Екатерина Райкина - Мы с костей сами выбрали себе родителей

ЕКАТЕРИНА РАЙКИНА

"МЫ С КОСТЕЙ САМИ ВЫБРАЛИ СЕБЕ РОДИТЕЛЕЙ"

Автор интервью: ИРИНА ЗАЙЧИК

По перрону вслед за уезжающим поездом бежала девочка с двумя болтающимися за спиной косичками. Из окна вагона ей махал рукой улыбающийся папа. Провожающие, наблюдая эту трогательную сценку не могли сдержать восторга: "Послушайте, а вы узнали этого молодого мужчину с седой прядкой? Это же Райкин!"

Папа очень хотел дочку и часто твердил маме: "Рома! У нас обязательно будет девочка, и непременно с косичками". Так все и случилось - первой родилась я.

Впервые папа увидел маму на концерте школьной самодеятельности. Однажды студента театрального института Райкина пригласили выступить в 41-й школе. Со сцены- он неожиданно обратил внимание на сидящую в зале девочку в голубых лыжных шароварах и красном берете. Особенно поразила папу дерзко продер- I нутая сквозь дырочку в беретике прядь черных волос. Уже стоя -за кулисами, он все никак не мог отвести взгляда от миловидного лица старшеклассницы с огромными зелеными глазами. А встретились они снова только через два года. И тоже совершенно случайно! Встав с подносом в студенческой столовой за девушкой, папу буквально что-то толкнуло - это она! Он долго рассматривал знакомый конский хвостик, а потом, наконец решившись, тихо спросил у его обладательницы: "А что вы сегодня вечером делаете?" Она улыбнулась и ответила: "Ничего". Папа повел маму в роскошный кинотеатр "Гран-Палас" на Невском проспекте. Как только погас" свет и начался сеанс, он вдруг наклонился и шепнул: "Выходите за меня замуж". Как ни странно, она не удивилась: "Я подумаю". Дома Рома все рассказала родителям. Разразился страшный скандал: "Ты что, с ума сошла? Тебе всего восемнадцать!"

Домашним с Ромой все время приходилось бороться: то, видишь ли, артисткой решила стать, не имея хорошей профессии, - пришлось настоять, чтобы прежде закончила техникум полиграфической промышленности, то вдруг замуж собралась за первого встречного! Видано ли это в такой приличной семье: племянница самого академика Иоффе, да и родители -интеллигентные люди! Нет, нет и нет! Но Райкин не сдавался и решил лично попросить руки любимой девушки. На даче под Лугой, где отдыхали отец и мачеха Ромы, "жениха" даже не пустили на порог. Влюбленные, несмотря на запрет родителей, стали тайно встречаться в общежитии на Моховой, где Аркадий спал, по-спартански подложив под голову чемоданчик вместо подушки. Дело в том, что у будущего артиста тоже были семейные проблемы: из-за презрительного отношения отца к театру Райкин, обидевшись, ушел из дома. Моя тетя рассказывала, что когда она приходила в студенческое общежитие проведать Аркашу, в его комнате обязательно заставала Рому: после того сеанса в кинотеатре они практически не расставались. Только через год, когда родственники с обеих сторон были приглашены на дипломный спектакль к отцу, лед наконец тронулся.

- Ваши родители так и продолжали жить в общежитии?

- Поженившись, они первое время жили с Ромиными родителями. Семья Иоффе была довольно многочисленной - Рома называла свою мачеху мамой и очень ее любила. Довольно строгая и требующая дисциплины Рахиль Моисеевна Ру-тенберг после революции, когда страну наводнили беспризорники, вместе с Кол-лонтай организовывала первые детские дома в Петрограде. Отец мамы, Марк Львович Иоффе, был известным врачом-терапевтом. После смерти жены Катень-ки, которая умерла у повитухи от подпольного аборта (и это при муже - известном враче и матери - знаменитой в Ромнах акушерки!), мой дедушка остался один с тремя дочерьми. Все они носили библейские имена - Рахиль, Руфь и Мириам. Когда должна была родиться моя мама, ждали мальчика, даже имя ему придумали - Роман, и поэтому в обиходе Руфь называли Ромой. (Кстати, благодаря Рине Зеленой имя Рома и стало впоследствии маминым сценическим псевдонимом). Дедушка самоотверженно лечил инфицированных брюшным тифом и холерой в специальных бараках. Лечил он и родителей Рахиль Моисеевны, Розы, как ее называли родители. Теща, едва справившись с горем после смерти Катеньки, сказала зятю: "Марк, ты один с девчонками не справишься. Женись!" Вторая жена родила ему еще троих детей. И, представьте, все жили очень дружно.

- Но Аркадий Исаакович в своих воспоминаниях говорит об обиде на тещу?

