Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн
Ещё более широкое распространение этих идей — вопрос времени: рано или поздно ими соблазнятся и лидеры демократических государств. Некоторые элементы «технологии безопасного города» действительно могут помочь в борьбе с преступностью, и многие демократические страны с ними экспериментируют. Демократии, особенно гибридные, ничуть не менее способны внедрять собственные технологии слежки, используя их не только против настоящих преступников или террористов, но и против своих критиков и политических оппонентов. Pegasus, шпионскую программу для мобильных телефонов, созданную израильской компанией NSO, использовали для слежки за журналистами, активистами и политическими оппонентами в Венгрии, Казахстане, Мексике, Индии, Бахрейне, Греции и других странах. В 2022 году польское правительство, которое тогда возглавляла национал-популистская партия «Право и справедливость», установило Pegasus на телефоны моих друзей и коллег, сплошь связанных с тогдашней политической оппозицией. Споры о том, какую информацию американское правительство должно и не должно хранить об американских гражданах, в 2013 году стали предметом международного скандала, когда Эдвард Сноуден, сотрудник Агентства национальной безопасности (АНБ), раскрыл его методы и тактику и одновременно опубликовал тысячи документов с подробностями американских военных операций по всему миру. Сноуден бежал в Россию, где и находится по сей день.
Между развитием этих историй в демократических странах и в диктатурах есть важные различия. Утечки Сноудена широко обсуждались, журналисты получали за расследования Пулитцеровские премии. В Польше скандал вокруг программы-шпиона Pegasus в конце концов стал достоянием публики, его расследовала сперва пресса, а затем парламентская комиссия. Если в Китае, России, Иране или Северной Корее подобный скандал никогда не разгорался, то лишь потому, что там нет соответствующих законодательных комитетов или свободных медиа, способных сыграть их роль.
Тем не менее использование шпионских программ и слежки в демократическом мире помогает автократиям оправдывать своё злоупотребление этими технологиями. Чем больше стран внедрит эти системы, тем меньше этических и моральных возражений они будут вызывать. Китай продаёт свои технологии из коммерческих интересов и возможно, для шпионажа, но ещё и потому, что их экспорт оправдывает их внутреннее использование: меньше возражений против массовой слежки за пределами Китая — меньше рисков, что критика будет услышана внутри страны. Диктаторы, политические партии и элиты, ради контроля над собственным населением попавшие в зависимость от передовых китайских технологий, могут почувствовать обязанность, а может быть, и необходимость в своей политике равняться на Китай, чтобы удержать власть. Как утверждает эксперт по цифровым технологиям Стивен Фельдштейн, «чем больше Китай приводит модели управления других стран в соответствие с собственной моделью, тем меньше эти страны угрожают его гегемонии» [148].
Однако даже самые изощрённые формы надзора — не гарантия. В годы пандемии китайское правительство ввело самые суровые ограничения на физическое передвижение, с какими когда-либо сталкивалось большинство китайцев. Миллионы людей были закрыты или даже заперты в своих домах; несметное число попало в государственные карантинные лагеря. Тем не менее изоляция вызвала самые яростные и энергичные протесты китайцев за многие годы. Осенью 2022 года молодые люди, никогда не ходившие на демонстрации и не помнившие Тяньаньмэня, собирались на улицах Пекина и Шанхая, чтобы поговорить о свободе передвижения и свободе слова. В Синьцзяне, где были самые длительные и строгие ограничения во всём Китае и где контроль над интернетом самый вездесущий, люди вышли на улицу и запели китайский гимн, выделяя одну строчку [149]: «Восстаньте все, кто отказывается быть рабами!» Видеозаписи их выступления широко распространились, потому что шпионские программы и фильтры не определяли национальный гимн как инакомыслие.
Autocracy, Inc. получила зловещий урок: даже в государстве с, казалось бы, тотальной слежкой люди всегда могут радикализироваться из-за тирании и несправедливости. Недовольство произволом властей всегда наводит кого-то на размышления о другой системе, о лучшем способе управления обществом. Мощь этих демонстраций и сила питавшей их ярости так напугали китайские власти, что те отменили карантин и позволили вирусу распространиться. Смерти, которые за этим последовали, были предпочтительнее общественного гнева и протеста.
Отсюда можно было извлечь и более масштабные уроки. Подобно российским антипутинским демонстрациям 2011 года или грандиозным уличным протестам в Каракасе несколькими годами позже, протесты 2022 года в Китае дали автократическим режимам ещё один повод направить свои репрессивные механизмы вовне, в демократический мир. Раз люди естественным образом тянутся к идее прав человека, к языку демократии, к мечтам о свободе, значит, всё это следует отравить. Для этого недостаточно слежки, недостаточно политической системы, защищающей от либеральных идей. Необходим план наступления, нарратив, разрушающий идею демократии в любой точке мира, где он применяется.
В XX веке пропаганда коммунистической партии ошеломляла и вдохновляла — по крайней мере, таков был замысел. Плакаты, произведения искусства, фильмы и газеты рисовали блестящее идеализированное будущее, с чистыми заводами, изобилием продуктов, полными воодушевления рабочими и пышущими здоровьем трактористами. Архитектура должна была подавлять, музыка — приводить в трепет, публичные зрелища — внушать благоговение. В теории граждане должны были чувствовать энтузиазм, вдохновение и надежду. На практике такая пропаганда приносила обратный результат, поскольку люди могли сравнить образы с экранов и плакатов с гораздо более бедной реальностью.
Некоторые автократии до сих пор рисуют перед своими гражданами картину образцового государства. В Северной Корее, как известно, проводят огромные военные парады [150] в совершенно сталинском стиле: со сложными гимнастическими фигурами и огромными портретами вождя. Но многие пропагандисты Autocracy, Inc. научились на ошибках XX века. Они не предлагают своим согражданам видение утопии и не вдохновляют их на строительство лучшего мира. Вместо этого они учат людей быть пассивными циниками, потому что лучшего мира не построить. Их цель — убедить людей заниматься своими делами, не лезть в политику и не надеяться на демократическую альтернативу: «Может, наше государство и коррумпированное, но ведь все государства такие. Может, вам не нравится наш лидер, но другие ещё хуже. Может, вам не нравится наше общество, но мы, по крайней мере, сильны, а демократический мир слаб, разобщён, деградирует и умирает».
Современная китайская внутренняя пропаганда не изображает Китай как идеальное общество, а стремится внушить людям националистическую гордость, основанную на реальном опыте экономического развития и национального возрождения страны. Китайский режим подчёркивает контраст между своим собственным «порядком» — и хаосом или насилием, свойственными демократии. Китайские СМИ высмеивали нерешительность Америки в пандемию, показывая мультфильм, в конце которого Статуе Свободы ставили капельницу [151]. Позже китайская газета Global Times написала, что китайцы называют восстание 6 января «кармой» и «возмездием»: «При виде таких событий многие китайцы, естественно, вспоминают, как Нэнси Пелоси одобрила насилие со стороны гонконгских протестующих, назвав его „прекрасным зрелищем“» [152]. (Пелоси, конечно, хвалила мирные демонстрации, а не насилие.) Кроме того, китайцам говорят, что те же силы хаоса стремятся разрушить их собственную жизнь, и призывают бороться с ними, ведя «народную войну» против иностранного влияния или иностранных шпионов: «Вражеские силы работают очень усердно, и нельзя терять бдительность в деле национальной безопасности» [153].
