Под завесой страха - Шарифф Самия
— Если пришел мой последний час, умоляю пощадить моих дочерей и дать мне время подготовиться.
Мать насмешливо ответила:
— Пока что до этого не дошло! Мы всего-навсего хотим лишить тебя возможности соблазнять других мужчин. Забудь о своих роскошных волосах, которыми ты так гордилась и которые помогали тебе нравиться мужчинам. Опусти голову, тебя сейчас обреют!
— Остановитесь, остановитесь… — рыдали девочки.
— Вы двое, уймитесь! — рявкнула мать.
— Не плачьте, дорогие, успокойтесь. В конце концов, это всего лишь волосы, это не так уж важно! — безостановочно повторяла я.
Мать обеими руками взяла меня за голову, крепко зажав, словно в тисках. Невозможно было даже пошевелиться. Все, что я могла, — это менять направление взгляда и плакать горькими слезами, слыша клацанье ножниц в руках отца и видя, как падают на пол одна прядь за другой. Длинные черные волосы всегда были моей гордостью; я знала, как причесывать их, чтобы выглядеть привлекательнее. Они были частью меня — моей личности и моей истории. Чем больше становилась куча волос на полу, тем сильнее я чувствовала себя униженной и ограбленной. Слыша, как плачут мои девочки, я знала, что они понимают меня, ведь они тоже были женщинами, хоть и маленькими.
Закончив работать ножницами, отец полностью обрил меня опасной бритвой, которую принес с собой. Не особенно умея обращаться с ней, он в нескольких местах порезал кожу — под хоровой плач нас троих.
Я уже собиралась встать, но мать, удержав меня, выплеснула на мою свежевыбритую голову жидкость бутылки. Мне показалось, что кожа воспламенилась! Жжение было настолько нестерпимым, что я взвыла от боли.
Я чувствовала что голова у меня вот-вот взорвется! Родители отказались сделать хоть что-то, чтобы помочь мне. Перед тем как выйти, мать удосужилась пояснить:
— Отныне ты больше не соблазнишь ни одного мужчины, волосы у тебя не отрастут никогда. Насчет ожога можешь не переживать — он исчезнет через несколько часов.
Нора и Мелисса дули мне на голову, чтобы облегчить страдания.
— Мама, у тебя голова вся красная… Мне так больно за тебя, — с сочувствием сказала Нора.
— Об этом не волнуйся, мне уже не так больно. Главное, что мы вместе, живые и здоровые…
Я чувствовала себя оскверненной: родители предали меня в присутствии дочерей. Мне было трудно поверить в реальность произошедшего. В голове не укладывалось, что мои родители способны на такую низость, такую жестокость. Как бы мне хотелось, чтобы все это оказалось лишь ночным кошмаром, который исчезнет, едва я проснусь! Но боль была настолько реальной, что я не могла позволить себе такой самообман.
Спала я в ту ночь плохо: никак не удавалось найти удобное положение для головы, а постанывающую во сне младшую дочь, судя по всему, мучили кошмары.
На следующее утро я проснулась оттого, что Мелисса осторожно гладила меня по голове. Дочь протянула мне платочек, который обычно носила на шее и который перед выходом из дома положила в школьный рюкзак.
— Большое спасибо, моя малышка! Сегодня мне уже лучше, голову больше не жжет. Благодаря твоему платочку я смогу спрятать свою кошмарную лысину.
— Что бы они ни сделали, они все равно не победят нас, — добавила Нора.
— Нет, моя милая, у них это не получится. Мы найдем способ убежать, обещаю тебе.
Прошло много дней и ночей. Родители продолжали бить и унижать меня, повторяя моим дочкам:
— Если хотите, чтобы вашу мать пощадили, потребуйте, чтобы она вместе с вами вернулась к вашему отцу. А нет — так никакой пощады!
Я неустанно напоминала девочкам, что надо быть терпеливыми, что я обязательно найду способ выбраться на свободу. Нора держалась, но силы Мелиссы были на исходе. Она скучала по конфетам и школе, ей было необходимо двигаться! Чтобы утешить ее, мы играли в «путешествие понарошку» — ходили друг за дружкой вокруг стола, представляя себе места, которые якобы посещаем.
Я постоянно заботилась, чтобы девочкам было хорошо, пыталась их развлечь, но часто не могла придумать ничего нового.