- Бабушка порой относилась к молодоженам как к детям, которых надо воспитывать. Как-то за столом папа непрерывно шутил и кого-то смешно передразнивал. Дети, вместо того чтобы есть, покатываясь от хохота, прямо падали под стол. Теща, не стерпев этого безобразия, сделала зятю строгое замечание: "Аркадий, если вы еще раз позволите так себя вести, будете обедать на кухне!" Терпение Райкина лопнуло, и он, схватив сверточек с новорожденной Катенькой, скомандовал:

"Рома, за мной!" И они сбежали от сварливой тещи в коммуналку папиных родителей на Рубинштейна.

В большой ленинградской квартире Райкины занимали две комнаты. Несмотря на наличие четверых детей, дедушка сам предложил в домкоме его уплотнить. Папа с детства бредил театром и часто мучил двух сестер, используя их как кукол в своих актерских импровизациях. Однажды в Рыбинске, куда семья Райки-ных бежала из Риги в первую мировую войну, папа, прихватив сестричек, отправился в цирк-шапито. Брезентовый шатер во время представления красочного спектакля "Шантеклер" запирался на огромные железные ворота. Дедушка, вернувшись домой после работы и услышав, что его дети так поздно смотрят "этот балаган", ужаснулся! Он бросился к цирку и стал что есть сипы колотить ручищами по оцинкованным воротам: "Отдайте моих детей! Отдайте!" Дома он долго бушевал: "Еврею быть клоуном - никогда!" и даже пустил в ход ремень. Дед, всю жизнь отбирая в морском порту лес для лесопилен и шахт, считал увлечение сына театром пустым и вредным. Ну если уж так тянет в артисты, то лучше, как это принято в интеллигентных еврейских семьях, музыкой заняться! И купил сыну скрипку. Но Аркаша быстро приспособил ее для катания по льду, а еще, сделав из смычка кнутик, возил скрипку по снегу, как саночки.

- Чем был для Райкина его Театр миниатюр?

- Его домом, конечно. Бытовало мнение, что Райкин не приглашал в свой театр талантливых актеров. Какая чушь! Он прекрасно понимал, что в обрамлении талантов его талант заиграет еще ярче. Просто многие актеры, осознавая, что в лучах прожектора (а папа был "прожектором"!) лампочка горит тускло, сами не шли к нему. Но те, кто оставались, были одаренными актерами и любили театр и папу. Рома Карцев, Владимир Ляхов, Витя Ильченко, Ольга Малоземова, Виктория Горшени-на... Папа называл актеров и работников театра "моей семьей". Знал, у кого сколько детей, какие проблемы, всегда входил в положение людей, помогал. Помню рассказ Ирочки Петрущенко: "Я только что родила ребенка и лежала в роддоме. Труппа через три дня собиралась на гастроли. Аркадий Исаакович поинтересовался у администратора: "Ну, как там дела у Иры?" -"Три дня уже девочке" - "Ну и отлично! Значит она может ехать на гастроли". -"Помилуйте, Аркадий Исаакович, она ведь только родила!" - "Но три дня ведь прошло?" В просторной женской гримуборной театра Ира, большая рукодельница, в перерывах между репетициями и перед спектаклем что-то кроила, шила или писала письма. Однажды принесла с собой из дома болванку, на которой принялась мастерить шляпку. В этот момент вошел папа и "посоветовал": "В следующий раз, Ира, принеси тазик и постирай".

- Но чтобы руководить театром, надо быть еще и тираном!

- А как же! Папа был очень жестким, если дело касалось дисциплины. За кулисами во время спектакля царила полная тишина: ходить, громко топая ногами, или разговаривать было категорически запрещено. Еще все знали, что непьющий Рай-кин не терпит пьянства среди актеров. Как-то на гастроли в Свердловск с театром поехал очень одаренный актер. Зная о его слабости, Райкин пристально за ним следил. После спектакля все артисты ужинали в ресторане гостиницы "Урал". И тут папа замечает, как артисту на подносе несут граненый стакан с какой-то прозрачной жидкостью. "А это что?" - тихо интересуется Райкин. "Да это вода", - не моргнув глазом врет актер. "Как кстати! Меня так жажда мучит", - и, не сморщившись, выпивает залпом стакан водки. "Завтра спектакль. Не засиживайтесь", - как ни в чем не бывало говорит он оторопевшей публике и твердой походкой выходит из зала. Мама потом рассказывала, что в номере Райкин рухнул на кровать как подкошенный и, не раздеваясь, проспал до утра.

А еще папа терпеть не мог расхлябанности и неточности. Любил приезжать на спектакль задолго до начала. Зная его пунктуальность, в театре никто никогда не опаздывал. Как сейчас помню много раз повторяющуюся сценку. Папа стоит в передней в шляпе и пальто и негромко твердит: "Рома, пора ехать. Рома, опаздываем!" Мама суетится, наводя последний марафет. Спустя время папин голос повышается: "Рома, нам пора!" "Сейчас сейчас!" - мама бросается искать сумочку. Наконец его терпение лопается и он уже ледяным тоном чеканит: "Артистка Рома! Я уезжаю!" и быстро идет к лифту. За ним следом бежит Рома, на ходу натягивая пальто.