Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— У нас нет времени, Билл. Ты даже не представляешь, как сейчас парализована вся система.
Он испустил такой глубокий вздох, какой могла исторгнуть лишь его необъятная грудь.
— Поверь мне, я знаю это получше твоего. Кругом творится форменный бардак. Но ты ведь представитель закона, Т., и понимаешь, каковы мои обязанности. Всё должно быть оформлено должным образом.
— Тогда дай мне время. Отложи казнь на день-два.
— Глупости, я не могу этого сделать. На каком основании?
— Да на основании всего, что я тебе только что рассказал! Разве угрозы совершить судебную ошибку недостаточно? Билл, пусть Кёртис просто не пройдет медосмотр перед казнью, это даст нам немного времени.
Фальсо сухо рассмеялся:
— Медосмотр они прошли еще две недели назад. Сейчас процедуру максимально упростили. Заключенного просто выводят из камеры смертников и ведут прямиком в камеру для казни. Последний обед они едят у себя в камере, священник исповедует их на той же шконке, на которой они спали годами. Мы убрали этап содержания в специальной камере ожидания. Всё происходит быстро, без лишних проволочек. В нынешних условиях это единственный способ справиться с нагрузкой, понимаешь?
Т. вытер пот со лба.
— Билл, скажи мне, сколько раз тебе приходилось наблюдать, как врач безуспешно тычет иглой в руку приговоренного, не имея возможности попасть в вену?
— Не напоминай мне об этом.
Т. достал из кармана куртки дротик для дартса.
— Вспомни, как вам приходилось вводить иглу в шею или куда придется, потому что у смертника были сожжены вены или начался флебит. — Он сделал пять резких тычков дротиком в воздух, иллюстрируя свои слова, а затем убрал его обратно в нагрудный карман.
— Такое случается нечасто, но случается, скрывать не стану.
— Вот и скажи, что у Кёртиса флебит. Что его нужно пролечить курсом антибиотиков, прежде чем делать инъекцию. Дай нам отсрочку хотя бы на один день. Пожалуйста, Билл.
— Я не могу этого сделать, Т., ты же сам понимаешь.
— Ладно. У тебя ведь есть прямая связь с губернатором. Перед сегодняшней казнью линия будет открыта. Позвони ему и скажи, что появились новые серьезные обстоятельства, указывающие на невиновность Бада Кёртиса.
— Выдвигать подобные требования не входит в мои обязанности. К тому же, Т., губернатор больше не решает эти вопросы. Теперь все звонки идут напрямую в Министерство внутренней безопасности.
— Да мне глубоко плевать... прости, Билл... абсолютно все равно, куда именно ты будешь звонить, лишь бы ты набрал этот чертов номер! Прямо сейчас! Пока тебя не вызвали к смертникам.
— Я не могу этого сделать, Т., разбирайся с этим сам. На мой взгляд, твои доказательства недостаточно убедительны.
— Билл, какого дьяв... какого лешего тебе еще нужно? Что с ними не так?
— То, о чем ты сам только что упомянул. У тебя нет четкой цепочки улик, доказывающей, как именно пистолет попал в руки Тоби О’Нила. Обвинение рассыплется в прах. Признаю, капля на объективе — загадка, но это могло быть всё что угодно. Слюна, пот — в той суматохе люди падали друг на друга.
— Черт побери, Билл. Прости.
Фальсо выдвинул ящик стола и достал аккуратно сложенный носовой платок. Им он будет вытирать лоб приговоренного, когда тот уляжется на кушетку и его попросят произнести последнее слово. Т. видел этот ритуал не раз.
Фальсо посмотрел на него своими спокойными серыми глазами. Глазами, которые станут последним, что увидит приговоренный перед смертью. В этот миг его взгляд показался Перкинсу по-настоящему пугающим.
— С другой стороны, мне тоже кажется странным, что этот Бен Кейн — если это действительно он пристрелил О’Нила — не захотел приписать себе заслугу за ликвидацию убийцы. Но если твоя версия верна и Кейн действительно передал пистолет О’Нилу, у меня есть предположение, почему он предпочел промолчать.
Рука Т., потянувшаяся за новой сигаретой, застыла у пачки.
— Вот как? Ну так выкладывай, Фальсо, ради всего святого!
— Агенты охраны носят перчатки?
— Нет, конечно.