Мы были нетребовательными. Чтобы чувствовать себя лучше, нам было бы достаточно подышать свежим воздухом и всего несколько минут полюбоваться ясным небом.
Дочери поражали меня: чем больше дней проходило, тем мужественнее и решительнее они становились. Я восхищалась, видя, как девочки не опускают руки и не объявляют моим родителям о капитуляции. Я была тронута их сплоченностью. Все трое, мы были вместе как пальцы Одной руки.
Часто я думала о Хусейне, который обещал не оставить нас. Где же он был все это время?
Глава XI. Побег на короткую дистанцию
Прошел месяц. Тщательно обдумав все способы побега, я приняла решение. Пришло время на что-нибудь отважиться. Когда я поделилась своим планом с девочками, те разинули рты от удивления. Мелисса, еще более ослабленная жестокостями, свидетелем и жертвой которых была, первой выразила опасение.
— Но, мама, мы постоянно заперты и за нами все время следят. Твои братья и Амир сильнее нас и не дадут нам уйти. Даже если нам удастся выбраться за дверь, они нас сразу же поймают, и тогда последствия будут ужасными. Уверена, бабушка заставит нас дорого заплатить за побег. — Проговорив все это, она задрожала и расплакалась.
Нежно погладив ее по спине, чтобы успокоить, я перешла к деталям своего плана.
— Твои замечания совершенно правильные, моя дорогая. Мы поступим так: дождемся, когда твоя бабушка будет одна, и попросимся в туалет. Чтобы навсегда выйти из этой проклятой комнаты, нам потребуется объединить свои силы, а затем бежать со всех ног. Что ты на это скажешь, красавица Мелисса?
— Мне все еще страшно, но я доверяю тебе. Я пойду за вами и знаю, что могу бежать очень быстро.
— А ты, Нора, как считаешь? Ты не проронила ни слова.
— Я потрясена твоим планом. Раньше мне казалось, что бежать невозможно. Но в твоем голосе столько уверенности, что… — После минутного размышления она заговорила снова: — Нам нечего терять, и то, что ты предлагаешь, кажется мне вполне реальным, поэтому можешь рассчитывать на меня.
Приняв решение любой ценой вырваться на свободу, я сразу почувствовала, как мои силы многократно возросли. Силы, необходимые мне, чтобы воплотить свой план в жизнь и подготовить к этому дочерей.
— Сначала соберите школьные рюкзаки. Мелисса, не забудь свой талисман — медвежонка. Он был тебе верным другом в заключении. А теперь давайте проработаем детали побега.
Наше лихорадочное возбуждение было настолько ощутимым, что, казалось, при желании к нему можно притронуться. Многократно отрепетировав свой побег, мы были готовы перейти к его осуществлению, несмотря на страх, вызывавший спазмы в желудке.
И вот судьбоносный момент настал. Я в последний раз напомнила дочерям:
— Держитесь рядом и будьте готовы следовать за мной!
Мы были грязными и утомленными, короче говоря, в плачевном состоянии. Девочки не меняли одежду целый месяц, а я со своей лысиной и измученным лицом выглядела, по словам дочерей, вообще как покойник. К счастью, у меня оставался хиджаб, чтобы спрятаться.
Я закуталась в покрывало, а затем мы втроем встали перед дверью. Я постучала, давая сигнал, что хочу в туалет. Едва мать появилась в дверях, как я изо всех сил толкнула ее. Схватив Мелиссу за руку, я метнулась из кладовки, перед этим убедившись, что Нора, вырвавшись из рук бабушки, следует за нами. Как можно быстрее спустившись по лестнице, мы выскочили на улицу. Будто трое беглых заключенных, ослепленных солнечным светом и уличной пылью, мы неслись вперед. В какой-то момент Мелисса пожаловалась, что не чувствует под собой ног, и хотела сбавить темп.
— Это не страшно, Мелисса! — поддержала ее я. — Все нормально: ноги у нас ослабли, потому что мы ими долго не пользовались. Не беспокойся и продолжай бежать! Нам нужно как можно быстрее оказаться подальше отсюда.
На нас смотрели так, словно мы были инопланетянками, появившимися невесть откуда. Но взгляды окружающих не имели никакого значения: единственное, что было важно, — с каждым шагом увеличивать расстояние, отделявшее нас от ужасной тюрьмы, от этого невыносимого кошмара.
