Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил
Из бумаг следовало, что я приговорен к смерти, поскольку некогда служил офицером в шахской армии и участвовал якобы в преследованиях иранских патриотов-антимонархистов. Подписаны были оба варианта бумажки одинаково — Группа «Ф». Как пояснил гэбист, одни экземпляр был переброшен через ограду советского посольства, а второй — через забор нашего тегеранского офиса. В армии шаха я действительно служил и даже носил полевую форму, хотя и без погон, но фактически числился советским военным переводчиком. Обвинения были полной чушью, в чем со мной согласился и мой собеседник. Да и никакой группы «Ф» в Иране не было. Существовала тайная экстремистская группа «Фуркан», но она так не подписывалась.
Главное, что его интересовало, не считаю ли я, будто подброс бумажек мог организовать мой напарник по тегеранскому корпункту ТАСС, который на самом деле был сотрудником ГРУ, то есть конкурирующей конторы. Но в этом деле я помочь гипотезами не мог, хотя с грушником этим у меня сложились непростые отношения, а однажды пришлось даже пойти в посольство к его начальнику, резиденту ГРУ в Иране, и пожаловаться…
Сошлись на том, что в КГБ будут еще расследовать происшествие, а мне лучше пока не возвращаться в Иран. Это меня устраивало, тем более что командировка была уже третьей без перерыва и сильно затянулась.
Однако через три дня начальник управления кадров позвонил и сурово поинтересовался, почему я еще не взял билет в Тегеран. Пришлось звонить тому же «Ивану Ивановичу» и объяснять обстановку. Прошел еще день, и из КГБ меня заверили, что примут меры по обеспечению моей безопасности силами своей агентуры в Иране и сотрудников посольства. Я им не поверил, но поехал, и проработал там еще почти год — с женой и сыном. Похоже, в фабрикации «приговора» чекисты все-таки уличили своих военных коллег…
Тегеран — Москва — Осло