— Вот видишь. И для Бена Кейна это стало бы огромной проблемой, передай он пистолет О’Нилу голыми руками. Ведь, насколько я помню, на суде говорилось, что на пистолете были обнаружены отпечатки пальцев только Бада Кёртиса и О’Нила, верно?
— Да, черт побери! — Т. на секунду замер с широко раскрытыми глазами. Картинка в его голове наконец полностью сложилась.
— Вот тебе и объяснение всей цепочки событий. Сандерленд вытолкнул пистолет из кармана своего пиджака, ухватившись за него изнутри через подкладку. Именно поэтому подкладка его кармана и оказалась вывернутой наружу — то, что мы видели на записи. А Бен Кейн? Он стоял вплотную к нему, практически перед Сандерлендом, и перехватил пистолет через полу своего пиджака, чтобы уже через пару секунд незаметно опустить его в карман О’Нила. Таким образом, ни Сандерленд, ни Бен Кейн не оставили на оружии своих отпечатков. — Фальсо выпятил нижнюю губу. — Но готов поспорить, что остались другие следы, подтверждающие, как пистолет перекочевал от Сандерленда к Кейну и затем к О’Нилу. Например, крошечное пятнышко оружейного масла на пиджаке Кейна. Едва заметное пятно — ведь пистолет был новеньким, но такой опытный профи, как Кейн, сразу сообразил, что к чему. Такие вещи у них отработаны до автоматизма. И стакан с водой он подобрал по той же причине. На чистых инстинктах.
Т. кивнул. Да, эта версия выглядела пугающе правдоподобно. Он поднял взгляд на Фальсо. Начальник тюрьмы со вздохом поднялся со своего кресла и поверх белой рубашки с коротким рукавом натянул шерстяной кардиган на молнии. Т. уже видел его в этой кофте во время проведения казней. Наверное, в подвале расстрельного блока всегда было чертовски холодно. Кто бы сомневался.
Начальник тюрьмы посмотрел на него взглядом, дающим понять, что аудиенция окончена.
— Но если эта теория верна, то и твидовый пиджак Сандерленда, и пиджак Кейна, бывшие на них в момент покушения, давно уничтожены. Ты не пробовал проверить по фотографиям или видеозаписям с того вечера, во что они были одеты позже? По ним можно легко определить, переодевались они или нет. Если, конечно, у них не было нескольких абсолютно одинаковых костюмов.
Т. уставился на него в крайнем изумлении:
— Билл, черт подери! Да ты же сам сейчас разложил по полочкам всё то, от чего минуту назад открещивался! Неужели ты сам этого не видишь?
— Послушай меня, Т. Какие бы выводы мы с тобой ни делали, правила игры никто не отменял. Я не знаю, что со всеми нами будет в эти безумные времена, но рано или поздно наступит час расплаты, и спросят с каждого: следовал он закону или нет. Мы с супругой надеемся на тихую, спокойную старость на пенсии, понимаешь? И я не могу пойти на шаг, который поставит наше будущее под удар. Я не вправе единолично решать, давать Баду Кёртису еще один шанс или нет. Не на основании этих шатких догадок. Пойми, старина, мы с тобой здесь просто рассуждаем о гипотезах. На самом деле всё могло быть совершенно иначе. В расследовании принимали участие лучшие умы: адвокаты, следователи, эксперты, судьи, свидетели и присяжные. Их решение — моя гарантия того, что я выполняю свой долг во имя Господа и с чистой совестью. Так было всегда, и я буду придерживаться этого порядка до конца. Ты должен меня понять.
Интерком на столе негромко затрещал, и Фальсо кивнул. Настал его черед выполнять свою работу. Посуду после последней трапезы приговоренного уже убрали, и священник прибыл на место. Фальсо снова сверился с часами.
Т. нахмурился:
— Да ладно тебе, Билл. Позвони в министерство. Времени почти не осталось, Билл, сделай это ради меня.
— Т., я выслушал твои доводы. Возможно, я даже помог тебе нащупать верный след. Но большего я сделать не могу. Ты шериф и прекрасно знаешь, как работает правосудие. Используй то, что у тебя есть. Тебе не привыкать.
— Но, Билл! У нас есть время только до послезавтра, до шести вечера.
— Поправочка, Т. У нас есть время только до шести утра послезавтра. С понедельника мы переходим на график «две казни в день», и Баду Кёртису выпала честь открывать этот новый список.
