Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Авзегер Леопольд
Исчезали массы людей. При этом никто из них даже представить себе не мог, как была устроена машина, перемалывавшая их кости. А ведь выглядела она предельно буднично, просто. За обычными канцелярскими столами сидели обычные простые люди. Сидели тихо, что-то там такое читали, что-то записывали, изредка курили, попивали чаек… А результатом всей их деятельности было горе, была смерть. После того, как обвиняемые по нашим меморандумам-донесениям получали соответствующие сроки, дальнейшая проверка их писем уже не входила в функции сотрудников "ПК". Согласно лагерному режиму им разрешалось отправлять одно письмо в полгода. Их письма подвергались тщательной проверке лагерной цензурой, так что перлюстрация таких писем только зря отнимала бы у нас время. На лагерных "кумов" вполне можно было положиться.
По роду своей деятельности я, конечно, не мог охватить суть технологии уничтожения людей во всех ее проявлениях. Мне была известна лишь моя "узкая" роль в этом важном государственном деле. А были "ответвления", подобно метастазам, они охватывали всю страну".
О том, что все письма военнослужащих, находившихся за границей, проверялись военной цензурой, я уже говорил. Но и к солдатам и офицерам, проходившим службу внутри страны, тоже не было никакого доверия, поэтому их письма также подвергались проверке. Особенно проявилось это после того как в Забайкалье появились солдаты — выходцы из западных областей Украины и Белоруссии. Иначе и быть не могло, потому что многие из них изъяснялись в такой "любви" к Советам, что у властей, наверное, мороз по коже пробегал. Молодые солдаты в письмах к родным откровенно признавались, что ненавидят "оккупантов украинского народа", что за них ни за что на свете сражаться не будут, что служба у них невыносимо тяжелая, что их заставляют говорить только по-русски, то есть на незнакомом им языке, и т. д. Все свои надежды на избавление они связывали с борьбой бандеровцев, говоря также, что опыт и знания, полученные в советской армии, им пригодятся в будущей войне с "москалями" за освобождение родной Украины.
Вот образчик характерной переписки солдата. Автор — некий Богдан Бишко из села Дережичи Дрогобычской области. Совершенно открыто он все свои надежды возлагал на бандеровцев, писал о своей ненависти к советской власти:
"Вместе с теми, из "закутка", я еще буду сражаться за наше освобождение, и я уверен, что мы тоже добьемся свободы. Я знаю, что несмотря на сопротивление наших крест, ьян, у вас сейчас насильно организуют колхозы. Наших братьев и сестер ссылают в Сибирь, и в то же время русскими заселяют наши города и села. Почему я должен здесь терпеть голод, холод, а в то же самое время русский солдат из Сибири находится на моей земле. Я знаю, что льется кровь наших братьев, но я уверен, что так долго не будет продолжаться, нам тоже помогут, и мы будем свободны. Этому усатому придет тоже конец".
Письма Бишко переправлялись в военную контрразведку "Смерш", и в скором времени наивный малый исчез из поля нашего зрения.
Как известно, кроме писем почта доставляет также бандероли и посылки. В большинстве случаев они отправлялись учреждениями, поэтому лишь изредка цензура задерживала для выборочной проверки экземпляр-другой. Граждане много таких отправлений не делали, тем не менее группа "Списки" тщательно отбирала подозрительные, могущие представить "оперативный интерес" свертки или ящички. Просматривались книги. То были советские издания, но ведь среди листов книги нетрудно было вложить тайное посланьице, а на листах ведь можно было и кое-что написать! Этим занималась оперуполномоченная Третьякова.
Однажды после вскрытия оказалось, что из книги вырезан весь текст, оставлены только края и твердая обложка. Из книги таким образом была сделана коробка, в которую аккуратно вложили шоколадные конфеты. Ни удивительного, ни, тем более, преступного ничего здесь не было. Но вот ведь беда какая: автором книги оказался сам товарищ Сталин, а подвергшийся такой кощунственной операции труд — его знаменитые "Вопросы ленинизма". Вину отправителя усугублял еще и тот факт, что даже большой портрет Сталина был вырезан, осталась только подпись к нему. Пришлось конфисковать изуродованную книгу и придать факту политическую окраску. Судьба отправителя была предрешена. Буквально на следующий же день его фамилия появилась в "списках" "ПК", а вскоре им занялись оперативные работники МГБ.
Я описываю работу читинского "ПК", не более. Но тайной проверкой письменной корреспонденции была охвачена буквально вся страна. В каждом, даже самом захудалом районе, где только имелось почтовое отделение, обязательно действовал пункт "ПК". Количество его сотрудников зависело от количества жителей района, от количества корреспонденции, отправляемой с его почтового отделения или получаемой им. Обычно в районном пункте "ПК" работало от двух до четырех человек. Для лучшей конспирации эти наши сотрудники были обязаны носить форму одежды работников связи, точно такую же, какая полагалась другим почтовикам. Будущему сотруднику пункта перед отправкой в район, на место службы, давался подробный инструктаж, который проводила старший оперуполномоченный отдела "В" капитан Р. В. Гольденберг, ответственная за работу всех пунктов "П К" Читинской области. Случалось, что перед отправкой в район будущий сотрудник проходил стажировку в читинском отделении "ПК", и только после полной подготовки ему давали "путевку в жизнь". Даже самый крохотный пункт "ПК" имел свои "списки". Отобранные согласно этим спискам письма передавались в условленном месте сотрудникам районного отделения МГБ. Происходило это "действо" точь-в-точь как в шпионских кинофильмах: двое с портфелями сидели рядышком где-нибудь на вокзале или в ресторане; не разговаривали, не переглядывались, делали вид, что друг друга не знают; между тем, делался незаметный обмен портфелями, после чего оба, разумеется, не одновременно, поднимались и расходились в разные стороны. Районные сотрудники "ПК" зарплату получали по общей ведомости с почтовыми работниками. Кроме того, они дополнительно "кормились" и по ведомости районного отделения МГБ. Не сидеть же им на мизерном окладе почтовиков!
Вот что такое конспирация по-советски, господа!
МЕЖДУНАРОДНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Сотрудники этого отделения занимались исключительно международной корреспонденцией. В Чите не было специального международного почтамта, поэтому международное отделение находилось вместе с отделением "ПК". Оно занимало две большие, совершенно изолированные комнаты, в которых работали восемь сотрудников. Считалось, что их работа являлась наиболее секретной и ответственной в отделе "В". Все сотрудники международного отделения имели офицерское звание и должность оперуполномоченных, тем самым ясно было, что и зарплата у них повыше, чем, скажем, у сотрудников военной цензуры или "ПК".
Существовало непреложное правило: вся без исключения международная корреспонденция проходит контроль в международном отделении. Письма для этой группы отбирались все той же группой "Списки", клались в специальный ящик и передавались в международное отделение. Там уполномоченный Мурина вскрывала их, после чего они поступали на "обработку".
Деятельность этого отделения считалась настолько засекреченной, что даже нам, цензорам "ПК", вход туда был строго воспрещен. Возглавлял отделение старший лейтенант Пуликов Александр Матвеевич, подчинявшийся только начальнику отдела "В". По известным уже нам причинам глубокой конспирации, решено было в международном отделении даже телефона не ставить. Связь отделения с внешним миром поддерживалась самая необходимая, тем более что мир этот был сужен до областного управления МГБ и горкома партии. Больше начальник отделения Пуликов ни с кем не имел права общаться. Он пользовался в этих целях телефоном нашего "ПК", номер которого, кстати, знало всего несколько человек.
