Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Она глубоко вздохнула, борясь с подступившими чувствами. Ее родители в свое время отдали Богу половину своих детей, и каждая утрата ложилась глубокими морщинами на их лица. Но слышала ли она когда-нибудь от них жалобы? Видела ли, как они опускают руки перед бедой и унынием? Нет. Никогда они не позволяли себе раскиснуть и целиком отдаться горю. Ведь оставались другие дети, о которых нужно было заботиться. Дети, которых нужно было кормить. Пока живы остальные, жива и надежда — это всегда было их главным правилом. И разве ее ситуация чем-то отличалась? Разве у нее не оставалось двоих прекрасных сыновей, за которых она несла огромную ответственность? Нет, не одному Генри приходилось брать себя в руки, чтобы окончательно не сломаться. Она стиснула зубы и снова уставилась в бумаги.
Из-за стеклянной перегородки кабинета босса донеслись проклятия и ругань. Скоро он в очередной раз шарахнет кулаком по столу так, что зазвенят пустые банки из-под колы. Его потное лицо багровело от ярости, а от криков дрожали стекла, когда на него находил стих. Розали посмотрела на часы. «Опять слушает длинноволновое радио», — подумала она. Ну зачем он это делает, какой в этом смысл? Именно в такие моменты он обычно начинал орать, что возвращается в Южную Африку. Розали перевела взгляд на Генри. Она отлично знала, как сильно его пугают эти вспышки гнева Мо Голденбаума. Каждый раз, когда Мо кричал, Генри пытался выпрямить свою хрупкую спину, но тщетно. Постоянный страх перед будущим уже давно заставил его ссутулиться.
Вдруг Мо наполовину вскинул руку и замер. Он словно перестал дышать, его багровое лицо внезапно побледнело. Розали испугалась, что у него наконец случился инсульт, который сейчас оборвет его жизнь. Они с Генри одновременно вскочили, ожидая, что Мо вот-вот рухнет на стол, не успеют они добежать до двери, но босс так и остался сидеть с поднятой рукой, замерев и глядя в одну точку.
— Что случилось?! — выкрикнул Генри, но Мо предостерегающе замахал свободной рукой.
— Послушайте, — произнес он, и к его лицу начал медленно возвращаться нормальный цвет.
Розали тяжело опустилась на шаткий стул для посетителей, готовая разрыдаться. Если это очередная плохая новость, она просто не выдержит. Силы ее были на исходе.
— Послушайте, что несет этот идиот, — сказал Мо.
Это был голос президента Янсена — спокойный и уверенный. Кому-то из политиков шипение помех на старой радиоволне только вредит, но голос Янсена звучал безупречно. Вопреки треску и затихающему сигналу, казалось, будто он стоит рядом. Словно протягивает руку помощи в самый критический момент.
«Сегодня утром наши самые сокровенные надежды оправдались, — вещал он. — В восемь часов утра по местному времени наши доблестные следователи в Нью-Йорке выследили «Стрелка с крыш» на окраине Фордхемского университета, где он поджидал очередную жертву. После короткой перестрелки он был сражен пулей, точно такой же, какими сам сеял страх и смерть. Он скончался на месте, и, по заявлению представителя ФБР, не успел сделать никаких признаний, которые могли бы пролить свет на мотивы его безумного террора».
— Господи, он мертв, — тихо произнес Генри, вцепившись в край стола.
— Чертов везунчик этот Янсен! — фыркнул Мо Голденбаум.
Генри согласно кивнул. Он всегда поддакивал Мо.
