Царская ложь. Итоги расследования - Агаджанян Эмиль Гургенович
Дом бывшего губернатора в г. Тобольске, в котором содержались под арестом Николай II и его семья. Август 1917 г.
Дочери Николая II на прогулке в Тобольске
Николай II с детьми на прогулке в Тобольске
Николай II с сыном пилят дрова во дворе «Дома Свободы». Зима 1917–1918 гг.
Продовольственная карточка, выданная Николаю II в Тобольске
Месяц спустя подобной роскоши пришел конец. Тобольские газеты сообщали: «Продовольственный комитет Тобольска нашел, что это чересчур жирно, и постановил отпускать продукты, как об этом сообщает телеграф, по карточкам. Кроме того, на днях привезли 6 ящиков вина, но солдаты, узнав об этом, разбили их по дороге с пристани и вино разлили. По поводу пропуска вина сделан запрос Керенскому».
Тем не менее условия содержания арестантов оставались более чем мягкими. Члены бывшей свиты имели право беспрепятственного перемещения по Тобольску, императорская семья помимо неограниченных прогулок по территории «Дома Свободы» имела возможность посещать богослужения в близлежащей Благовещенской церкви, закупать дополнительно необходимые продукты питания и т. д.
Еще по дороге в Тобольск у Александры Федоровны начались сильные зубные боли. По просьбе больной Временное правительство дало разрешение на приезд в Тобольск из Ялты бывшего лейб-стоматолога С.С. Кострицкого, который с 17 по 27 октября (ст. ст.) 1917 года провел в «Доме Свободы», оказывая помощь Александре Федоровне и Николаю II.
Добрые воспоминания о приехавшем из Крыма докторе сохранились в заметках комиссара Отряда особого назначения, охранявшего арестантов, В.С. Панкратова (1864–1925): «Наконец приехал из Крыма зубной врач, который считался зубным лейб-медиком царской семьи… на меня он производил впечатление доброго открытого человека, именно человека, а не ремесленника, карьериста» [37].
По странной иронии судьбы в день Октябрьского переворота в Петрограде, когда Зимний дворец был захвачен большевиками, Николай II аккуратно записал в свой дневник: «Утром показывал Кострицкому все наши комнаты»…
Семье во все время своего тобольского заключения удавалось сохранять привычный уклад жизни. На Рождество 1918 года были и свечи, и подарки, и елка — Александра Федоровна отметила ее непривычный для европейцев запах: «Пахнет сильно апельсином и мандарином, и по стволу течет все время смола».
Николай II привычно много гулял, упражнялся в чистке снега, распиливании дров и занятиях на тренажере, вечерами читал вслух, Александра Федоровна вышивала, а дочери порой музицировали… Дневниковые записи бывшей императрицы носят исключительно бытовой, домашний характер: «Рисовала. Советовалась с окулистом относительно новых очков», «все послеобеденное время сидела и вязала на балконе, 20° на солнце, в тонкой блузке и шелковом жакете».
Правда, 27 февраля (14 — ст. ст.) власти вновь урезали содержание заключенных. Было объявлено, что «у народа нет средств содержать царскую семью», в связи с чем государство бесплатно отныне предоставляло лишь отапливаемое и освещенное помещение и солдатский паек. Однако каждый из арестантов имел право тратить на свои нужды по 600 рублей в месяц из личных средств. Тем не менее свиту пришлось сократить на 10 человек. Учитель царских детей Жильяр напишет потом: «Надо будет расстаться со слугами, преданность которых приведет их к нищете».
Но, занимаясь лечением зубов, подбором очков, вышивкой и рисованием, тобольские узники, возможно, не совсем отдавали себе отчет о происходящих в этот период за стенами «Дома Свободы» событиях, радикально изменивших русскую историю.
МИРУ МИР!
В первый же день после своего прихода к власти большевики единогласно приняли на Втором съезде Советов ленинский «Декрет о мире», обращающийся с призывом ко «всем воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире», а именно о «немедленном мире без аннексий и контрибуций». Это было главным требованием уставшего от войны народа и несомненным залогом будущей поддержки новой власти.
Один из крупнейших исследователей по истории дипломатии Джон Уилер-Беннет [38]в книге «Брестский мир. Победы и поражения советской дипломатии» отмечал:
«Революция планировалась как сверху, так и снизу; ключевым условием ее в обоих случаях было заключение мира: правым мир нужен был для того, чтобы спасти монархию, левым — чтобы ускорить установление «диктатуры пролетариата».
Таким образом, Ленин своим первым декретом сделал именно то, что должен был сделать Керенский или еще сам Николай И, если бы они всерьез смогли проанализировать ситуацию, сложившуюся внутри страны, и захотели бы сохранить за собой власть. Но, как продолжает Уилер-Бенет, «по иронии судьбы, в результате Февральской революции у власти оказались те, кто хотел продолжать войну, хотя вся страна в этот момент была буквально охвачена страстным стремлением к миру. Если бы царский режим сумел подавить революцию, сепаратный мир с Еерманией был бы заключен практически немедленно и на любых условиях. Аналогичным образом, сумей большевики прийти к власти в то время, политика, которая в конечном итоге привела к заключению Брестского мира, начала бы осуществляться на девять месяцев раньше».
Впрочем, если Керенский и возглавляемое им Временное правительство всецело ратовало исключительно за «войну до победы» в интересах Антанты, то попытки начала переговоров о мире с Германией при Николае II все же были. Как помнит читатель, рассказывая о Анне Чайковской (Андерсон), мы упомянули о ее интервью 1925 года, в котором она обмолвилась о поездке брата императрицы Александры Федоровны великого герцога Эрнста-Людвига Гессен-Дармштадтского в качестве эмиссара кайзера Вильгельма II с секретной миссией в Россию в 1916 году. Об этом же говорят и исследования Уилера-Беннета: «К началу 1915 г. царь столкнулся со стремлением к миру практически со всех сторон: левые требовали мира, отражая настроения людей, уставших от войны и требовавших конституционных реформ; правые же стремились к миру, чтобы пресечь в зародыше попытки подобных преобразований, пока это еще было возможно. […] Все это привело к разрозненным и несогласованным попыткам заключения сепаратного мира с Германией, переговоры о котором пытались вести через торговые и финансовые структуры и компании, а также через короля Швеции и великого герцога Гессенского, который являлся братом царицы Александры Федоровны».
Декрет о мире. 1917 г.
Однако большевики сумели довести дело до конца, просчитавшись в одном: распропагандировав и распустив армию и не сумев добиться поддержки идеи мировой революции и всеобщего мира от других воюющих сторон, им пришлось фактически «сдаться на милость победителя», подписав в итоге мирный договор на условиях Германии, который сам Ленин иначе, как «похабным», не называл.
Пока же советская и германская делегации спорят об условиях предстоящего мирного договора, посмотрим, что происходит внутри России и как это может отразиться на участи наших арестантов.
