Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна
Кроме личностных особенностей, каждый человек обладает множеством потребностей. Выделим несколько наиболее важных потребностей ребенка.
Безопасная, надежная привязанность: потребность в безопасности и стабильности, возможности доверять родителю, чувстве принадлежности.
Свобода в проявлении своих чувств: возможность делиться своими самыми разными эмоциональными состояниями без угрозы отвержения, наказания, порицания. В данном случае важно именно выражение (хотя и не в любой форме) — без ожидания, что другие люди обязательно будут менять свое поведение из-за предъявленных эмоций.
Реалистичные ограничения: потребность в определенных границах, что обеспечивает чувство безопасности и предсказуемости. Эту потребность можно удовлетворить через обучение самоконтролю, соответствующему возрасту ребенка.
Автономия и компетентность: потребность в свободе и возможности самому выполнять подходящие по возрасту задачи.
Спонтанность и игра: возможность быть творческим, вести себя спонтанно, свободно проявлять себя без риска отвержения, критики или наказания.
В ходе развития ребенка даже хорошим родителям не всегда удается удовлетворить все его потребности (впрочем, такая задача перед ними и не ставится). А потому, в той или иной мере, большинство выросших мальчиков и девочек выходят во взрослую жизнь с определенным «голодом» — потребностями, которые остались неудовлетворенными. Острый голод часто проявляет себя как психологическая незрелость и попытки дополучить свое во взрослом возрасте за счет другого человека, который назначается на роль папы или мамы. Умеренный же голод мотивирует к активности, самостоятельному поиску «пищи», вступлению в отношения с другими людьми, расширению своего мира — без жажды быть «усыновленным» или «удочеренной».
Но ничто не умирает в нас до конца. Наши потерянные части и «неудобные» потребности продолжают жить в нас, будучи глубоко вытесненными. Они дают о себе знать, проявляясь соматически (через тело, его зажимы, болезни, навязчивые действия) и психологически (в виде, казалось бы, беспричинных чувств: необъяснимой тоски, зависти, злости, блуждающего чувства вины и тревоги). И порой случается так, что мы неожиданно обретаем контакт с вытесненными частями. Подобные встречи могут возникнуть при чтении особенной книги, просмотре фильма, в неожиданно пробудившихся воспоминаниях, которые навеяли музыка или запах… А иногда мы встречаемся со своими потерянными частями через других людей.
Такие люди вызывают сильные чувства. Мы можем восхищаться ими или завидовать, беспричинно злиться на них или обожать. Часто в их присутствии возникает целая гамма противоречивых эмоций: от восторга до бешенства. Они будоражат и поднимают то, что было давно забыто: неиспользованные возможности, забытые мечты; они — те, кем мы не рискнули стать.
В обществе осуждается зависть. Это то чувство, в котором мы не любим себе признаваться, пытаясь скрасить его и оправдать — например, добавляя слово «белая». Но белой зависти нет, есть просто человеческая зависть. Она метко попадает в наши неудовлетворенные потребности и способна рассказать о сокровенном: тайных желаниях и несбывшихся мечтах, о том, в чем мы не были достаточно настойчивы, что обесценили, назвали незначимым и неважным. Снова и снова зависть напоминает о потерянном и нереализованном, поднимает тоску по несбыточному.
Люди, вызывающие в нас сильные чувства, чаще всего неосознанно позволяют проявиться забытому, невостребованному в нас. Рядом с ними мы «оживаем», или в нас «оживает» когда-то брошенный Внутренний Ребенок, чьи мечты и стремления были преданы в угоду социальной адаптации.
Бывает, что в будоражащем нас человеке есть то, что когда-то было и в нас, но он, в отличие от нас, сумел сохранить это и развить. Мы обнаруживаем, что он разрешает себе то, что мы не позволяем себе. И часто именно это злит и возмущает. «Да как он смеет?! Ведь я себе этого не позволяю!»
