Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас
— «Там»? — с любопытством спросила Сабатье.
Татьяна откашлялась и ответила за него:
— После учёбы в полиции я приду к Петеру в контору — стажёром и младшим страховым детективом.
— После всего, что случилось? — удивилась Сабатье.
Татьяна кивнула, подняла руку и начертила в воздухе воображаемую вывеску.
— «Хогарт и партнёр».
— Стоп! — возразил Хогарт. — Об этом речи не было. И потом, нам ещё надо как-то поделикатнее сообщить твоим родителям. — Он ухмыльнулся.
— В любом случае впредь приглядывайте за племянницей получше, — сказала Сабатье и на сей раз прозвучала прямо-таки по-доброму. — Кстати, доктор Майер-Лански просила передать, что это было самое кошмарное открытие оперного сезона в её жизни.
Хогарт поджал губы.
Сабатье снова покосилась на него.
— Совесть мучает?
— Самую малость, — признал он.
— А зря. Майер-Лански всё равно вам благодарна, что раскрыли дело. Доброе имя оперы восстановлено, и впервые почти за двести лет «Костяная битва» снова собрана целиком. К тому же в сейфе Эме обнаружились эскизы Биро — их вскоре представят публике.
И тем самым французские реликвии навсегда окажутся неразрывно связаны с Опера Гарнье.
У ресторана Хогарта пробрала дрожь. Именно здесь больше трёх месяцев назад у них с Элизабет состоялся первый совместный романтический ужин — и она удивила его красной розой.
Пока остальные заходили внутрь, Хогарт задержался под навесом у входа. Сабатье тоже подождала, пока все скроются за дверью, потом полезла в сумочку и достала плотный конверт с чёрно-золотым логотипом Опера Гарнье.
— Это просили передать вам от доктора Майер-Лански.
Хогарт взял конверт.
— Знаете, что внутри? Письмо с отравленными уголками?
Сабатье улыбнулась.
— Да, письмо. Но не отравленное. Берегите его.
Она вошла в ресторан, а Хогарт остался один и смотрел на морось. Потом вытер ладони о рубашку и вскрыл конверт. Между двумя картонками, вложенными для жёсткости, лежал прозрачный файл. На нём — наклеенная записка.
С наилучшими пожеланиями от Опера Гарнье. Д-р Майер-Лански
В файле и впрямь оказалось письмо. От руки, по-английски, выцветшими чернилами.
Хогарт узнал почерк. Он видел его совсем недавно. Пульс участился. Это было одно из подлинных писем Гастона Леру к Лону Чейни. Короткая записка датирована маем 1925 года.
Одна фраза особенно бросилась ему в глаза.
«Я видел Призрака».
Хогарт подумал об Элизабет, сунул письмо обратно в конверт и вошёл в ресторан.
КОНЕЦ КНИГИ
