Мне открыла женщина – моя знакомая, которая раньше жила в Гиммертоне, а потом нанялась в служанки на Грозовой Перевал после смерти мистера Эрншо.
– Это вы! – воскликнула она. – Небось ищете вашу маленькую мисс? Тут она, не извольте беспокоиться, жива и здорова. Впрочем, хорошо, что это вы, а не хозяин.
– Значит, его нет дома? – спросила я, задыхаясь от тревоги и быстрой ходьбы.
– И не предвидится пока, – подтвердила она. – Они с Джозефом куда-то уехали и вернутся не раньше чем через час. Заходите в дом и отдохните немного.
Я вошла и увидела у огня мою заблудшую овечку. Кэтрин беспечно раскачивалась в детском кресле-качалке, служившем еще ее матери. Шляпа ее висела на стене, и она чувствовала себя как дома, весело смеясь и непринужденно болтая ни с кем иным, как с Гэртоном. Он в то лето вытянулся в крепкого восемнадцатилетнего парня и сейчас глядел на нее во все глаза с неприкрытым любопытством и изумлением. Казалось, он мало что понимает из того потока замечаний и вопросов, которыми она его безостановочно забрасывала.
– Хорошо же вы себя ведете, мисс! – воскликнула я, скрывая мою радость под напускной суровостью. – Больше никаких прогулок в одиночку, пока не вернется ваш отец! Никогда одну вас за порог не выпущу, и не надейтесь, проказница!
– Ах, Эллен, – весело воскликнула она, вскакивая с места и подбегая ко мне, – у меня для тебя на этот вечер заготовлена чудесная история, раз уж ты меня нашла… Ты когда-нибудь раньше здесь бывала?
– Надевайте шляпку и марш домой! – отрезала я. – Я сильно на вас сердита, мисс. Вы поступили плохо, очень плохо! Нечего надувать губки, нечего плакать! Слезами горю не поможешь! Я вас по всей округе обыскалась… Подумать только, мистер Линтон наказал мне не выпускать вас за ограду усадьбы, а вы удрали тайком. Кто же вам, хитренькой лисичке, теперь поверит?
– Что я такого сделала? – захныкала Кэтрин. – Папа ничего мне не запрещал! Он не будет ругать меня, Эллен, он на меня никогда не сердится так, как ты!
– Поторопитесь, мисс! – настаивала я. – Давайте я завяжу вам ленты. Что за капризы? Как вам не стыдно? Вам уже тринадцать лет, а ведете себя как ребенок малый!
Последняя моя фраза была вызвана тем, что девочка сорвала шляпку с головы и убежала от меня за камин.
– Не браните ее! – вступилась служанка. – Она хорошая девочка, миссис Дин. Это мы ее задержали, она сразу, как у нас оказалась, хотела обратно ехать, боялась, что вы места себе не находите, ее ожидаючи, да только Гэртон наш вызвался ее проводить, а как не проводить-то, когда дорога от нас через горы совсем безлюдная.
Гэртон в течение всего разговора стоял, засунув руки в карманы, и не мог рта раскрыть от застенчивости, но по всему видно было, что мое вторжение ему не по нраву.
– Ну, долго ли мне еще ждать? – продолжала я, не обращая внимания на причитания служанки. – Через десять минут стемнеет. Где пони, мисс Кэти? Где наш пойнтер Феникс? Если не поторопитесь, то я одна уйду, а вы можете оставаться и капризничать вволю.
– Пони во дворе, – ответила она, – а Феникса пришлось в сарае закрыть – его покусали, как и Чарли. Я тебе обо всем этом собиралась рассказать, но, видно, ты не в духе, значит, никаких историй от меня тебе не будет.
Я попробовала вновь водрузить шляпку на кудри Кэти, но проказница, почувствовав, что обитатели Грозового Перевала на ее стороне, принялась носиться по комнате, а я – за ней. Она, как мышка, пряталась от меня за мебель, вскакивала на стулья и кресла, ныряла под них, так что мне пришлось отказаться от погони, чтобы не уронить свой авторитет. Гэртон со служанкой захохотали, а она присоединилась к ним, не переставая своевольничать, пока я в раздражении не закричала:
– Не буду я больше за вами бегать, мисс Кэти! Коли знали бы вы, чей это дом, были бы только рады выбраться отсюда!
– Так это дом твоего отца? – спросила она, повернувшись к Гэртону.
– Нет, – пробормотал он, опустив глаза и краснея от смущения.
Он не мог выдержать прямого взгляда ее глаз, которые были точь-в-точь как его собственные.
– Тогда чей? Твоего хозяина? – не отставала она.
Гэртон покраснел еще сильнее, но уже не от смущения, а от досады и, пробормотав проклятье, отвернулся.
– Так кто же его хозяин? – не унималась несносная девчонка, обращаясь ко мне. – Он говорил «наш дом», «наши люди», вот я и решила, что он – сын хозяина. И он ни разу не назвал меня «мисс», а ведь он должен был так ко мне обращаться, если он слуга, разве не так?
Гэртон от этих ребяческих слов потемнел как туча. Я потихоньку дернула Кэти за руку, чтобы она перестала задавать бестактные вопросы. Теперь она стояла смирно и я наконец-то смогла снарядить ее в дорогу.
– А теперь приведи мне мою лошадь, – обратилась она к юноше, о родственных связях с которым и не подозревала, как если бы отдавала распоряжение какому-нибудь мальчишке-конюху в «Скворцах», – и можешь поехать со мной. Желаю увидеть, как гоблин-охотник встает из болота, хочу услышать о летающих эльфах, о которых ты мне все уши прожужжал. И поторопись! В чем дело? Где мой пони?
– Да провались ты ко всем чертям! Какой я тебе слуга?! – рявкнул оскорбленный парень.
– Куда мне провалиться? – с удивлением спросила Кэтрин.