Бывает, что этот человек дает возможность забытому проявиться. Своим поведением, своим способом жить он словно говорит: «Послушай, с тобой все в порядке! Проявляйся! Будь смелее! Я не осуждаю тебя. Ты мне нравишься разным».
Он может восхищаться тем, что другим было безразлично. Замечать то, что другие не замечали. Или своей собственной беззащитностью и уязвимостью может способствовать раскрытию в нас силы и смелости.
Он не морализирует, а слушает и слышит, понимает, удивляется. Или просто любит, интересуется, умеет быть гибким, отказавшись от шаблонов, от «правильного» и «неправильного». В нем нет категоричности и осуждения. С такими людьми легко и нестыдно быть рядом. Часто в таких людей мы влюбляемся (и/или потихонечку влюбляемся в себя рядом с ними).
Возможность вернуть рядом с другим человеком потерянные части «Я» является одним из механизмов влюбленности и любви. В этом смысле мы выбираем не только и не столько конкретного мужчину или женщину, но то, какими мы можем быть сами рядом с этим человеком. Мы выбираем себя рядом с ним.
Глава 6. Потребность во внимании, эмоциональный голод и манипуляции
Потребность во внимании является одной из базовых: как наше тело нуждается в пище, так нашей душе необходимо внимание других людей. Это заложено в человеческой природе, ведь до определенного возраста для ребенка остаться без внимания — значит погибнуть. Человеческий детеныш крайне уязвим, и чувство беспомощности — для него основное. Младенец требует постоянного внимания взрослого, от которого зависит его жизнь. И для того, чтобы взрослый откликался, природа наделила младенца умилительной внешностью, особенным запахом и пронзительным криком — одним из самых трудновыносимых звуков. Любой психически здоровый взрослый инстинктивно хочет откликнуться на крик младенца, даже если плачет чужой ребенок. Природа вынуждает нас заботиться. Так работает биологическая программа.
Дети, которым не хватает позитивного внимания, готовы согласиться и на негативное, но только не на равнодушие. Это относится и к «детям» постарше, особенно психологически не повзрослевшим «мальчикам» и «девочкам». Ребенок, которому не хватает внимания, добьется его любыми способами. Более того, на подсознательном уровне он точно знает, на какое его поведение родители, а впоследствии и другие люди, реагируют сильнее. Его и использует.
Родители всегда хвалили Соню за послушание и считали ее хорошей девочкой. В стремлении соответствовать она, и будучи взрослой, старается всем понравиться. Но ее новый друг не ценит этого: не понимает, почему Соня не говорит о своих желаниях, почему не проявляет себя. Ему Соня кажется скучной и зажатой.
Маше нравилось жить в своей семье, хотя во время работы с психологом она поняла, что во многом ее идеализировала. Она была младшей дочерью и чувствовала теплую заботу матери. Бóльшая часть этой заботы проявлялась через кормление. Если Маше становилось грустно, то мама очень беспокоилась и всегда старалась побаловать ее чем-то вкусненьким. «Пойдем я налью тебе чайку» или «на тебе пирожное» — обычно так отвлекала ее мама от невзгод. Мама готовила прекрасно и много, и с раннего детства Маша привыкла переедать, но в этом семья не видела никакой проблемы. Сама мама никогда не была стройной и говорила, что и у нее, и у дочерей просто широкая кость.
Когда Маша выросла, она стала переживать из-за лишнего веса, однако, когда ей становилось тяжело на душе или просто грустно, продолжала баловать себя пирожным или другим «вкусненьким», которое успокаивало. Она привыкла «заедать» эмоции. И когда встретила Мишу, то, выражая свою любовь, стала и его закармливать. Но оказалось, что Миша вегетарианец, а кроме того, старается не есть сладкое. Маша растерялась: как же его тогда любить? А еще более сложным оказалось то, что Миша не становился более внимательным оттого, что Маше грустно. Напротив — он был безучастен в такие минуты. Оставалось менять либо паттерны поведения, либо — Мишу, который, в общем-то, был неплохим парнем.
