И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
В итоге проблему попытались решить с помощью бежавшего из Багдада бывшего замдиректора иракской разведки Вафика Хамуда Самарраи, обладавшего уникальными связями. Он предложил Иракскому национальному конгрессу план «ползучего переворота», опирающийся на армейские части, которые должны были примкнуть к восстанию после военных бунтов в Мосуле и других городах. Однако камнем преткновения снова стал Барзани: Самарраи так и не заручился его поддержкой и смог привлечь на свою сторону лишь несколько сотен иракских солдат.
Последней каплей, похоронившей эти планы, стал отказ американцев нанести авиаудары по позициям иракских войск на севере, хотя они обещали это сделать. Самарраи понял, куда дует ветер, и бежал в Дамаск. Тогда в дело вмешался великий тактик Саддам. Взяв инициативу в свои руки, он убедил Барзани в том, что при любом раскладе курдам никогда не позволят создать собственное государство — и уж точно не при поддержке США.
— Курдистан — это воздушный замок! — внушал Саддам своему заклятому врагу Масуду Барзани. — Замок, обреченный вечно таять на ветру.
И Саддам был прав. Американцы ни за что не допустили бы появления независимого Курдистана по той простой причине, что Турция стала бы бороться против этого не на жизнь, а на смерть. А без лояльности Турции контролировать Ближний Восток было невозможно. Интересы геополитики стояли на первом месте.
Что бы там ни наобещал Саддам Барзани, междоусобная война курдов стала реальностью, и сотни миллионов долларов, выделенных ЦРУ, улетели в трубу. Неудивительно, что Саддам злорадствовал, называя произошедшее крупнейшим поражением США со времен Вьетнама.
И снова он был прав.
Американцы почуяли неладное и за несколько недель до этого отправили в Ирак своих людей, чтобы обуздать Барзани, — ради этого там и оказался Констанд. Но они даже представить себе не могли масштабы катастрофы и то, как стремительно она разразится.
Констанд с женой Анной пробыли в регионе всего пару недель, когда вспыхнула гражданская война. Их перебросили туда вместе с парой десятков профессиональных кризис-менеджеров и разместили в одном из четырех конспиративных домов на вершине холма в Салахуддине. Оттуда открывался вид на юг, на стратегически важный курдский город Арбиль. В их распоряжении было множество местных помощников и охранников, завербованных ЦРУ, а также полная свобода действий и практически неограниченные финансовые ресурсы.
Место было идеальным, если бы территория внезапно не оказалась под контролем сил Барзани. Время неумолимо истекало. Время на примирение враждующих курдских группировок. Время на то, чтобы укротить Барзани или, на крайний случай, устранить его. Все произошло мгновенно.
А затем последовали две недели ада.
Констанд мысленно покачал головой, вспоминая те дни. Он пошел на это не ради солидного жалованья, обещанного за операцию — его аппетиты были куда шире. Ему посулили контроль над частью внешней торговли Ирака после того, как обстановка нормализуется, а это уже совсем другие деньги. По сути, золотая жила невиданных масштабов по сравнению с нынешней финансовой пустыней, в которую превратился Ирак.
Нужно было идти в ногу со временем.
Тем временем его брат Марк должен был присматривать за делами компании
«М-Консалт» в Амстердаме. И пока ключи от сейфа находились в руках «Хёйзер и Потс», беспокоиться на этот счет не приходилось.
Для жены Констанда эта поездка в Курдистан стала долгожданным шансом реализовать свои дремавшие порывы прослыть новой Флоренс Найтингейл [54].
Долгое время она сдерживала эту тягу, опекая бездомных собак, затем переключилась на яростную борьбу за права приютов для бездомных кошек. Потом наступил период благотворительных базаров и лоскутных одеял, сменившийся живым интересом к беременным наркоманкам и пожилым диабетикам. И лишь когда на одном из званых вечеров состоятельная дама из Атланты, звеня многочисленными украшениями, поведала ей о том, какую неоценимую пользу приносит ее гуманитарная организация на неспокойном Ближнем Востоке, Анна поняла, в чем ее истинное призвание. Это и привело к тому, что все сложилось именно так.
