Царская ложь. Итоги расследования - Агаджанян Эмиль Гургенович
Кроме того, мы доподлинно знаем из дневников, что последнее посещение дантистки Рендель было 3 марта 1918 года, после этой даты ни в дневниках, ни в журнале охраны не зафиксировано ни одного посещения стоматологов. Все это полностью отрицает возможность того, что Сергей Кострицкий, Мария Рендель либо кто-то другой могли удалить два зуба государю за 2–3 месяца до предполагаемой даты расстрела 17 июля 1918 года.
Стоматологическая экспертиза имеет степень доказательности чуть ли не выше, чем отпечатки пальцев. Поэтому информация, с которой мы вас только что познакомили, уже сама по себе может служить доказательством того, что череп № 4 никогда не принадлежал Николаю И. В совокупности же с другими уже приведенными выше многочисленными доказательствами можно считать этот вопрос окончательно закрытым. Останки, найденные в Поросенковом Логу в окрестностях Екатеринбурга, не имеют никакого отношения к Николаю II и его семье.
ЧАСТЬ V. ГОРЬКАЯ ПРАВДА
НА ПУТИ К РАЗГАДКЕ
Как мы могли убедиться из предыдущих глав, белогвардейским следователям не удалось не только убедительно доказать факт совершенного летом 1918 года убийства царской семьи в Екатеринбурге, но и обнаружить тела погибших. Зато современное российское следствие, не успев начаться, имело «на руках» и тела, и «свидетельские показания», созданные в 1930-1960-х годах Ермаковым, Никулиным, Покровским, Медведевым, Радзинским и некоторыми другими. В то же время читателю, надеемся, уже стало понятно, что останки из екатеринбургского захоронения не имеют ни малейшего отношения к членам семьи Николая II и их приближенным, а «воспоминания участников» с большой долей вероятности являются позднейшей фальсификацией, основанной на хорошо известных в СССР следственных материалах Дитерихса и Соколова.
Но если захоронение в Поросенковом Логу не было создано в июле 1918 года подчиненными Юровского, то кто и когда его создал?
Из протокола осмотра места происшествия от 11–13 июля 1991 года и из воспоминаний принимавшей участие в раскопках захоронения археолога Л.Н. Коряковой нам известно, что датировка раскопа базировалась исключительно на показаниях Авдонина, априори утверждавшего, что захоронение было создано Юровским и его подчиненными в июле 1918 года. Однако из-за повреждения захоронения якобы при раскопках группой Авдонина — Рябова в 1979 и 1980 годах принятыми в археологии методами установить точную датировку захоронения не представлялось возможным. Подчеркну, речь идет не о датировке обнаруженных останков, а именно о времени создания самого захоронения.
В начале 1990-х годов с подачи уральского исследователя Винера возникли фантастические версии о захоронении: сперва семьи некоего екатеринбургского купца, а впоследствии двойников Романовых по фамилии Филатовы. Однако, будучи вызван для дачи показаний в прокуратуру, Винер свои слова ничем подтвердить не смог, что, однако, не помешало ему в дальнейшем продолжать тиражировать свои измышления, создав даже собственный благотворительный фонд и объявив себя академиком не существующей в стране академии.
Наряду с официальной версией возникновения захоронения в 1918 году и с фантазиями Винера в 1997 году известным журналистом, автором текста книги главы СССР Л.И. Брежнева «Целина»
A. П. Мурзиным (1929–2006) было обнародовано открытое письмо Святейшему патриарху Московскому и всея Руси Алексию «О чем рассказал перед смертью цареубийца Петр Ермаков?» [179], в котором автор выдвигает еще одну версию создания погребения под «мостиком» в По-росенковом Логу уже в 1919 году. Правда, в качестве единственного доказательства своей версии Александр Павлович приводит услышанные им в юности устные воспоминания Ермакова и ряд заведомых нестыковок в составленной академиком Покровским «записке Юровского».
Вместе с тем официальное следствие, проводившееся и в 1990-х годах, и ныне, продолжает настаивать на том, что созданное летом 1918 года захоронение в Поросенковом Логу до его вскрытия группой Авдонина — Рябова не подвергалось стороннему вмешательству. Соответственно, не может идти речи и о выемке/закладке каких-либо останков и вещественных доказательств, кроме как в 1918 и 1979–1980 годах.
Осенью 2015 года академик, доктор исторических наук B. В. Алексеев, ранее входивший в состав правительственной комиссии 1990-х годов под руководством Б. Немцова, в материале «Без исторических документов подлинность Царских останков не определить», опубликованном на интернет-ресурсе Православие.ру [180], так определил круг основных проблем, препятствующих объективному исследованию «екатеринбургских останков» и событий лета 1918 года в целом. Приведу здесь обширную выдержку из этой публикации:
«Тут встает второй выше поставленный вопрос — истолкование археологических материалов. Они прошли через множество генетических экспертиз с безапелляционным выводом: останки царские. Конечно, генетика дает высокоточные и чаще всего верные результаты, тем более что в нашем случае они получены широко известными и авторитетными специалистами, но останкам-то без малого ТОО лет, а отложились они при очень сложных исторических обстоятельствах. В таком случае требуется корреляция полученных генетических доказательств с историческими документами того времени. Она может подтвердить, а то и опровергнуть их.
Однако следствие по уголовному делу относительно найденных останков категорически, но с нарушением норм российского законодательства отказывается от такой корреляции. Еще в ходе работы Правительственной комиссии по идентификации предполагаемых царских останков (1993–1998) мною неоднократно ставился вопрос об их исторической экспертизе, но он безосновательно отвергался. Мою позицию поддержал и профессионально мотивировал известный юрист профессор А.И. Бастрыкин в своих публикациях и в докладе научной конференции «Царское дело и Екатеринбургские останки» (Царское Село, апрель 1998 г.). Он пишет: «Один из авторитетных членов Правительственной комиссии — директор Института истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук, академик РАН В.В. Алексеев обращался к Правительственной комиссии с предложением провести историческую экспертизу обстоятельств расстрела и захоронения Семьи Романовых силами специалистов возглавляемого им института. Однако по инициативе следователя Генеральной Прокуратуры В.Н. Соловьева данное предложение было отвергнуто. Такое решение является ошибочным…» Далее на шести страницах обосновывается суть и следствия этой ошибки, делается вывод: «Назначение такой экспертизы снимет возможные обвинения в адрес следователя, который при изучении исторических источников подменил собой экспертов-историков». Подмена привела к тому, что вместо профессиональной исторической экспертизы появилась элементарная историческая справка о гибели Царской Семьи. Допущенную ошибку необходимо исправить.
Начинать придется с привлечения дополнительных документов и критики источников (третий из вышепоставленных вопросов). Основополагающей базой следствия Соловьева являются воспоминания Я. Юровского, что не выдерживает критики. Во-первых, воспоминания в исторической науке не считаются вполне достоверным источником. Во-вторых, в данном случае они представлены главным преступником и по определению не заслуживают доверия. В-третьих, о месте сокрытия жертв преступления сообщается в дописке неустановленного времени и сомнительного назначения. Сопутствующие воспоминания подельников преступления, за очень малым исключением, подозрительно лежат в плоскости позиции его организатора.
Заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР Л.П. Берия
Не служит ли всё это попыткой пустить следствие по ложному следу? Тем долее что другой альтернативы оно не предложило…