«Представитель ФБР также сообщил, что перелом в расследовании наступил в ходе проведения всеобщей переписи населения в Бруклине, в районе Проспект-парка, а именно на Флэтбуш-авеню. Когда инспектор прибыл в квартиру подозреваемого, он, согласно правилам, потребовал у него отпечатки пальцев и заметил сильное волнение хозяина. Наши регистраторы — это люди, в прошлом служившие в тюрьмах или работавшие с уголовниками, и это приносит колоссальную пользу. Они привыкли замечать малейшие подозрительные сигналы, и именно профессиональное чутье заставило инспектора настоять на обыске. Не прояви этот бдительный сотрудник должного рвения, жители Нью-Йорка до сих пор не могли бы спокойно ходить на работу или в школы, боясь за свои жизни. Но обыск в отсутствие хозяина позволил обнаружить неопровержимые доказательства его причастности к преступлениям. Последовавшая за этим круглосуточная слежка за подозреваемым в течение вчерашнего дня и минувшей ночи позволила поставить точку в этой ужасной драме, державшей Нью-Йорк в страхе последние месяцы. Мы благодарим Бога за то, что этот кошмар позади. Двадцать семь убийств невинных граждан напомнили нам о многих тяжелейших испытаниях, через которые прошел наш народ за последние годы по вине безумцев с оружием в руках. В 2002 году вашингтонский снайпер держал нас в страхе три недели, но на этот раз всё было гораздо страшнее. Я убежден, что подобные преступления скоро останутся в прошлом. За последний месяц мы конфисковали более полутора миллионов единиц незаконного оружия. Если выложить их в ряд, они протянутся непрерывной линией от Вашингтона до Нью-Йорка. И я заявляю вам: это работает. Мы изъяли из домов обычных граждан столько патронов, сколько было израсходовано на военные действия во всех странах мира за весь прошлый год, и это еще не предел. Наши меры принесут свои плоды».
Мо Голденбаум выдвинул ящик своего письменного стола, достал оттуда тяжелый пистолет и выщелкнул магазин.
— Уф! — выдохнул он. — Надо было проверить, не посчитал ли он и мои патроны тоже. — Он затрясся от смеха всем телом, а Генри с облегчением поднял вверх большой палец. У Розали не было сил даже на то, чтобы открыть рот.
«Министерство внутренней безопасности подтверждает, что баллистическая экспертиза доказала: мы ликвидировали именно того человека. Америка может вздохнуть с облегчением».
Розали безучастно смотрела перед собой. Ходили слухи, будто на президента было совершено покушение, но вот же он, живой и здоровый, сидит на экране. Еще поговаривали, что «Стрелок с крыш» не мог действовать в одиночку, но сейчас об этом никто не упоминал.
Всё вроде бы налаживалось, но для нее мир рухнул. Потому что Фрэнк был мертв.
— Американский народ избавился от еще одного тяжкого бремени, — продолжал президент Янсен, пока Генри медленно поднимался со стула, чтобы поспешить обратно на свое рабочее место и показать свою незаменимость. Розали даже не пошевелилась.
«Еще один безумец обезврежен. Благодаря программе „Безопасное будущее“ наша страна стала чище и безопаснее, и мы твердо верим, что так будет и впредь. У нас, американцев, есть давняя привычка самим создавать себе проблемы, и с этим пора покончить. Посмотрите на внешнюю политику: наша поддержка Саддама Хусейна и Усамы бен Ладена в те времена, когда они были нужны нам для борьбы с иранским духовенством и Красной армией Советского Союза, в итоге обернулась против нас самих и привела к катастрофе. Вспомните, чем закончилось наше вмешательство во Вьетнаме, Корее и Сомали. Посмотрите на Израиль. Мы теряли своих сыновей и наживали новых врагов. Посмотрите, что мы сотворили с собственной страной. Мы суем нос во все мировые дела и больше печемся о свободе чужеземцев, чем о собственной безопасности. Но теперь с этим покончено. Нам больше не нужны проблемы. Мы больше не хотим хоронить своих сыновей. Пусть остальной мир заботится о себе сам, а мы будем беречь друг друга здесь, в Божьей стране. Наша новая идеология укажет нам путь».
В этот момент трансляция прервалась голосом диктора, говорившего то по-английски, то по-французски, и Мо Голденбаум убавил громкость.
— Это канадская радиостанция, они пустили запись телеобращения получасовой давности, — сказал он. Потянувшись к телефону, он набрал номер и, не представляясь, выпалил в трубку (видимо, звонил жене): — Ты видела? Да, отлично! Собирай детей, можете возвращаться. В Нью-Йорке теперь безопасно.
Мо Голденбаум сладко потянулся, пока диктор заканчивал репортаж сообщением о том, что президенту Янсену накануне пришлось отложить пресс-конференцию из-за попытки покушения, но сейчас он в полном порядке и вернулся в Вашингтон.
— А Том Джампер-то поспешил! — хохотнул Мо Голденбаум, так что у него затряслись вторые подбородки. — Всего десять минут назад этот деятель на той же самой волне уверял, будто «нью-йорский стрелок» действовал по указке Белого дома и что последние теракты — тоже их рук дело. — Он покачал головой. — Какое феерически неудачное время для таких заявлений. Но надо отдать этому придурку должное: смелости ему не занимать, раз он умудрился сбежать от ФБР и уцелеть.