Никто не мог упрекнуть Анну. Она была идеальным волонтером для любого благотворительного фонда: богатая, располагающая бездной свободного времени и искренне верящая в западные гуманистические ценности — если относиться к преступникам, меньшинствам и беженцам по-человечески, то и они ответят тебе взаимностью.
В итоге она приехала помогать гуманитарным миссиям в Иракском Курдистане, в то время как ее супруг, по иронии судьбы, готовил там военный переворот, который грозил увеличить нагрузку на эти самые миссии в десятки раз. Во всяком случае, на первых порах.
Таков был план, но все закончилось, едва успев начаться.
Никто не ожидал, что Саддам Хусейн двинет иракские войска на помощь курдам Барзани с такой сокрушительной силой. Все, кто сотрудничал с американцами или западными благотворительными организациями в регионе, в один миг оказались под смертельной угрозой.
Сотрудники миссий в Салахуддине не стали исключением. В первый же день одного курдского волонтера из организации Анны вытащили из машины, ударили ножом, облили бензином и подожгли. Когда он чудом выжил, его бросили за решетку, предъявив абсурдное обвинение в попытке самоубийства.
Потрясенная Анна успела спастись, но это была лишь временная передышка. Когда пала Сулеймания и тысячи людей побежали на повозках и тракторах или потянулись пешком по бесконечным пыльным дорогам — точь-в-точь как в девяносто первом, — Анна с каждым часом все настойчивее умоляла мужа собрать вещи и уехать.
Констанд колебался. Но когда на экранах телевизоров появился Саддам Хусейн и пообещал амнистию всем курдам, жившим под защитой Запада с момента потери Багдадом контроля над северными провинциями в девяносто первом, и тут же оговорился, что амнистия не распространяется на тех, кто шпионил на западные спецслужбы, Констанд понял: они обречены.
Охота началась.
За несколько минут они собрали самое необходимое и выкатили мотоцикл из-за гаражей. Теперь главным было миновать густую сеть блокпостов, на которых вооруженные «калашниковыми» пешмерга [55] — молодые бойцы ДПК в камуфляже — бдительно досматривали каждого встречного.
Констанд держал путь в город Заху у самой турецкой границы. Город уже был занят иракской армией, и там скопились тысячи курдов, работавших переводчиками, клерками и волонтерами в американских гуманитарных и военных структурах на севере Ирака. Все эти отчаявшиеся люди ждали, когда США организуют их эвакуацию.
Заху был их единственной целью. Ему пообещали, что в случае крайней необходимости его с Анной вывезут в первую очередь. Но на этом любые договоренности заканчивались.
Констанд не протестовал. Таковы были правила игры для человека, направленного организовать убийство Барзани. Он понимал: если они провалятся и попадут в плен, выпутываться придется самим. Никто не станет их прикрывать, никто не протянет руку помощи, никто не признается, что стоял за ними. Никакой поддержки, даже для Анны. Ему не стоило рассчитывать на помощь даже от французов, на которых он когда-то так усердно работал. С какой стати им портить отношения с Багдадом, которые они ухитрялись сохранять вопреки всем международным скандалам?
С иракцами, старыми друзьями Констанда, дела обстояли еще хуже. Пусть гибель Барзани их бы только порадовала, они бы не простили двойную игру своим прежним союзникам.
Поэтому оставалось только одно — пробиться в Заху.
Преимущество мотоцикла перед внедорожниками заключалось в том, что на нем можно было проехать по козьим тропам, где еще не ступала нога сапера, да и компактный двигатель работал почти бесшумно. В тот день стояла сухая, пыльная и чертовски ясная погода. Обезумевшая от страха Анна крепко прижималась к мужу и не произносила ни слова.
